Волынский Артемий Петрович (1689-27.6.1740), государственный деятель, дипломат. Из древнего дворянского рода, сын стольника П.А. Волынского. В 1704 зачислен солдатом в драгунский полк. В 1711 уже был ротмистром и снискал расположение Петра I. Во время Прутского похода 1712 состоял при П.П. Шафирове, был вместе с ним в плену в Стамбуле. В 1715-1719 по поручению Петра I в чине подполковника ездил посланником в Персию. Его миссия имела две цели: всестороннее изучение Персии и приобретение торговых привилегий для русских купцов. Оба поручения Волынский выполнил успешно (1718) был произведен в генерал-адъютанты (последних было тогда всего 6) и в 1719 назначен губернатором во вновь учрежденную Астраханскую губернию. Здесь он сумел ввести некоторый порядок в администрации, поправить отношения с калмыками, поднять экономическую жизнь края и сделать немало приготовлений к предстоявшему Персидскому походу. В 1722 женился на двоюродной сестре Петра I Александре Львовне Нарышкиной. Неудачный Персидский поход навлек на Волынского немилость Петра I. Царь жестоко наказал Волынского своей дубинкой и уже не доверял ему по-прежнему. В 1723 у него была отнята «полная мочь», предоставлена одна только деятельность - административная; от участия в войне с Персией он был устранен. Произведенный императрицей Екатериной I в генерал-майоры, Волынский был назначен губернатором в Казани (1725-1730, с перерывом) и главным начальником над калмыками. В последние дни царствования Екатерины I Волынский, главным образом из-за интриг П.И. Ягужинского, был отставлен от этих должностей. При Петре II, благодаря сближению с Долгорукими, и др., ему снова удалось получить пост губернатора в Казани, где он и пробыл до конца 1730. Страсть его к наживе и необузданный нрав привели к его отставке от должности в Казани; в ноябре 1730 он получил новое назначение - в Персию, но скоро вместо Персии, становится воинским инспектором под начальством Б.Х. Миниха. В 1730 возглавил суд над князем Д.М. Голицыным. В 1736 обер-егермейстер и полный генерал. Был в составе русской делегации на Немировском конгрессе 1737. В 1738 кабинет-министр. Быстро привел в порядок дела Кабинета, расширил его состав более частым созывом «генеральных собраний», на которые приглашались сенаторы, президенты коллегий и другие сановники; подчинил контролю Кабинета коллегии - военную, адмиралтейскую и иностранную. В 1739 он был единственным докладчиком у императрицы по делам Кабинета. Пытался бороться с засильем иностранцев при дворе. Умело использовал противоречия между Э.И. Биро-ном, А.И. Остерманом, Минихом и др. Сблизившись в начале 1730-х гг. с Ф.И. Соймоновым, П.М. Еропкиным, А.Ф. Хрущевым и Н.В. Татищевым, обсуждал с ними политическое положение России, проекты государственных реформ, иностранные сочинения по истории и политологии. К концу 1730-х гг. в окружение Волынского также входили А.Д. Кантемир, президент Коммерц-коллегии граф П.И. Мусин-Пушкин и др. На встречах «конфидентов» Волынский резко отзывался о правлении Анны Ивановны, Бирона и др. Составил «Генеральный проект о поправлении внутренних государственных дел», в котором высказывался за самодержавную форму правления, порицал «верховников». Дал обзор русской истории от Владимира I Святославича до императрицы Анны Ивановны. Предлагал повысить роль Сената в государственном управлении, передать в его ведение часть дел, которыми занимался Кабинет министров. Призывал не допускать в состав высшего чиновничества иностранцев. Защищал политические и сословные привилегии дворянства, предполагал перевести в дворянство священнослужителей; намечал основать университет, училища, школы и т.