Палицын Авраамий

+ 1627

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИ

РЕЛИГИИ МИРА

ЭТНОНИМЫ

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Боярыня Морозова навещает Авраамия.

Палицын Авраамий (ск. 1627), келарь Троице-Сергиевой лавры, писатель. Происходил из старинного дворянского рода, служил воеводой в Коле, в 1588 попал в опалу (вероятно, в связи с заговором Шуйских) и пострижен в монахи в Соловецком монастыре. При Борисе Годунове переведен в Троице-Сергиеву лавру, затем — в Богородицко-Свияжский монастырь; ему возвращено конфискованное имущество. В 1611-1612 архимандрит Троице-Сергиевой лавры Дионисий (Зобниковский) и Палицын составили послание “окружное” к князю Д.М. Пожарскому, призывая на борьбу с поляками. Активно участвовал в освобождении Москвы (1612), в поставлении на царство Михаила Романова (1613). Последние семь лет Палицын провел на покое в Соловецком монастыре, ведя жизнь книжника.

Перу А. Палицына принадлежит “Сказание” — “История в память предыдущим родом” (1620). Писатель изложил в нем события Смутного времени от смерти Ивана Грозного до 1618 (Деулинское перемирие).

Авраамий (в миру Аверкий Иванович Палицын) — дворянин московский и воевода, сын И. Ф. Палицына. В 1588 за участие в заговоре Шуйских сослан в Соловецкий монастырь и пострижен там в монахи. Борис Годунов, став царём (1598), вернул его ко двору. С 1608 — келарь Троице-Сергиевой лавры, во время осады к-рой поляками (1609—1610) находился в Москве. Известно его весьма популярное в своё время «Сказание об осаде Троице-Сергиева монастыря от поляков и литвы и о бывших потом в России мятежах». По словам И. Забелина, «личность Палицына долго ещё будет служить предметом разногласия и спора в исторических исследованиях по той одной причине, что старец, написавши свое Сказание, сумел в нем в некоторых местах так связать и сплести недостойную похвалу самому себе с достойными хвалами своему монастырю, что исследователи и до сих пор никак не могут распутать этого узла и отделить самохвальную личность от исторической знаменитости самого монастыря. Они представляют обстоятельства в таком виде, как будто келарь Палицын есть самый этот монастырь, как будто деяния старца есть самые те деяния, которыми всегда был славен монастырь ». В 1610 участвовал в посольстве в Польшу, когда решался вопрос о возведении на престол Рус. гос-ва Владислава, сына польск. кор. Сигизмунда III Вазы, от к-рого получил с помощью богатых даров подтверждение прав монастыря: «Когда семь премудрых бояринов, одни (Салтыков и комп.) по давнишему намерению и желанию, а иные в страхе от Тушинского царика, решили избрать на царство польского королевича Владислава и заключили по этому случаю договор на имя короля Сигизмунда с гетманом Жолкевским, то для исполнения договора к Сигизмунду под Смоленск были отправлены послы: митрополит Ростовский Филарет Романов, кн. Вас. Вас. Голицын, несколько думных и выборные от разных чинов. Всего в посольстве находилось больше тысячи человек. Собственно послов было пятеро из духовного чина и пятеро из светского, а остальные составляли свиту. Не малое место, третьим в духовном чину, занимал в посольстве и троицкий келарь Авраамий…

Главнейшею статьею посольского наказа было требование, чтобы королевич тотчас крестился в православную веру… 12 октября происходил прием посольства и послы поднесли обычные дары. Митрополит Филарет поднес сорок соболей; князь Голицын 2 сорока соболей, черную лисицу, рысь, два рыбья зуба. Такие же дары, но в меньшем количестве поднесли думные и дворяне. Троицкий келарь, напротив, почтил короля больше других. Он поднес ему кубок серебряный золоченый двойчатый, состоявший собственно из двух кубков, которые накрывались друг на друга; затем атлас золотой и сорок соболей. Почему старец захотел отличиться своими дарами даже перед первым послом митр. Филаретом, перед своею духовною властью?.. Сигизмунд, стоя у Смоленска, вовсе ещё не был так страшен, чтобы вперед просить у него пощады. Было бы честнее и понятнее, если б первенствующий монастырь выпросил у короля общую грамоту [для всех церквей и монастырей, для всего духовенства]… а келарь, как Федор Андронов, как Михайло Кривой-Салтыков [известные изменники] и пр., выпросил тарханы только одному своему монастырю… Палицын, выпрашивая грамоты, действовал так или в полнейшей уверенности, что Сигизмунд будет великим государем Москвы, или для каких либо себялюбивых целей, и напрасно и недостойным образом впутывал сюда же свой монастырь. Можем с вероятностью думать, что, как духовный и немаловажный чин, он старался выстаиваться перед королем, выдвигая свое особое усердие перед будущим самодержцем русской земли на всякий случай, для всяких будущих милостей, в числе которых мог представиться даже и патриарший престол…

