Николай Николаевич (младший)

1856-1929

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

XPOHOC

ФОРУМ ХРОНОСА

НОВОСТИ ХРОНОСА

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИ

РЕЛИГИИ МИРА

ЭТНОНИМЫ

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

КАРТА САЙТА

АВТОРЫ ХРОНОСА

В двух словах

Николай Николаевич Романов (младший) (1856-1929) - великий князь, генерал-адъютант, генерал от кавалерии. Участник русско-турецкой войны 1877-1878 гг., в 1905-1914 гг. - командующий войсками гвардии и Петербургского военного округа, одновременно (в 1905-1908 гг.) - председатель Совета государственной обороны. В 1914 г. - августе 1915 г. - верховный главнокомандующий: с августа 1915 г. по март 1917 г. - главнокомандующий войсками Кавказского фронта. В марте 1919 г. эмигрировал в Италию, затем во Францию. Считался одним из претендентов на российский императорский престол.

+ + +

Николай Николаевич (Н., Николаша), 1856-1929, Великий князь, внук Николая I, дядя Николая II, генерал-адъютант, генерал от кавалерии, верховный главнокомандующий (июль 1914 - август 1915), позднее наместник Его Величества на Кавказе, главнокомандующий Кавказской армией, войсковой наказной атаман Кавказского войска. Интриговал против Николая II, по-видимому, стремясь занять его место. Ненавидел Г. Распутина, постоянно разоблачавшего его интриги против Царя. С 1907 г. женат на Анастасии Николаевне (Стане), урожденной княжне Черногорской, член ордена мартинистов.

Советский взгляд

Николай Николаевич (Младший) [6(18).11.1856, Петербург,-5.1.1929, Антиб, Франция], русский генерал от кавалерии (1901), великий князь. Окончил Николаевское инженерное училище (1873) и Академию Генштаба (1876). Во время русско-турецкой войны 1877-1878 годов состоял для особых поручений при своём отце - главнокомандующем. Затем командовал последовательно лейб-гвардии гусарским полком, бригадой и кавалерийской дивизией. В 1895-1905 годы генерал-инспектор кавалерии. В 1905-1914 командующий войсками гвардии и Петербургского военного округа и одновременно в 1905-1908 годы председатель Совета государственной обороны. Во время 1-й мировой войны с 20 июля (2 августа) 1914 года по 23 августа (5 сентября) 1915 года верховный главнокомандующий. С августа 1915 года по 2 (15) марта 1917 года главнокомандующий войсками Кавказского фронта. 2(15) марта 1917 года Николай II при отречении назначил H. H. верховным главнокомандующим, но ему пришлось под давлением Советов и Временного правительства отказаться от этого поста. Жил в Крыму, откуда в марте 1919 года эмигрировал в Италию, а затем во Францию. Среди белой эмиграции считался претендентом на российский престол, слыл высшим руководителем всех русских заграничных военных организации, но участия в политической деятельности не принимал.

Использованы материалы Советской военной энциклопедии в 8-ми томах, том 5.

Николай II и великий князь Николай Николаевич. 1913 год.

Участник Первой мировой

Николай Николаевич (Младший) Романов (6.11.1856, Петербург-5,1.1929, Антиб, Франция), великий князь, русский генерал от кавалерии (6.12.1900), генерал-адъютант (1904). Сын великого князя Николая Николаевича (Старшего), внук императора Николая 1. Женат на Анастасии Николаевне (урожденная Стана, дочь короля Черногории Николая 1, сестра королев Италии и Сербии). В детстве записан в лейб-гвардии Гусарский полк и гвардейский саперный батальон. Образование получил в Николаевском инж. училище (1873) и Николаевской академии Генштаба (1876). Участник русско-турецкой войны 1877-78. За участие в форсировании Дуная награжден орденом Св. Георгия 4-й степени, а за отличия, проявленные при штурме Шипки, -золотым оружием. С 1878 служила лейб-гвардии Гусарском полку, командовал эскадроном, дивизионом. С 6.5.1884 командир лейб-гвардии Гусарского полка. С 10.11.1890 командир 2-й бригады 2-й гвардейской кав. дивизии, в 11..12.1890-2-й гвардейской кав. дивизии. 6.5.1885-8.6.1905 генерал-инспектор кавалерии. Под руководством Н. принят ряд мер по реорганизации конницы и улучшению ремонтирования армии. Был одним из инициаторов реорганизации в 1896-97 офицерской кавалерийской школы. С 8.6.1905 председатель Совета Государственной обороны, созданного по инициативе Н. Совет предназначался для координации деятельности высшего военного и морского управления, ее согласования с деятельностью др. правительственных учреждений. Совет имел права надведомственной организации. При нем была учреждена Высшая аттестационная комиссия, рассматривавшая кандидатов на должности командующих армиями, корпусами, дивизиями и отдельными бригадами. Совет, под руководством Н., провел пересмотр Положения о полевом управлении войсками и провел разработку нового устава (1908). С 26.10.1905 главнокомандующий войсками гвардии и Петербургского ВО и одновременно с 28.2.1909 попечитель Офицерского собрания Армии и Флота. 25.6.1905 Н. добился выделения Генштаба из состава Военного министерства, при этом во главе Генштаба был поставлен протеже Н., бывший его начальник штаба ген. Ф.Ф. Палицын. Находясь во главе Совета, Н. постоянно вмешивался в компетенцию военного и морского министров, что создавало разнобой в управлении войсками. 26.7.1908 Совет был распущен, в чем немалую роль сыграло отрицательное отношение к нему Государственной думы. С этого момента резко возросло влияние ген. В.А. Сухомлинова, у которого с Н. сложились неприязненные отношения. С началом войны указом 20.7.1914 назначен Верховным главнокомандующим. При Н. создана Ставка и штаб. Местом Главной квартиры выбраны Барановичи, начальником штаба Ставки назначен ген. Н.Н. Янушкевич, а генерал-квартирмейстером ген. Ю.Н. Данилов. Развертывание рус. армии осуществлялось по варианту «А» мобилизационного плана № 19, который предусматривал сосредоточение основных сил против Австро-Венгрии. Войска были объединены в два фронта - Северо-Западный ген. Я.Г. Жилинского и Юго-Западный ген. Н.И. Иванова, кроме того, в Петербургском ВО сформирована отдельная 6-я армия ген. К.П. Фан-дер-Флита, а в Одесском ВО - 7-я армия ген. Н.А. Никитина. В распоряжении Ставки остались в районе Варшавы гвардейский корпус ген. В.М. Безобразова, 1 АК ген. Л.К. Артамонова, XVIII АК ген. Н.Ф. фон Крузенштерна, 1-я стрелковая бригада и Кавказская казачья дивизия. Основную роль в планировании операций рус. армии на первом этапе войны играл ген. Данилов. Кампания 1914 началась Восточно-Прусской операцией Северо-Западного фронта, план которой, разработанный еще в мирное время, был изложен в письме Янушкевича на имя Жилинского от 28.7.1915. Начавшаяся успешно операция завершилась тяжелым поражением рус. войск фронта и полным разгромом 2-й армии ген. А. В. Самсонова. Немногим позже начата операция Юго-Западного фронта, получившая название Галицийской битвы. 10.10.1914 «в воздаяние мужества, решительности и непреклонной настойчивости в проведении планов военных действий, покрывших неувядаемой славой рус. оружие», награжден орденом Св. Георгия 3-й степени. 9.3.1915 за взятие крепости Перемышль награжден орденом Св. Георгия 2-й степени. 12.4.1915 награжден Георгиевской саблей, украшенной бриллиантами с надписью «За освобождение Червоной Роуси». 23.8.1915 император Николай II принял на себя званием Верховного главнокомандующего, а Н. получил назначение Наместником на Кавказе, главнокомандующим Кавказской армией и войсковым наказным атаманом Кавказских казачьих войск. Снятие Н. вызвало большое возбуждение в политических кругах, видевших в этом усиление позиций императрицы Александры Федоровны и Г.Е. Распутина. Не только думские круги, но и правительство неодобрительно отнеслось к смене командования. На Кавказе Н. попытался поставить под свой контроль Кавказскую армию, но все равно руководство ею осталось в руках ген. Н.Н. Юденича, а на Н. возложено, в основном, руководство тылом армии и администрацией. В нояб., по требованию Великобритании, сформировал Персидский отряд ген. Н.Н. Баратова. Одновременно с подписанием акта об отречении Николай П 2.3.1917 назначил Н. Верховным главнокомандующим. 11.3.1917 отчислен от должности и уволен от службы (так и не приступив к обязанностям). Жил в Крыму, в марте 1919 эмигрировал на англ. крейсере «Мальборо» в Италию, затем переехал во Францию.

Использован материал из кн.: Залесский К.А. Кто был кто в первой мировой войне. Биографический энциклопедический словарь. М., 2003

Свидетельство очевидца

...Николай Николаевич Младший был, вероятно, единственным из великих князей, кто пытался играть важную роль в политической жизни государства. Он был также единственным, кто при определенных обстоятельствах мог бы возглавить оппозицию Николаю II. Должен сказать, что мое доверие к этому великому князю было сильно подорвано после событий 1905 года; мне всегда не нравилось его назначение главнокомандующим Российской армией в 1914 году; да простит ему Бог те ошибки, которые мы, его современники, простить ему не можем!
Его мать — потомок одной из дочерей императора Павла, вышедшей замуж за принца Ольденбургского. Этот император был известен своей психической неуравновешенностью. Николай унаследовал болезненную нервозность от обоих родителей. Как и его мать, он был умен, но легко возбудим и агрессивен, а также подвержен неконтролируемым вспышкам гнева. Он был личностью крайне загадочной. Его мать оставила своего мужа до 1880 года и переехала в Киев, где окружила себя монашками и фанатичными священниками; в конце концов она сама постриглась в монахини.
Мое первое впечатление от этого великого князя подтвердило то, что я знал о его дурной наследственности. Это было в 1988 году на больших маневрах в Ровно.
Главными участниками этих учений были тридцать кавалерийских эскадронов с обеих сторон. «Противником» великого князя был генерал Струков. Я без труда получил разрешение наблюдать финальный этап сражения со стороны великого князя.
Он был явно обеспокоен важностью своей задачи, а более того, присутствием своего отца, фельдмаршала. В его распоряжении было с десяток ординарцев, и он то и дело посылал их с указаниями. Они должны были мчаться галопом, хотя в этом не было ни малейшей необходимости. Если великому князю казалось, что офицер недостаточно резво исполняет приказание, он кричал ему: «Ну, давай, давай!» — при этом постоянно хлестал своего коня, который уже и так был покрыт пеной.
Учения продолжались в соответствии с законами военного искусства и производили хорошее впечатление.
В конце дня кавалерия Струкова появилась в дальнем конце долины, разделявшей войска «противников». Наступил момент решающей атаки. Наши войска энергично разворачивались, однако великий князь считал, что они запаздывают.
— Ординарец! — крикнул он.
Но все ординарцы были им уже разосланы. Я приблизился к великому князю, и он сказал мне:
— Видите эту группу? Они разворачиваются слишком медленно. Скачите туда и велите им перейти на галоп.
— Осмелюсь доложить, что ординарец уже скачет к ним, а за ним отправлен и второй офицер. Но я весь к услугам вашего высочества.
— Нет, вы правы, оставайтесь.
Его лицо исказила гримаса — он досадовал, что потерял контроль над собой.
— Не прикажете ли мне отправиться к резервам? — спросил я. — У них не будет времени, чтобы заполнить прорыв в середине фронта.
— Вы правы! Скачите быстрее туда.
После маневров генерал Струков рассказал обо мне великому князю. Он отметил, что я сражался вместе с ним в Русско-турецкую войну (во время штурма Адрианополя). Его высочество произнес:
— Опыт боевых действий всегда себя проявит. Мосолов был единственным человеком, который напомнил мне о резервах. Благодаря ему я и стал победителем.

+ + +

Моя вера в великого князя пошатнулась, как я уже говорил, во время событий 1905 года.
Месяц октябрь был отмечен большими беспорядками. На улицах столицы происходили демонстрации и бунты, и император собирался принять одно из самых важных политических решений в своей жизни. 9 октября он принял графа Витте, который, по слухам, посоветовал государю даровать стране конституцию и пообещал лично проследить, чтобы эта мера сработала. Некоторые добавляли, что Витте сказал царю, будто бы у него есть только два пути — либо созыв парламента, либо установление военной диктатуры.
В то же самое время все узнали, что великого князя Николая (который охотился в своем поместье Першино, в Тульской губернии) срочно вызвали в Петергоф, резиденцию императорской семьи.
Консерваторы ликовали: они видели в великом князе диктатора, который положит конец всем беспорядкам. Граф Фредерикс тоже надеялся, что Николай Николаевич прижмет революционеров к ногтю; после этого можно будет подумать о даровании политических свобод.
Я был у министра двора, когда объявили о приходе великого князя (это было 15 октября).
Я провел Николая Николаевича в кабинет Фредерикса и удалился в соседнюю комнату. Почти сразу же раздались громкие голоса — великий князь кричал. Чуть позже он выскочил из дворца, запрыгнул в свой автомобиль и уехал. Фредерикс вышел за ним и сказал, садясь в свою машину:
— Кто бы мог в это поверить!
Позже он рассказал мне, что произошло.
Он обрадовался приезду великого князя и сказал, что все с нетерпением ждут его, надеясь, что он возьмет на себя ответственность и установит диктатуру. Услышав это, великий князь неожиданно и совершенно необъяснимо потерял над собой контроль; он выхватил револьвер и закричал:
— Если император не примет программу Витте, если он захочет заставить меня стать диктатором, то я застрелюсь в его присутствии вот из этого самого револьвера. Я иду к царю; я заехал к вам только для того, чтобы сообщить о своих намерениях. Вы должны помочь Витте во что бы то ни стало! Это необходимо для блага России и для всех нас.
После этого он выскочил из комнаты, словно сумасшедший.
Фредерике добавил:
— Это у него наследственная черта Ольденбургов — вспыльчивость.
Я был поражен столь необычным поведением великого князя, и мне было интересно узнать, почему он проникся такой симпатией к Витте. Я расспросил приближенных великого князя.
Выяснилось, что в день приезда в столицу великий князь долго разговаривал с рабочим Государственной типографии, человеком по фамилии Ушаков. Он считался лидером тех рабочих, которые оставались верны монархическому принципу. Его слова произвели на великого князя огромное впечатление и заставили выступить в поддержку Витте.
17 октября 1905 года Витте одержал полную победу — в соответствии с разработанным им планом был опубликован манифест о созыве народного представительного органа.
Решающим фактором в принятии манифеста 17 октября стала поддержка великого князя, но он не долго оставался сторонником Витте и его либеральной политики. Пришел день, когда он стал, не знаю как и почему, лидером крайне правых и яростно выступал против всего, что делал Витте, и всего, что было связано с манифестом 1905 года.
Крайне правые заявляли, что манифест был вырван у государя силой, по этой причине он не имеет законной силы и ни в чем не умаляет самодержавной власти царя. Думе следует отвести роль совещательного органа, который не имеет права оказывать никакого влияния на государственные дела. При необходимости государь может применить силу.
Великий князь Николай Николаевич по складу своего характера был склонен к насилию и первым посовето-
вал царю поступать вразрез с конституцией, которую он сам же и даровал. Если бы царь прислушивался к его советам, пропасть между представителями народа и государем расширялась бы еще быстрее и катастрофа наступила бы раньше.
Великий князь находился под влиянием своей жены Анастасии (Станы) Николаевны, бывшей жены князя Георгия Лейхтенбергского. Она окружала себя ясновидящими и верила, что предназначена для славных дел. Она убедила в этом и своего мужа, внушила ему агрессивные идеи во внешней политике и чуть было не завлекла императрицу в кружок шарлатанов спиритов. Это под ее непосредственным влиянием великий князь занялся тем, что он называл высшей политикой.
Влияние великой княгини Станы на двор царя сказывалось, конечно, только через великого князя. Я не знаю, собиралась ли эта честолюбивая княгиня претворять в жизнь свои планы, или ей было достаточно влиять на своего мужа.
Когда царь отрекся от престола, великий князь написал ему письмо, о чем он, наверное, очень жалел после гибели династии. В эмиграции, во Франции, Николай Николаевич безуспешно пытался собрать вокруг себя русских монархистов и отказывался признавать главенство великого князя Кирилла. Его политика привела к тому, что русские легитимисты оказались совершенно беспомощными, ибо у них не было единого центра.

Цитируется по кн.: Мосолов А.А. При дворе последнего царя. Воспоминания начальника дворцовой канцелярии. 1900-1916. М., 2006.

Взгляд родственника

Из всех членов императорской семьи великий князь Николай Николаевич, старший сын моего дяди великого князя Николая Николаевича-старшего, имел самое большое влияние на наши государственные дела. Два важнейших акта в истории России — Манифест 17 октября 1905 года и отречение императора Николая 2 марта 1917 года — следует приписать полнейшей аберрации политического предвидения великого князя Николая Николаевича. Когда я пишу эти строки, мною руководят отнюдь не горькие чувства. Вражда между ним и моим братом великим князем Николаем Михайловичем относится к потонувшему уже миру. Оба они умерли и вошли в историю, и я далек от мысли умалять его редкую честность и добрые намерения. Людьми типа великого князя Николая Николаевича можно было бы пользоваться с большим успехом в любом хорошо организованном государстве, но при условии, что монарх сознавал бы ограниченность ума этого рода людей.

Мой двоюродный брат Николаша был превосходным строевым офицером. Не было равного ему в искусстве поддерживать строевую дисциплину, обучать солдат и готовить военные смотры. Тот, кому случалось присутствовать на парадах Петербургского гарнизона, имел возможность видеть безукоризненное исполнение воинских уставов в совершенстве вымуштрованной массой войск: каждая рота одета строго по форме, каждая пуговица на своем месте, каждое движение радовало сердце самых закоренелых любителей шагистики. Если бы великий князь Николай Николаевич оставался на посту командующего войсками гвардии и Петроградского Военного округа до февраля 1917 года, он оправдал бы все ожидания и сумел предотвратить февральский солдатский бунт.

Оглядываясь на двадцатитрехлетнее правление императора Николая II, я не вижу логического объяснения, почему государь считался с мнением Николая Николаевича в делах государственного управления. Как все военные, привыкшие иметь дело со строго определенными заданиями, Николай Николаевич терялся во всех сложных политических положениях, где его манера повышать голос и угрожать наказанием не производила желаемого эффекта. Всеобщая забастовка в октябре 1905 года поставила его в тупик, так как кодекс излюбленной им военной мудрости не знал никаких средств против коллективного неповиновения. Нельзя же было арестовать несколько миллионов забастовщиков! По его мнению, единственное, что можно было сделать, — это выяснить требования «командиров восстания». Попытка объяснить Николаю Николаевичу, что восстание 1905 года носило анархический характер и что не было «командиров», с которыми можно было вести переговоры, оказалась бы безрезультатной. С тех пор как существует мир, все армии, в том числе и революционные, находились под предводительством командиров. И вот 17 октября 1905 года, перед угрозой всеобщей забастовки, руководимой штабом большевистской секции социал-демократической партии, и аграрных беспорядков крестьян, которые требовали земельного передела, Николай Николаевич убедил государя подписать злополучный манифест, который мог бы удовлетворить только болтливых представителей русской интеллигенции. Манифест этот не имел отношения ни к большевикам, ни к крестьянам.

Забастовки продолжались, и крестьяне, недовольные созывом первой Государственной Думы, которая состояла из никчемных говорунов, продолжали сжигать имения своих помещиков. Государь должен был отдать приказ подавить восстание вооруженной силой, но русский монархический строй уже никогда более не оправился от унижения, порожденного тем фактом, что российский самодержец капитулировал перед толпой.

«Николай II никогда бы не подписал октябрьского Манифеста, — пишет Витте в своих мемуарах, — если бы на этом не настоял великий князь Николай Николаевич».

Печальный опыт 1905 г. не отучил императора Николая II обращаться в критические минуты за советом к великому князю Николаю Николаевичу. Двенадцать лет спустя, готовясь принять одно из самых важных решений в истории России, государь снова обратился к автору знаменитого Манифеста 17 октября 1905 г. Если бы великий князь посоветовал государю 2 марта 1917 года остаться на фронте и принять вызов революции, товарищ Сталин не принимал бы в 1931 году в Кремле мистера Бернарда Шоу! Но бывший Верховный Главнокомандующий искал по-прежнему «командиров революции», и ему казалось, что он нашел одного из них в лице г. Керенского. Всю истинную трагедию создавшегося положения Николай Николаевич понял только неделю спустя, когда, приехав в Ставку в Могилев, чтобы занять свой высокий пост, он узнал, что Петроградский Совдеп запретил г. Керенскому пользоваться его услугами.

Можно только удивляться простодушию этого человека, который проезжает по России, охваченной восстанием от Кавказа до Могилева, и не замечает ни толп народа, ни демонстраций, ни мятежей и остается непоколебимым в своей вере, что «новые командиры» оценят его безупречный патриотизм и военный опыт!

Александр Михайлович [Романов]. Воспоминания Великого князя. Москва, 2001. (Книга 1, Глава IX Царская фамилия).

Самый талантливый в императорской фамилии

"У Николая Николаевича я был в первый раз в 1915 году, во второй год войны, когда я был послан адмиралом Эссеном для доклада ему о положении дел в Балтийском море и о возможности совместных действий с армией на берегах этого моря. Ставка была тогда в Барановичах, и я ездил туда. В Барановичах я пробыл двое-трое суток. С Николаем Николаевичем я говорил очень мало и работал главным образом по этим вопросам в его Штабе. Второй раз я виделся с ним в Батуме. Как раз первое известие о революции в Петрограде я получил в Батуме. Николай Николаевич в это время был командующим Кавказской армией, и я был вызван туда для решения вопроса об устройстве портов побережья, устройства Трапезундского порта, где была главная база снабжения Кавказской армии, и вопросов перевозки по Черному морю. Я тогда, как и раньше, считал Николая Николаевича самым талантливым из всех лиц императорской фамилии, поэтому считал, что раз уже назначение состоялось из императорской фамилии, то он является единственным лицом, которое действительно могло нести обязанности главнокомандующего армией, как человек, все время занимавшийся и близко знакомый с практическим делом и много работавший в этой области.

Таким образом, в этом отношении Николай Николаевич являлся единственным в императорской фамилии лицом, авторитет которого признавали и в армии, и везде. Что касается до его смены, то я всегда очень высоко ценил личность генерала Алексеева и считал его, хотя до войны мало встречался с ним, самым выдающимся из наших генералов, самым образованным, самым умным, наиболее подготовленным к широким военным задачам. Поэтому я крайне приветствовал смену Николая Николаевича и вступление Государя на путь Верховного Командования, зная, что - Начальником Штаба будет генерал Алексеев. Это для меня являлось гарантией успеха в ведении войны, ибо фактически Начальник Штаба Верховного Командования является главным руководителем всех операций. Поэтому я смотрел на назначение Государя, который слишком мало занимался военным делом, чтобы руководить им, только как на известное знамя, в том смысле, что верховный глава становится вождем армии. Конечно, он находился в центре управления, но фактически всем управлял Алексеев. Я считал Алексеева в этом случае выше стоящим и более полезным, чем Николай Николаевич".

А.В. Колчак.

Протокол заседания чрезвычайной следственной комиссии по делу Колчака. (Стенографический отчет). Заседание Чрезвычайной Следственной Комиссии 24 января 1920 г. Цит. по кн.: Окрест Колчака: документы и материалы. Составитель доктор исторических наук, профессор А.В. Квакин. М., 2007. С. 320-321.

Полковник Лазарев (Париж) также часто доставлял интересные сведения. Однажды в середине 1903 года он представил нам секретную аттестацию наших главных начальников, составленную французским генеральным штабом. Полковнику Лазареву, как он сам написал об этом, эту аттестацию дал под секретом один из офицеров генерального штаба Франции, с которым он был в дружеских отношениях. Надо думать, что французский офицер дал русскому военному агенту такой секретный документ не по своей инициативе. Скорее всего, она исходила от высшего начальства союзной нам армии, которая имела право желать, чтобы во главе Российской армии стояли способные, даровитые начальники. Французы предполагали, что их аттестация дойдет до сведения Государя. Иначе какой же смысл был давать ее Лазареву?

В этой аттестации давалась убийственно отрицательная оценка как военачальников, так и всех наших высших генералов, за исключением одного, Драгомирова, который признавался выдающимся. Особенно доставалось военному министру Куропаткину, который оценивался как бездарный, мелочный, совершенно не способный быть полководцем. Так же оценивался и великий князь Николай Николаевич.

К великому несчастью нашей Родины, все последующие события — Японская война, Великая война, революция — в полной мере подтвердили это мнение французов.

...

Печатается по кн.: Никольский Е.А. Записки о прошлом. Сост. и подгот. текста Д.Г. Браунса. М., Русский путь, 2007. с. 87-88.

+ + +

Однажды я был с докладом у генерала Палицына. Вдруг дверь из приемной с шумом открылась, и в кабинет большими шагами вошел великий князь Николай Николаевич. Генерал и я быстро встали и низко ему поклонились. Николай Николаевич прошел вперед и через письменный стол протянул Палицыну руку. Я стоял рядом в одном шаге от него за тем же столом. Великий князь на мой поклон не обратил никакого внимания, даже не бросил в мою сторону взгляда, как будто вместо меня было пустое место.

Я собрал свои бумаги, медленно отошел от стола и, проходя, вторично низко поклонился. Николай Николаевич вторично не ответил на мой поклон, не обращая, видимо, на меня совершенно никакого внимания.

Такое пренебрежение ко мне, офицеру Российской императорской армии, произвело на меня удручающее впечатление. Я как бы получил совершенно незаслуженно пощечину от проходившего мимо меня незнакомца.

При следующем моем докладе генералу Палицыну, который был крайне воспитанным и деликатным в личных отношениях, он, здороваясь со мною, сказал:

— На вас, кажется, произвело сильное впечатление, что великий князь не ответил на ваши поклоны — не придавайте этому никакого значения, с ним это случается, когда он бывает чем-либо взволнован.

Когда Николай Николаевич был генерал-инспектором кавалерии, то он часто производил инспекторские смотры кавалерийским полкам. Особенно педантично, с секундомером в руке проверял он скорость движения каждого всадника на измеренном расстоянии определенным аллюром. Если всадник не проходил это расстояние в установленное время, то великий князь выходил из себя. Если же этот недочет повторялся несколькими кавалеристами одного эскадрона, особенно офицерами, то он очень часто в припадке раздражения разражался площадной руганью, обращаясь иногда непосредственно к офицерам. Бывали случаи, что более или менее обеспеченные офицеры, получившие подобное, немедленно уходили с военной службы.

Печатается по кн.: Никольский Е.А. Записки о прошлом. Сост. и подгот. текста Д.Г. Браунса. М., Русский путь, 2007. с. 129-130.

Письмо великому князю Николаю Николаевичу, 27 января 1908 г.

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

 Проект ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

на следующих доменах:
www.hrono.ru
www.hrono.info
www.hronos.km.ru,

редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС