   |
| |
 |
Коркунов Николай Михайлович |
1853-1904 |
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ |
XPOHOCФОРУМ ХРОНОСАНОВОСТИ ХРОНОСАБИБЛИОТЕКА ХРОНОСАИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИБИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫСТРАНЫ И ГОСУДАРСТВАИСТОРИЧЕСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИЭТНОНИМЫРЕЛИГИИ МИРАСТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫМЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯКАРТА САЙТААВТОРЫ ХРОНОСА |
Коркунов Николай Михайлович (1853—1904), юрист. Образование получил в Петербургском университете, с 1876 преподавал государственное право в Александровском лицее, а затем в Петербургском университете, где читал курс лекций по энциклопедии права. Серьезная болезнь вынудила его оставить кафедру в 1899. Главные труды: «Лекции по общей теории права», «Сравнительный очерк государственного права иностранных государств», «Русское государственное право», «История философии права». Использованы материалы сайта Большая энциклопедия русского народа - http://www.rusinst.ru Коркунов Николай Михайлович [14(26)04.1853—27.11(10.12). 1904] Сын Михаила Андреевича Коркунова (1806 – 1858), видного историка и археолога, академика Санкт-Петербургской Императорской академии наук. Николай Михайлович Коркунов окончил курс на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета, в 1876 г. выступил преподавателем энциклопедии права в Александровском лицее и в Санкт-Петербургском университете, с 1879 г. читал государственное право иностранных государств и основания международного права в Военно-юридической акад., в 1893 г. защитил в Юрьевском (Дерптском) университете диссертацию на степень магистра государственного и международного права, а в следующем году — на степень доктора в Санкт-Петербургском университете, куда и был назначен (в 1894 г.) ординарным профессором государственного права. В 1893 г. назначен членом комиссии для кодификации основных законов Финляндии. Коркунов принадлежал к числу противников господствовавшей школы, выдвигавшей в праве на первый план момент воли и требовавшей строгого разграничения догматического правоведения от социологии и истории. В трудах Коркунова историко-социологический элемент играет важную роль; юридические конструкции постоянно освещаются политическими соображениями. Коркунов в своих научных трудах не был подвержен исключительному влиянию немецких авторитетов, стремясь самостоятельно применять и развивать их теории. Он внимательно относился к специфическим явлениям русского юридического и политического быта, нередко, однако, без достаточных оснований идя в разрез с общепринятыми учениями, плодом созидательной работы многих поколений. В основу своего правопонимания Коркунов кладет йеринговскую теорию интереса, но вносит в нее существенное изменение. Право, по определению Коркунова, есть не просто защита интересов, но разграничение их. Юридические нормы разграничивают интересы различных субъектов, в отличие от норм технических, указывающих средства достижения определенной цели, и нравственных правил, дающих сравнительную оценку различных интересов одного и того же лица. Разграничение интересов, составляющее содержание правовых норм, совершается в двоякой форме: 1) путем “поделения” объекта пользования в частичное, индивидуальное обладание и 2) путем приспособления его к совместному пользованию многих. Этим обусловливается различие частного и публичного права. В непосредственной связи с этим воззрением, устраняющим из понятия права элемент воли, стоит своеобразное учение Коркунова о юридической природе государства и государственной власти, намеченное уже в первом издании "Лекций" и сложившееся в законченную систему в монографии "Указ и закон". Коркунов восстает против обычного понимания власти, как единой воли, господствующей над подданными государства. По его мнению, эта т.н. «волюнтарная (волюнтаристкая)» теории власти, унаследованная современной наукой от средневековой схоластики и совершенно чуждая величайшим мыслителям древности в настоящее время должна быть признана несостоятельной. Самое понятие власти вовсе не связано необходимо с понятием властвующей воли. Властвование предполагает сознание не с активной стороны, не со стороны властвующего, а с пассивной, со стороны подвластного. Государственная власть — не воля, а сила, вытекающая из осознания людьми их зависимости от государства как общественного союза, в котором принудительно устанавливается мирный порядок. Свою точку зрения на государственную власть Коркунов характеризует названием субъективного реализма, противополагая ее с одной стороны "наивному" объективному реализму, отожествляющему власть с личной волей властителя, с другой стороны — метафизическому объективному идеализму, признающему власть волей государства, как особого субъекта, отличного от составляющих его личностей. С точки зрения субъективного реализма, государство — не лицо, а юридическое отношение, в котором субъектами права являются все участники государственного общения, начиная с монарха и кончая последним подданным, а объектом служит государственная власть, как предмет пользования и распоряжения. С этой конструкцией тесно связан и взгляд автора на разделение властей. Признание государства отношением многих лиц устраняет то принципиальное возражение, которое немецкие юристы выставляют против теории Монтескье — именно, указание на несовместимость ее с единством государственной воли. При безусловном единстве власти, как силы, служащей объектом отношения, возможно разделение распоряжения властью или так наз. разделение властей. Но учение Монтескье нуждается в обобщении. Взаимное сдерживание органов власти, обеспечивающее свободу граждан, достигается не только обособлением тех или других определенных функций государственной власти (законодательства, управления и суда), но вообще "совместностью властвования" которое находит проявление в троякой форме: 1) в осуществлении одной и той же функции несколькими независимыми друг от друга органами; 2) в распределении между несколькими органами различных, но взаимно-обусловленных функций; 3) в осуществлении различных функций одним органом, но различным порядком. Возведением принципа разделения властей к более общему началу совместного властвования, по мнению Коркунова, объясняется признание за правительством самостоятельного права издавать общие юридические правила в административном порядке. Установление юридических норм в двоякой форме — законов и правительственных распоряжений (указов) — служит лишь одним из проявлений совместности властвования. Взаимное сдерживание государственных органов выражается здесь в том, что указы имеют силу только под условием непротиворечия законам. Истинная гарантия такого соотношения между указами и законами лежит не в существовании народного представительства и не в ответственности министров, а в праве суда проверять юридическую силу указов. Поэтому отделение законодательной функции от правительственной возможно и в абсолютной монархии, где оно подходит под третью форму совместного властвования. Руководясь этими положениями, К. признает существование формального различия между законодательством и верховным управлением и в нашем праве. Законом он считает веление верховной власти, состоявшееся при участии государственного совета; все остальные общие правила, исходящие от монарха, причисляются им к категории Высочайших указов, издаваемых в порядке управления. Заметка подготовлена: Тесля А.А., Тесля Е.А. на основании биографических статей в: 1)Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона; 2) Русского биографического словаря А.А. Половцева. Главные соч. Коркунова:«Лекции по общей теории права» (СПб., 1886, 3 изд. 1894); «Общественное значение права» (СПб., 1890); «Сравнительный очерк государственного права иностранных держав» (I, СПб., 1890), «Русское государственное право» (СПб., 1893); «Указ и закон» (СПб., 1894); «История философии права» (СПб., 1915). Статьи К. по отдельным юридическим вопросам помещались в "Юридической Летописи", "Журнале Гражд. и Уголов. права", "Журнале Мин. Юстиции", "Журнале Мин. Народ. Просвещения".
|
|
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ |
|
Проект ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,на следующих доменах:
|