п. Оставаясь сторонником крепостного права, призывал улучшить положение крестьян. Выступал сторонником равновесия доходов и расходов в государственном бюджете. В 1740 был организатором «потешной» свадьбы придворного шута князя A.M. Голицына с калмычкой Бужениновой в Санкт-Петербурге в Ледяном доме. В результате интриг Бирона, Остермана и других в первых числах апреля 1740 Волынскому было запрещено являться ко двору; 12 апреля, вследствие дела 1737, доложенного императрице, о 500 рублях казенных денег, взятых из конюшенной канцелярии дворецким Волынского Василием Кубанцем «на партикулярные нужды» его господина, последовал домашний арест. Следственная комиссия состояла из семи лиц. Первоначально Волынский вел себя храбро, желая показать уверенность, что все дело окончится благополучно, но потом пал духом и повинился во взяточничестве и утайке казанных денег. Особое внимание комиссия обратила на доносы Василия Кубанца. Кубанец указывал на речи Волынского о «напрасном гневе» императрицы и о вреде иноземного правительства, на его намерение все переменить и лишить жизни Бирона и Остермана. Важным материалом для обвинения послужили затем бумаги и книги Волынского, рассмотренные Ушаковым и Неплюевым. Между его проектами и рассуждениями, например, «о гражданстве», «о дружбе человеческой», «о приключающихся вредах особе государя и обще всему государству» самое большое значение имели его «генеральный проект» об улучшении в государственном управлении, писанный им по собственному побуждению, и другой, уже с ведома государыни, проект о поправлении государственных дел. Правление в Российской империи должно быть, по мнению Волынского, монархическое, с широким участием шляхетства как первенствующего сословия в государстве. Следующей правительственной инстанцией после монарха должен быть Сенат, с тем значением, какое он имел при Петре Великом; затем идет нижнее правительство, из представителей низшего и среднего шляхетства. Сословия духовное, городское и крестьянское получали, по проекту Волынского, значительные привилегии и права. От всех требовалась грамотность, а от духовенства и шляхетства - более широкая образованность, рассадниками которой должны были служить академии и университет. Много предлагалось мер для улучшения правосудия, финансов, торговли и т. д. При дальнейшем допросе Волынского (с 18 апреля - уже в Тайной канцелярии) его называли клятвопреступником, приписывая ему намерение произвести переворот в государстве. Под пыткой Хрущов, Еропкин и Соймонов прямо указывали на желание Волынского самому занять российский престол после кончины Анны Ивановны. Но Волынский под пытками отверг это обвинение. Не сознался Волынский в изменнических намерениях и после второй пытки. Тогда по приказу императрицы дальнейшее разыскание было прекращено, и 19 июня назначено для суда над Волынским и его «конфидентами» генеральное собрание, которое постановило: 1) Волынского, яко начинателя всего того злого дела, живого посадить на кол, вырезав у него предварительно язык; 2) его «конфидентов» - четвертовать и затем отсечь им головы; 3) имения конфисковать и 4) двух дочерей Волынского и сына сослать в вечную ссылку. 23 июня этот приговор был представлен императрице, которая повелела головы Волынского, Еропкина и Хрущева отсечь, а остальных «конфидентов» по наказании сослать. По возвращении из ссылки дети Волынского поставили памятник на могиле своего отца, похороненного вместе с Хрущовым и Еропкиным близ ворот церковной ограды Сампсониевского храма (на Выборгской стороне).

Использованы материалы книги: Сухарева О.В. Кто был кто в России от Петра I до Павла I, Москва, 2005

Волынский Артемий Петрович - государственный деятель в царствовании имп. Анны Иоанновны. Личность В. уже давно стала привлекать внимание историков, биографов и даже романистов. Писатели конца XVIII в. и начала ХIХ-го (напр., Рылеев), считали его политическим гением и мучеником-патриотом; но с появлением новых материалов по истории первой половины XVIII ст. установилась и новая точка зрения на В. Представителем ее выступил в 1860 г., в "Отечественных Записках", И. И. Шишкин; но желание развенчать В. увлекло его, он впал в противоположную крайность. 