Дебольский Николай Григорьевич

1842-1918

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИ

ЭТНОНИМЫ

РЕЛИГИИ МИРА

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

Н.Г. Дебольский

Дебольский считал, что все понятия внутренне противоречивы. Поднимаясь от понятия к идее, мыслитель вступает в сферу бесконечного. По мнению Дебольского, противоречия "разрешаются, если допустить возможность бесконечного синтеза или анализа".

Дебольский обращается к философии Гегеля и подчёркивает значение диалектического метода для науки вообще и естествознания, в частности, причём диалектический метод он связывает с движением идей в силу внутренних противоречий. Не приемля гегелевского панлогизма и отождествления исторического и логического, Дебольский обращается к анализу первичных актов сознания (восприятие) и показывает несовпадение сознания и разума, существование бессознательных и сверхсознательных процессов.

В нашем познании, как учил Кант, чувственное содержание всегда соединено с априорными, сверхчувственными формами или категориями ума. Но, по мнению Дебольского, Кант ошибался, полагая, что эти категории, будучи сверхчувственными по своему происхождению, ограничены в своем приложении областью чувственного. Познавая сам себя, ум познает сверхчувственную основу всех явлений, познает ту вещь в себе, которой ищет метафизика. Но, рассматривая ум как вещь в себе, следует признать, что это не наш ограниченный, индивидуальный ум, а ум неограниченный, безусловный и творческий, Первоум или Бог, произведением которого является и индивидуальный ум.

Высшим благом Дебольский признает самосохранение верховного неделимого, а этим неделимым считает народный союз. Задача всякой будущей и, в частности, русской философии может быть уподоблена, по его мнению, скорее всего задаче средневековой схоластики, подвергавшей результаты древней мысли формальной обработке.

Главные его труды: "Введение в учение о познании" (1870), "О диалектическом методе" (1872), "Вопрос о происхождении человека с точки зрения биологии и этики" (1883), "Философия будущего" (1882), "О высшем благе или о верховной цели нравственной деятельности" (1886), "Философия феноменального формализма. I. Метафизика" (1892)

Использованы материалы сайта http://istina.rin.ru/philosofy/text/4152.html 

Дебольский Николай Григорьевич (16[28].11.1842—26.02.1918), философ, педагог. Окончил Горный институт и естественный факультет Петербургского университета. В 1868—1871 — воспитатель в военной гимназии. Затем преподавал педагогику в женской гимназии. Был преподавателем метафизики, логики и психологии в Петербургской духовной академии (1880—86). С 1880 служил в Министерстве народного просвещения. В 1896—1904 — вице-директор департамента народного просвещения. С 1903 — член Совета Министерства народного просвещения. Один из учредителей Философского общества в Петербурге (1897). С 1903 почетный член Философского общества.

Для Дебольского «философия есть наука первичных истин, т. е. наука, возводящая исследование своего предмета к первому началу, — а «первоначало», конечно, не может быть найдено в чувственной области, «оно есть разум». Дебольский отвергает совершенно учение о «мистическом опыте» как о «непосредственном созерцании» Первоначала. Первоначало открывается нам через наш чувственный опыт — в формальных моментах, присущих опыту, и только. Но именно потому «вещи в себе» — «несходны с нашей чувственностью, но сходны с нашим разумом»: мир вещей в себе «не содержит в себе ничего неразумного, но есть не что иное, как целостный, конкретный разум». Из этого вытекает, по Дебольскому, целый ряд чрезвычайно важных для гносеологии положений, — но прежде чем углубляться в них, продолжим его метафизический анализ.

Ограниченный, конечный разум — отличный от Разума бесконечного — обладает «лишь созерцательной, а не творческой силой». Философия, восходя к Первоначалу, не может дать нам знание о Первоначале, — которое «остается для нас непознаваемой сущностью», но это Первоначало, Разум, оно есть «Верховное Разумное Существо». Дебольский здесь твердо и настойчиво отделяет себя от Гегеля, которого он обвиняет в атеизме («Бог стал у Гегеля идеей, а не существом»); «отождествив конечный и бесконечный разум, гегельянизм не оставил для последнего никакой своей заповедной области». «Ошибка Гегеля состояла в том, что он признал Верховный, Бесконечный Разум не только подобным, но и тождественным нашему ограниченному разуму».

Но если признать на путях рационализма Верховный Разум (Верховное Разумное Существо-Бога), то каково же соотношение его и нашего разума? В последний период своего творчества Дебольский отверг идею «всеобщего или мирового сознания». Он отвергает также возможность присваивать Верховному Разуму свойства, присущие конечному разуму, напр., присвоить ему сознание, подобное нашему. «Правда, — говорит Дебольский, — называть Верховный Разум бессознательным, лишенным сознания было бы двусмысленно: он не лишен сознания, но превосходит его, выше его». Эти мотивы теизма более намечены, чем развиты у Дебольского, но он сам сознает всю проблематику, связанную с учением о трансцендентном мире как о «Верховном Разуме». Почему, спрашивает он, наш разум, будучи подобным Верховному Разуму, ограничен? Почему наш разум только созерцает, а не творит (данное ему) содержание мира? «Если причиной явлений служит разум, то сами явления разумны; откуда же возникает в нас двойственность явлений и разума? С др. стороны, если «безграничный, всепроникающий разум лишается в нас своей полной силы, ограничивает себя», то это, в свою очередь, должно быть разумно. Рационализм Дебольского привел его вплотную к той проблеме, которая особенно остро встает во всяком пантеизме — начиная от стоиков: почему отдельные «логосы» не обладают всей силой Мирового Логоса и зачем они Мировому Логосу? Соотношение мирового разума и разума индивидуального есть загадка, неразрешимая для пантеизма! Дебольский отталкивается от отождествления разума конечного и Бесконечного, а подобие их он признает и потому и попадает в новый тупик. «Мы должны найти то основание, — пишет он, — в силу которого Верховный Разум, как бы не довольствуясь собственной полнотой, индивидуализуется во множестве ограниченных разумов. Мы должны найти в известных функциях разума начало такой индивидуализации». Замысел смелый, но вместе с тем совершенно в линиях «трансцендентальной дедукции»; это — попытка найти рациональное истолкование творения (человека)… Ответ Дебольского поражает своим несоответствием поставленной задаче; суть этого ответа такова: «Так как творческая сила Верховного Разума бесконечна, то она производит бесконечное множество отличных от себя, ограниченно разумных неделимых. Индивидуация Верховного Разума находит себе, следовательно, объяснение в его основных функциях». Надо сказать, что таким «афоризмом» лишь слегка тронута проблема, а вовсе не решена, не говоря уже о двусмысленности высказанной идеи: «творение индивидуумов» здесь не отличено от «эманации».

Краткие и очень сжато написанные рассуждения Дебольского о гносеологии сообщают его анализам особую силу и значительность. У Дебольского нет длинных и распространенных построений; он и мыслит сжато, но вместе с тем с чрезвычайной зоркостью и тщательностью ведет свои анализы.

Наиболее ценной стороной в гносеологии Дебольского является его всесторонняя критика эмпиризма и очень четкое и ясное раскрытие того, насколько двусмысленно учение эмпиризма о том, что мы можем познавать только «явления». Дебольский очень хорошо показывает, что эмпиризм, не отвергая возможности познания законов явлений, тем самым выходит за пределы непосредственного восприятия; если же точно держаться «явлений», то никакого познания вообще быть не может. У Дебольского очень удачно раскрывается невозможность удержаться всецело в линиях чистого эмпиризма. «Если нет ничего, кроме явлений, — пишет Дебольский, — то нет и связи между явлениями и непонятно, откуда берется несомненно существующий закономерный порядок явлений». «Во всяком опыте, — пишет Дебольский, — должны быть две неразрывных стороны — эмпирическая и метэмпирическая, феноменальная и метафизическая».

Должно признать, рассуждает Дебольский, что эти два элемента познания остаются (для нас) «не вполне слитными» сторонами его — с одной стороны, нам даны ощущения, «непроницаемые для разума», а с др. стороны в познании мы имеем формальные моменты, «непредставляемые для чувственности». «Эта двойственность, — говорит Дебольский, — есть самая природа человека и не может быть уничтожена никаким искусством познания… Хотя данный нашему опыту мир не выводится (действием нашего мышления) из разума, но он повсюду формируется разумом, подчиняется его законодательству». Это «обнаружение разумного начала в законах познаваемой нами природы и есть предмет философии», — говорит Дебольский. «Искусство верховного или окончательного согласования законов природы с требованиями природы образует то, что называется философским методом».

Поскольку «философская система направляется к возможно конкретному понятию о господстве разума в мире явлений», поскольку философия стремится к построению «разумно обоснованного мира явлений» — она становится системой «феноменального формализма» — она ограничена познанием явлений в их разумности (которая формальна для явлений). Это — система реализма, но у Дебольского философия все же не может ввести нас в мир трансцендентный: «она бросает слабый свет на общие разумные очертания мира, но оставляет в тени ту таинственную область, откуда изливается на нас разнообразие качеств».

В ранних работах («О диалектическом методе») Дебольский сравнительно близок к Гегелю (что и дало повод считать его гегельянцем); особенно «застряло» в нем учение о «движении» понятия в силу внутреннего противоречия, ему присущего. Это «движение» понятия выводит нас за пределы чисто логических норм и требует «диалектического» метода. Однако не случайно то, что Дебольский позже заменил этот термин и стал учить о «философском» методе, который «должен подняться над опытом, как и над правилами формальной логики». Дебольский пишет: «Логика учит избегать противоречий, а философия учит разрешать их». В логике каждое понятие «замкнуто» в себе, отграничено своей определенностью от других, т. е. не допускает переходов к др. понятиям. Философия же пользуется такими понятиями, «содержание которых — ряд бесконечно малых вариаций и переходов», — что и создает возможность «разрешения» противоречий в познании. Это уже не понятия, а идеи, по терминологии Дебольского.

Философские анализы у Дебольского показывают несомненную тонкость и тщательность его дарования; несомненно и то, что он стоял на пути создания собственной системы, общие очертания которой (под названием «феноменального формализма») он дал. Но от общего очерка, начертанного очень сжато, до построения полной системы Дебольский так и не дошел.

Прот. Зеньковский В.

Использованы материалы сайта Большая энциклопедия русского народа - http://www.rusinst.ru

Сочинения:

Введение в учение о познании. СПб., 1870; О диалектическом методе. Ч. 1. СПб., 1872; Философские основы нравственного воспитания. СПб., 1880; Философия будущего. Соображения о ее начале, предмете, методе и системе. СПб., 1882; Лекции по метафизике. СПб., 1884; О высшем благе или о вреховной цели нравственной деятельности. СПб., 1886; Философия феноменального формализма. Вып. 1—2. СПб., 1892—95; Понятие красоты // ЖМНП. 1898. № 8; Об эстетическом идеале // Вопросы философии и психологии. 1900 (нояб. — дек.); Логика Гегеля в ее историческом основании // ЖМНП. 1912. № 8; Безусловный скептицизм как средство оздоровления философии // Там же. 1914. № 1—4; Трансцендентальный реализм Гартмана // Новые идеи в философии. Сб. 13; Современные метафизики. СПб., 1914; О непосредственном знании. СПб., 1917.

Здесь читайте:

Дебольский Н.Г. О начале народности.

Дебольский Н.Г. Начало национальностей в русском и немецком освещении.

Николай ИЛЬИН - Этика и метафизика национализма в трудах Н.Г.Дебольского (1842-1918)

Философы, любители мудрости (биографический указатель).

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