Отчего же одному монаху невозможно было думать о патриаршем престоле, тем более, что в своем Сказании он постоянно выставляет себя учителем и поучителем православного народа, всех бояр, всех казаков, всего воинства, присвоивает себе от имени своего монастыря руководящий почин в важнейших событиях и тем самым как бы поставляет себя на патриаршее место, а потому для той же цели скрывает и заслуги патриарха Гермогена. Нельзя также сомневаться, что грамоты были даны Аврамию не иначе, как за принесенную королю присягу, ибо такова была воля Сигизмунда, объявленная всем, кто хотел что-либо получить от него. В этом случае старец ничего особенного не совершал. Он так поступал, взирая на кремлевских владомых бояр, которые уже давно присягали королю или готовились присягать. Стоя в рядах польской партии, он, по всему вероятию, вполне надеялся на общий поворот всего русского разума в сторону Сигизмунда… Все бедствия послов оттого и происходили, что Сигизмунд настойчиво заставлял их писать Шеину, чтоб сдал Смоленск. Потом он сам послал объявить Шеину, что Москва ему крест целовала, а потому и Смоленск должен быть в его руках. Шеин ответил: «Хотя Москва королю и крест целовали, и то на Москве сделалось от изменников. Изменники бояр осилили. А мне Смоленска королю не здавывать, и ему креста не целовать, и биться с королем до тех мест, как воля Божия будет. И кого Бог даст государя, того и будет Смоленске». В ответ на эти речи король повелел ещё пуще утеснять послов во всем, хорошо понимая, что Шеин так гoворит и действует, согласившись с послами. Вот в чем заключалось бездельничанье послов и бездельность посольства. А в это самое время, как продолжает летописец, откупяся у Сапеги, многие члены посольства, Мезецкий, Сукин, Сыдавный, Палицын и другие, отъехали к Москве. «И того ради послы до конца отчаяшася и не ведуще что сотворити! »— восклицает сам Палицын, умывая руки во всем этом деле и совсем не поминая, что он сам был одним из усердных и верных слуг Сигизмунда. Недаром уже при царе Михайле старца прозывали королем вместо келаря. Когда послы призвали к себе своих кривых товарищей, чтобы остановить их от безбожного дела, то не пришел только старец Аврамий, сказавшись больным. Ему невозможно было прямыми глазами взглянуть на митрополита, на свою духовную власть, которая от божественных писаний действительно могла бы его поколебать и остановить. А вслед за тем больной уехал в Москву, получив от короля вместе с Новоспасским архимандритом Евфимием отпускную грамоту, от 12 декабря…

Первый по росписи старца, конечно, пришел его вероятный милостивец и друг, кн. Д. Трубецкой. Вторые из Переяславля Ив. Волынский и кн. Волконский, за ними ведь посылал монастырь. Третий Ляпунов и т. д. Если читать одно это Сказание, то как в самом деле не поверить, что ополчение собралось и пришло под Москву неотменно по призыву Троицких грамот и что передовым воеводою в нем красовался не Ляпунов, а Трубецкой, дотоле только тем и известный, что у Тушинского вора он получил боярство и служил ему, как подобало, называясь, конечно, его холопом и перебегая за ним из Тушина в Калугу… Действительно, одно это Сказание старца Аврамия и служило у многих единственным источником при описании событий Смутного времени. Никто не потрудился хорошенько вникнуть в самый рассказ старца, довольно спутанный, затемненный и противоречивый. Впрочем, сто лет назад, когда стала распространяться Аврамиева слава, по многим причинам и невозможно было подвергать критике его сказки. Описывая события и дела более или менее известные всем его современникам, старец конечно не мог совсем не сказать ни слова об очевидной для всех истине, что в этом первом ополчении главным деятелем был Ляпунов. Он и говорит об этом, но не так, как следует, и не на том месте, где следовало…

Как ни печальна истина, но должно сказать, что история старца об обстоятельствах собрания первого ополчения под Москву оказывается чистейшей выдумкой, составленной в похвалу своему монастырю, а главное самому себе, так как старец во всех подобных случаях подле монастыря и его архимандрита препод. Дионисия всегда ставит и очень выставляет самого себя. Эта печальная истина, конечно, очень неудобна после тех, много и премного раз написанных непомерных похвал старцу, как самому деятельному представителю монастыря и как герою Смутного времени, стоящему будто бы даже впереди всех других… Кедров, рассуждая о том, почему Палицын ничего не говорит в своем Сказании о личной деятельности препод. Дионисия, очень верно заметил… «ему (Палицыну) нужно было засвидетельствовать пред современниками и потомством о своих личных подвигах, и совсем не о подвигах Дионисия»... Это вполне справедливо. И здесь сказана лучшая характеристика для сказаний старца, ибо в них мы постоянно встречаемся с этим авторским притязанием келаря Аврамия. Такими недостойными притязаниями перед глазами легковерного потомства он совсем затемнил светлую личность архимандрита Дионисия, истинного представителя монастыря и истинного героя во всех тех подвигах, какими Аврамий хотел прославить только себя…».

И в действиях Второго ополчения А. показывает себя чуть ли не гл. героем: так, когда 24 авг. 1612 поляки гетмана Я. К. Ходкевича, пытаясь прорваться к Москве на помощь своему гарнизону в Кремле, усилили свой натиск, казаки кн. Т. Трубецкого отступили в свой лагерь. По словам А., лишь после того, как к ним прибыл он, келарь, и пообещал заплатить из богатой монастыр. казны, казаки тотчас же вдохновились, вернулись под команду кн. Д. Пожарского и даже приняли участие в знаменитой атаке ополченцев во главе с К. Мининым, края сыграла решающую роль всей битвы с интеревентами под Москвой, т. к. Ходкевич вынужден был отказаться от дальнейшей борьбы за Кремль. После очищения Москвы от интервентов А. оказался среди участников выборного Земского собора (1613), затем — в составе депутации, отправленной из Москвы в костромской Ипатьевский монастырь, чтобы избранный на царство Михаил Фёдорович Романов «милость показал, умилился над остатком рода крестьянского [христианского], был на Владимирском и на Московском и на всех великих государствах Российского царьствия государем царем и великим князем всеа Русии». В 1618 руководил обороной своего монастыря от войск королевича Владислава. Ввиду неприязни к нему по известным причинам патриарха Филарета, возвратившегося в Россию из польск. плена (1619), А. был вынужден уехать в Соловецкий монастырь, где и умер 13 сент. 1626. Потомства не оставил (см. родосл. табл. «Палицыны »).

Владимир Богуславский

Материал из кн.: "Славянская энциклопедия. XVII век". М., ОЛМА-ПРЕСС. 2004.

Авраамий Палицын (до принятия монашества — Аверкий Палицын) (ск. 13.09.1626), государственный деятель и писатель. Родился в дворянской семье. В 1588 был подвергнут опале, возможно, за участие в заговоре Шуйских, и пострижен в монахи в Соловецком монастыре, при царе Борисе Годунове возвращен из ссылки. В правление царя Василия Шуйского в 1608 был назначен келарем Троице-Сергиева монастыря. В 1612 активно содействовал победе ополчения К. З. Минина и Д. М. Пожарского над польскими интервентами, призывая народ в Москве (в т. ч. казаков) к активной борьбе с иноземными захватчиками. В 1613 выступал на Земском Соборе, избравшем на царство Михаила Федоровича Романова. В 1618 успешно руководил защитой монастыря от войск польского королевича Владислава. В 1619 был вынужден уехать в Соловецкий монастырь, где и умер. Авраамий Палицын — автор популярного «Сказания об осаде Троице-Сергиева монастыря от поляков и литвы и о бывших потом в России мятежах». Сохранилось в списках XVII—XVIII вв. Первые 6 глав «Сказания», написанные, возможно, не Авраамием Палицыным, а лишь отредактированные им, возникли в к. 1612 — н. 1613. В них автор, говоря «о начале беды во всей России», указывает, что ее причиной было «безумное молчание» приближенных царя Бориса Годунова, не решившихся говорить ему правду. В нем впервые в публицистике XVII в. была сделана попытка выяснить причины происшедших событий. Ок. 1620 Авраамий Палицын добавил к ранее написанному тексту сведения об осаде Троице-Сергиева монастыря и по истории Русского государства вплоть до заключения Деулинского перемирия 1618. В главах, посвященных осаде монастыря, описаны героические сцены и эпизоды, даны образы героев-крестьян, подчеркнут патриотизм русских людей. Автор говорит о незыблемости общества, состоящего из «господ» и «вечных холопий», защищает теорию самодержавной монархии и подчеркивает ее Божественное происхождение. Историческое по своему замыслу и значению «Сказание» одновременно является замечательным художественным произведением о «великой разрухе» Московского государства. Оно было популярно в XVII—XIX вв. Его стиль ясен, рассказ прост и последователен, речь ритмична, часто рифмована, язык образный. Труд Авраамия Палицына — важный источник для изучения событий н. XVII в.

+ + +

АВРААМИЙ ПАЛИЦЫН (в миру Аверкий Иванович сын Палицын) (ок. 1550–13.09.1626), духовный писатель. Родом из детей боярских Московского у., старинной служилой дворянской семьи. Ее родоначальником считался воевода Иван Микулаевич, выехавший на Русь из Литвы в 1378 и получивший среди москвитян прозвище «Палица», т. к. в бою предпочитал биться своим излюбленным видом оружия – железной палицей весом в полтора пуда.

К н. 90-х XVI в. Аверкий Палицын достиг чина воеводы, был «государевым посланником» на Русском Севере, участвовал в отражении набега крымцев. В 1587–88 по неизвестным причинам подвергся опале со стороны Бориса Годунова, был сослан, а его имущество конфисковали. Не ранее 1597 он принимает монашеский постриг в Соловецком монастыре под именем Авраамия. В 1602 стал келарем (экономом) Соловецкого монастыря. В 1608 Авраамий Палицын становится келарем Троице-Сергиева монастыря и, фактически, вторым лицом в монастырской иерархии после архимандрита. Сам монастырь в то время был очень богат, поэтому келарь Авраамий приобретает значительное политическое и экономическое влияние на царя Василия Шуйского. Во время осады Троице-Сергиева монастыря польско-литовскими войсками в сент. 1608—янв. 1610 Авраамий, по распоряжению царя, находился в Москве. Здесь он, с одной стороны, добивался царской помощи для осажденных в монастыре, а с др. стороны, помогал продовольственному снабжению самой Москвы, неоднократно сбивая спекулятивные цены на хлеб. В 1611 Авраамий находился в Смоленске и принимал участие в переговорах с польским королем Сигизмундом, но вскоре вернулся в Троицу и вместе с тогдашним троицким архимандритом Дионисием стал соавтором патриотических посланий, побуждавших русский народ бороться с польскими захватчиками. Эти грамоты оказали значительное влияние на общие национально-освободительные настроения в России, в частности, став одним из побудительных мотивов к формированию войск народного ополчения. Активно содействовал примирению и объединению разных ополченских формирований. Действенную помощь оказывал Авраамий Палицын и народному ополчению под командованием Минина и Пожарского, освободившему Москву. В 1613 принял участие в Земском соборе, на котором решался вопрос об избрании нового русского царя. Подпись Авраамия Палицына стоит под «Грамотой утвержденной» об избрании на царство Михаила Романова. В 1613–18 деятельно занимался восстановлением Троице-Сергиевой обители и монастырского хозяйства. В 1618 в течение года возглавлял монастырь. Летом 1620 Авраамий оставил обитель и последние 8 лет жизни он провел в Соловецком монастыре.

Авраамий Палицын – автор нескольких посланий, а также выдающегося в художественном отношении произведения о Смуте — «История в память предьидущим родом» (состоит из 77 глав), крайне популярного в XVII—XIX вв. (известно 226 ее списков). В первых главах этого сочинения (1–6) излагаются события от смерти Ивана Грозного до начала правления Василия Шуйского. Основную часть всей «Истории» составляет описание осады Троице-Сергиевой обители — с 7-й по 56-й главы (первая редакция). Прославление монастыря и подвига его защитников, спасших обитель от разорения, и составляло главную задачу всего труда Авраамия Палицына. Эти главы и стали наиболее популярны и наиболее читаемы в России под названием «Сказание Авраамия Палицына». В главах с 57-й по 77-ю рассказывается о разорении и освобождении Москвы, об избрании на престол Михаила Федоровича и о вторжении польского королевича Владислава. По мнению исследователей, главы о Троицкой осаде появились не позднее 1617, а начальные и заключительные главы – в 1618–19. Находясь в Соловецком монастыре, Авраамий составил вторую редакцию своего сочинения, которая известна в трех списках.

В первых главах Авраамий подробно анализирует причины Смуты, толкуемые им как грехи русских людей перед Господом. В частности, первым грехом, по его мнению, стало убийство Борисом Годуновым молодого царевича Димитрия. Главный же грех — «всего мира безумное молчание» — трактуется Авраамием Палицыным как подавление общественной инициативы, обернувшееся своеобразным социальным эгоизмом. Ведь в решающий момент, оставшись без законного царя, «безумно молчащее» русское общество не смогло достойно перенести это испытание и распалось на отдельные противоборствующие группы, руководимые своекорыстными интересами. В итоге государство пришло в упадок, а безначальная русская земля «побрела розно». В этом и заключалась суть Божиего наказания, допустившего то, что Россия впала в пучину «самовластия» — «и сего ради попусти ны в самовластии быти».

Наибольшее внимание автор уделяет истории Троицкой осады. Как известно, Троицкая обитель еще с к. XIV столетия почиталась на Руси своего рода главным духовным центром, оплотом Божией благодати, а основатель монастыря прп. Сергий Радонежский рассматривался как один из основных небесных заступников за Русскую землю. Стоит напомнить, что именно Сергию Радонежскому было дано первое на Руси видение Богородицы, которая обещала преподобному Свое покровительство монастырю. В период Смуты религиозно-мистическое значение Троицкой обители возросло еще более существенно. За осадой монастыря, продолжавшейся почти полтора года, с тревогой и надеждой следила вся Россия. Сражение под стенами обители рассматривалось как один из символических моментов борьбы между добром и злом. Падение Троице-Сергиевого монастыря для религиозно-мифологического сознания русских людей той поры было бы равнозначно исхождению благодати от Русской земли, — если Богородица отступилась от монастыря, а прп. Сергий не может вымолить ее заступничества за свою обитель, значит, и Сам Господь отвернулся от России. Т. о., защита Троице-Сергиевого монастыря приобретала общенациональное значение.

Свидетельством того, что Господь продолжает заботиться о монастыре, а значит, и обо всей России, стали многочисленные чудесные видения, происходившие во время осады. Б. В. Кузнецов подсчитал, что по разным источникам можно найти, как минимум, 23 оригинальных сообщения о видениях в Троицком монастыре во время осады. Основная часть этих сообщений — 18 рассказов — находится в «Сказании Авраамия Палицына».

Целью Авраамия Палицына было показать своим читателям, как божественные силы являли свою поддержку обители в трудные для нее времена. В описание тех или иных событий, происходивших в монастыре, Палицын органично включает и записи свидетельств о чудесных видениях. Причем видений удостаивались как защитники монастыря, так и осаждавшие. Первые всячески ободрялись явившимися к ним святыми, вторые же, наоборот, слышали в свой адрес грозные пророчества.

Центральной фигурой видений был прп. Сергий Радонежский. Именно прп. Сергий выступает своего рода организующим началом для др. русских святых, приводя их с собой, побуждая к молитве за спасение монастыря. Вместе с Сергием несколько раз являлся его ученик Никон, ставший игуменом Троицкого монастыря за полгода до смерти самого основателя. Приводит Сергий и др. бывших иноков — Михея, Варфоломея, Наума (Михей — это инок, который был свидетелем явления Сергию Богородицы; Варфоломей и Наум по др. источникам неизвестны). Обращается прп. Сергий и к московским чудотворцам с просьбой о молитве за монастырь. В одном же случае Сергий превращается в грозного начальника, — он распекает св. Серапиона Новгородского за неучастие в общей молитве святых Господу и Богородице, после чего Серапион раскаялся и вознес усердную молитву: «Отче Серапионе, почто умедлилъ еси принести моление ко всесилному Богу и Пречистей Богородицы?»

Согласно «Сказанию Авраамия Палицына» цели явлений святых были разнообразны. Напр., одного из важнейших видений был удостоен тогдашний архимандрит монастыря Иоасаф. Усердно молящийся перед иконой Богородицы, он, оказавшись в «тонком сне», узрел прп. Сергия, поведавшего о том, что Божия Матерь продолжает оберегать обитель: «…Предстоит бо и молится Богу о обители и о вас Святая Пречистая Богородица и Приснодева Мариа с аггелскими лики и со всеми святыми». В др. случаях святые укрепляли волю защитников, ободряли их, предупреждали о возможных атаках противника, подсказывали, как вылечиться от болезней, и т. д.

Осаждавшие крепость войска множество раз были свидетелями различных страшных знамений и чудесных видений. В этом отношении сбывалось «жестокое» пророчество, данное Сергием Радонежским гетману, командующему войсками: «Молбу на вас, злодеевъ, сотворю вышнему Царю, и во веки осуждени будете мучитися в геонских муках».

Ополчался на осаждавших монастырь не только Сергий, но и архангел Михаил. После того, как во время обстрела был поврежден образ архангела Михаила, он явился архимандриту, «лицо его, как свет, сияло, в руке он держал скипетр» и говорил он противникам: «О врази лютори! Се ваша, беззаконницы, дерзость и до моего образа доиде. Всесилный же Богъ воздастъ вам въскоре отмщение». Стоит напомнить, что архангел Михаил считается предводителем ангельского воинства, архистратигом. Это самая грозная фигура в православной символике, самый «опасный» представитель небесных сил. К нему за помощью старались обращаться в случае крайней нужды. И в данном случае явление и обещание архистратига Михаила несомненно внушали большие надежды защитникам обители. Между прочим, на следующий день после угрозы архангела Михаила многие видели, как во главе отряда защитников монастыря оказался небесный всадник — «лице же его, яко солнце, конь же под ним, яко молния блистаяся». Этот всадник помог захватить вражеские орудия, после чего исчез. Вскоре осаждавшие крепость видели под стенами старца на коне, который грозил им обнаженным мечом, а потом тоже исчез.

Реакция, как защитников монастыря, так и осаждавших его, на все эти видения была различна. Защитники монастыря в большинстве случаев к видениям прислушивались — служили молебны, исполняли указания. Впрочем, иногда и смеялись. Осаждавшие монастырь тоже в иных случаях реагировали на угрозы — переходили на сторону защитников, уводили войска из-под стен обители.

Чудесные видения, несомненно, сыграли немаловажную роль в защите Троице-Сергиевой обители, укрепляя дух ее защитников и являя им и всей России примеры Божиего покровительства. Защитники монастыря с честью выдержали осаду, укрепив соотечественников и вселив в их сердца надежду на общую победу. Спасение Троице-Сергиевой обители означало самое главное — Божия благодать продолжала сохраняться и над монастырем, и над всей Россией.

Перевезенцев С.

Использованы материалы сайта Большая энциклопедия русского народа - http://www.rusinst.ru 

Авраамий Палицын (в миру Аверкий Палицын) (?, с. Протасьево, близ Ростова - 1626, Соловецкий монастырь) - полит, деятель, писатель. Род. в дворянской семье. Его предок, служивший Дмитрию Донскому, получил прозвище "Палица" за то, что храбро бился железной палицей весом в полтора пуда. В 80-х Авраамий Палицын служил воеводой в г. Коле, около Мурманска. В 1588 подвергся царской опале, лишен имущества и насильно пострижен в монахи Соловецкого монастыря, вероятно, за участие в заговоре Шуйских, ставивших целью развести царя Федора с Ириной Годуновой, чтобы лишить власти ее брата Бориса. Возвращен из ссылки после вступления на престол Бориса Годунова, т.к. новый царь искал поддержку влиятельных дворян, и назначен на административную должность в Богородицкий монастырь. В 1608, при царе Василии Шуйском, переведен в Троице-Сергиев монастырь на должность келаря, т.е. ближайшего помощника настоятеля, заведовавшего всем монастырским хозяйством. После свержения Шуйского Авраамий Палицын вошел в состав посольства, к-рое "прошати на русский престол" польского королевича Владислава. Его отец, Сигизмунд III, не согласился на выставленные требования. Послы были задержаны, кроме Авраамия Палицына, сумевшего получить охранную грамоту на земли монастыря. В 1612 А. активно содействовал победе ополчения Минина и Пожарского над польскими захватчиками. В 1618 возглавил оборону Троице-Сергиева монастыря от королевича Владислава. Вернувшийся из польского плена патриарх Филарет, недовольный поведением А. в составе посольства, вынудил его уехать на Соловки, где Авраамий Палицын работал над "Сказанием об осаде Троице-Сергиева монастыря от поляков и литвы и о бывших потом в России мятежах", к-рое должно было реабилитировать его в глазах современников и потомков. Это сочинение - важнейший исторический источник, охвативший все основные события истории России конца XVI - нач. XVII в.

Использованы материалы кн.: Шикман А.П. Деятели отечественной истории. Биографический справочник. Москва, 1997 г.

Сочинения:

Сказание Авраамия Палицына / Подг. текста и комментарии О. А. Державиной и Е. В. Колосовой. М.; Л., 1955.

Литература:

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