16 лет спустя появилась новая биография В. профессора Д. А. Корсакова, которая может считаться руководящим трудом. В. происходил из древнего рода. Отец его, Петр Артемьевич, был при царе Феодоре Алексеевиче стряпчим, а затем стольником, судьей московского судного приказа, воеводой в Казани. Обыкновенно полагают, что А. П. родился в 1689 г. Своим воспитанием В. был обязан семье С. А. Салтыкова. Он много читал, был "мастер писать", имел довольно значительную библиотеку. В 1704 г. В. был зачислен солдатом в драгунский полк. В 1711 г. был уже ротмистром и снискал расположение царя. Состоя при Шафирове во время Прутского похода, он в 1712 г. разделяет с ним плен в Константинополе, а в следующем году посылается в качестве курьера к Петру с мирным трактатом, заключенным в Адинополе. Через два года Петр отправил В. в Пepcию, "в характере посланника". Его миссия имела две цели: всестороннее изучение Персии и приобретение торговых привилегий для русских купцов. Оба поручения В. выполнил успешно (1718) и был произведен в генерал-адъютанты (последних было тогда всего только 6), а в следующем году назначен губернатором во вновь учрежденную Астраханскую губернию. Здесь он скоро успел ввести и некоторый порядок в администрации, поправить отношения с калмыками, поднять экономическую жизнь края и сделать не мало приготовлений к предстоявшему Персидскому походу. В 1722 г. В. женился на двоюродной сестре Петра В., Александре Львовне Нарышкиной. Предпринятый в этом году поход в Персию окончился неудачно. Враги В. объясняли это поражение Петру ложными, будто бы, сведениями, доставленными В., и кстати указали на его взяточничество. Царь жестоко наказал В. своей дубинкой и уже не доверял ему по-прежнему. В 1723 г. у него была отнята "полная мочь", предоставлена одна только деятельность административная, и от участия в войне с Персией он был совсем устранен. Екатерина I назначила В. губернатором в Казань и главным начальником над калмыками. В последние дни царствования Екатерины I В., по проискам, главным образом Ягужинского, был отставлен от той и другой должностей. При Петре II, благодаря сближению с Долгорукими, Черкасскими и др., в 1728 г. ему снова удалось получить пост губернатора в Казани, где он и пробыл до конца 1730 г. Страсть его к наживе и необузданный нрав, не терпящий противоречий, в Казани достигли своего апогея, не смотря на заступничество его "милостивцев" Салтыкова и Черкасского, вызывает учреждение над ним со стороны правительства "инквизиции". Отставленный от должности, он получает в ноябре 1780 г. новое назначение в Персию, а в конце следующего года (1731), оставшись выжидать в Москве вскрытия Волги, определяется, вместо Персии, воинским инспектором, под нач. Миниха. Политические взгляды В. высказаны были в первый раз в "Записке", составленной (1730) сторонниками самодержавия, но поправленной его рукой. Он не сочувствовал замыслам верховников, но был ревностным защитником интересов шляхетства. Заискивая перед всесильными тогда иноземцами: Минихом, Левенвольдом и самим Бироном, В. сходится, однако, и с их тайными противниками: Еропкиным, Хрущовым и Татищевым, ведет беседы о политическом положении Русского государства и много строит планов об исправлении внутренних государственных дел. В 1733 г. В. состоял начальником отряда армии, осаждавшей Данциг; в 1736 г. он был назначен обер-егермейстером. В 1737 г. Волынский был послан вторым (первым был Шафиров) министром на конгресс в Немирове для переговоров о заключении мира с Турцией. По возвращении в Петербург, он был назначен, 3 февраля 1788 г., кабинет- министром. В его лице Бирон рассчитывал иметь опору против Остермана. В. быстро привел в систему дела кабинета, расширил его состав более частым созывом "генеральных собраний", на которые приглашались сенаторы, президенты коллегий и другие сановники; подчинил контролю кабинета коллегии военную, адмиралтейскую и иностранную, до того действовавшие самостоятельно. В 1789 г. он был единственным докладчиком у императрицы по делам кабинета. Вскоре, однако, главному его противнику Остерману удалось вызвать против Волынского неудовольствие императрицы. Хотя ему удалось, устройством шуточной свадьбы кн. Голицына с калмычкой Бужениновой (которая исторически верно описана Лажечниковым в "Ледяном Доме"), на время вернуть себе расположение Анны Иоанновны, но доведенное до ее сведения дело об избиении Тредьяковского и слухи о бунтовских речах Волынского окончательно решили его участь. Остерман и Бирон представили императрице свои донесения и требовали суда над В.; императрица не согласилась на это. Тогда Бирон, считавший себя оскорбленным со стороны В. за избиeниe Тредьяковского, совершенное в его "покоях", и за поношение им действий Бирона, прибегнул к последнему средству: "либо мне быть, либо ему", - заявил он Анне Иоанновне. В первых числах апреля 1740 года Волынскому было запрещено являться ко двору; 12 апреля, вследствие доложенного императрице дела 1737 года о 500 рублях казенных денег, взятых из конюшенной канцелярии дворецким В., Василием Кубанцем, "на партикулярные нужды" его господина, последовал домашний арест, и через три дня приступила к следствию комиссия, составленная из семи лиц. Первоначально В. вел себя храбро, желая показать уверенность, что все дело окончится благополучно, но потом упал духом и повинился во взяточничестве и утайке казенных денег. Комиссия искала и ждала новых обвинений, и из них самое большее внимание обратила на доносы Василия Кубанца. Кубанец указывал на речи В. о "напрасном гневе" императрицы и вреде иноземного правительства, на его намерения подвергнуть все изменению и лишить жизни Бирона и Остермана. Допрошенные, также по доносу Кубанца, "конфиденты" В. подтвердили во многом эти показания. Важным материалом для обвинения послужили, затем, бумаги и книги В., рассмотренные Ушаковым и Неплюевым. Между его бумагами, состоявшими из проектов и рассуждений, напр. "о гражданстве", "о дружбе человеческой", "о приключающихся вредах особе государя и обще всему государству", самое большое значение имел его "генеральный проект" об улучшении в государственном управлении, писанный им по собственному побуждению, и другой, уже с ведома государыни, проект о поправлении государственных дел. Правление в Российской империи должно быть, по мнению В., монархическое с широким участием шляхетства, как первенствующего сословия в государстве. Следующей правительственной инстанцией после монарха должен быть сенат, с тем значением, какое он имел при Петре В.; затем идет нижнее правительство, из представителей низшего и среднего шляхетства. Сословия: духовное, городское и крестьянское получали, по проекту В., значительные привилегии и права. От всех требовалась грамотность, а от духовенства и шляхетства более широкая образованность, рассадниками которой должны были служить предполагаемые В. академии и университет. Много предлагалось реформ для улучшения правосудия, финансов, торговли и т. д. При дальнейшем допросе В. (с 18 апреля уже в тайной канцелярии) его называли клятвопреступником, приписывая ему намерение произвести переворот в государстве. Под пыткой Хрущов, Еропкин и Соймонов прямо указывали желание В. самому занять российский престол после кончины Анны Иоанновны. Но В. и под ударами кнута в застенке отвергал это обвинение и всячески старался выгородить Елисавету Петровну, во имя которой будто бы, по новым обвинениям, он хотел произвести переворот. Не сознался В. в изменнических намерениях и после второй пытки. Тогда, по приказу императрицы, дальнейшее разыскание было прекращено и 19 июня назначено для суда над В. и его "конфидентами" генеральное собрание, которое постановило: 1) Волынского, яко начинателя всего того злого дела, живого посадить на кол, вырезав у него предварительно язык; 2) его конфидентов - четвертовать, и затем отсечь им головы; 3) имения конфисковать и 4) двух дочерей В. и сына сослать в вечную ссылку. 23 июня этот приговор был представлен императрице, и последняя смягчила его, указав головы В., Еропкина и Хрущева отсечь, а остальных "конфидентов" по наказании сослать, что и было исполнено 27 июня 1740 г. Возвращенные из ссылки на другой год после казни, дети В" с разрешения императрицы Елисаветы Петровны, поставили памятник на могиле своего отца, похороненного вместе с Хрущевым и Еропкиным близ ворот церковной ограды сампсониевского храма (на Выборгской стороне). В 1886 г., по почину М. И. Семевского, на пожертвования частных лиц, был воздвигнут на могиле Волынского, Еропкина и Хрущева новый памятник. В. Рудаков.

Вольные стихи - так называются стихи, в которых не соблюдены рифма и постоянный размер; в последнем отношении они сходны с размером басен, где встречаются самые разнообразные размеры. Вольный стих отличается от прозы во внешнем отношении только тем, что он все-таки построен по правилам метрики; он совершенно похож по своей внешности на хоры греческой трагедии; в русской литературе такими стихами писал И. Ф. Богданович.  

Ф.А.Брокгауз, И.А. Ефрон Энциклопедический словарь.

Литература: