|
|
Вел. кн. Гавриил Константинович
В мраморном дворце
Из хроники нашей семьи
Глава двадцать вторая
1913. В Киеве — Всероссийская конная выставка — Первая
Российская Олимпиада — Кавалерийские маневры.
Осенью в Киеве открывалась Всероссийская конская выставка, под
председательством дяденьки, а также первая Российская Олимпиада, под
председательством великого князя Дмитрия Павловича. Дяденька взял меня с собой в
Киев.
По приезде дяденьку встречал на вокзале командующий войсками Киевского военного
округа генерал-адъютант Николай Иудович Иванов. Он был сыном простого солдата,
как и покойный адмирал Макаров, погибший на «Петропавловске», под Порт-Артуром.
После этого нельзя сказать, что в России, при царском режиме, высшие посты
занимали только аристократы.
Мы с дяденькой остановились в Киевском дворце, в котором останавливался Государь
в 1911 году, когда был убит Столыпин. Во время Великой войны в этом дворце жила
Императрица Мария Федоровна. Дворец был сравнительно небольшой, но очень
удобный. При нем был большой сад, выходивший на Днепр.
Открытие конской выставки началось, как было принято в Императорской России, с
молебна. На молебне было много народа, в большинстве причастного к
коннозаводству. Выставка была очень интересная, и мы с дяденькой ежедневно ее
посещали. Дяденька купил, по моему выбору, серую лошадь завода графини Браницкой,
для моего брата, Игоря, который в следующем году поступал в лейб-гусары.
В один из этих дней в павильон выставки привезли в кресле на колесах старую
графиню Браницкую. Это была очень древняя старуха и говорила только
по-французски. Жила она постоянно в своем имении, в Белой Церкви, и жила
по-царски, так как была страшно богата. В Белой Церкви стоял Бугский Уланский
полк. Когда назначался новый командир полка, было принято запрашивать графиню
Браницкую, будет ли он ей приятен. На первый взгляд кажется странным и
совершенно непонятным, как можно было запрашивать о назначении командира полка
даму, да еще к тому же не русскую, но если вдуматься в этот вопрос, станет
ясным, что этот обычай был совсем не лишний. Графиня Браницкая пользовалась в
своем округе огромным влиянием и приглашала к себе офицеров Бугского полка, в
интересах же русской политики было заслужить симпатии польского общества к
русской армии. Поэтому важно было назначение таких командиров, которые были
достаточно светскими людьми и умели бы заслужить симпатии в польском обществе.
Поэтому командирами Бугского полка назначались большею частью такие гвардейские
офицеры, как Безобразов, Одоевский-Маслов, Рооп и Бюнтинг.
Через некоторое время после нас приехал в Киев великий князь Дмитрий Павлович в
сопровождении своего бывшего воспитателя Лайминга, который управлял его делами.
При Дмитрии также состоял полковник Толстой. Они все тоже остановились в
Киевском дворце и были на дяденькином иждивении. Я поехал с Дмитрием на открытие
первой Русской Олимпиады. Оно было очень торжественно и началось с молебствия, в
присутствии ген. Иванова и киевских властей. После молебна спортивные
организации, киевские кадеты и гимназисты проходили перед Дмитрием
церемониальным маршем. Предварительно мы с Дмитрием обошли их фронт и Дмитрий с
ними здоровался. Меня очень интересовало, как Дмитрий будет благодарить за
прохождение киевских гимназисток. Он вышел из этого трудного положения, сказав
им: «Хорошо ходите!».
Дмитрий громко, во всеуслышание, объявил об открытии Первой Русской Олимпиады.
Дмитрию было тогда двадцать два года, но он держал себя, как старый и опытный
великий князь. Он совсем не стеснялся и чувствовал себя, как рыба в воде.
Дяденька же, которому в это время было 53 года, стеснялся, и, в конце концов,
все эти завтраки и обеды в Киевском дворце и представительство на выставке не
доставляли ему никакого удовольствия.
Дмитрий был очень способным человеком и председательствовать на Олимпиаде ему
было совсем не трудно. Он свободно разговаривал с посторонними людьми, которых
ему представляли. Мы с ним каждый день ездили на спортивные состязания на стад,
и сидели в палатке. Вместе с нами сидел и мой командир полка ген. Воейков,
Главнонаблюдающий за физическим развитием народонаселения Российской Империи. Он
был даже в форме офицерской фехтовальной школы, в фуражке с краповым околышем и
белыми кантами.
Как и с дяденькой, мы ездили с Дмитрием служить панихиду на могиле великой
княгини Александры Петровны и посетили пещеры. При всех своих положительных
качествах, Дмитрий не был сведущ в церковных обрядах и спрашивал меня, как
поступать в тех или иных случаях.
Нам с Дмитрием показывали джигитовку нижних чинов конной батареи, стоявшей в
Киеве. Они проделывали очень трудные номера и проделывали их лихо и отчетливо. Я
обратил внимание, как замечательно хорошо они были одеты, во всяком случае, — не
хуже гвардии, если не лучше.
Дяденька, Дмитрий Павлович и я одновременно уехали из Киева, но в разных
направлениях: дяденька поехал в свой Дуборавский конный завод, в Полтавскую
губернию, Дмитрий обратно в Красное Село, где еще оставалась Конная гвардия по
окончании лагерного сбора, а я — в Межибужье, на кавалерийские маневры, на
которые меня пригласил командующий Киевским военным округом генерал-адъютант
Иванов.
Мы приехали в Межибужье рано утром и отправились на казенных автомобилях в
расположение Ахтырского Гусарского полка, где первым делом посетили церковь, в
которой полковой священник отслужил молебен перед образом Ахтырской Божьей
Матери. Нас поместили в квартире командира полка, которая была в старом замке
Чарторыйских, отнятом у них после польского восстания. Мне отвели маленькую
комнату рядом со столовой.
Мы недолго оставались в замке и поехали на маневры. Мне дали лошадь Ахтырского
полка. Седло, однако, было трудно мне подобрать из-за моих длинных ног. Я
переменил несколько седел, пока полковой наездник не дал мне английское седло
полкового адъютанта Псиола. Только тогда я почувствовал себя «в седле».
Ген. Иванов был по началу службы полевым артиллеристом и любил ездить полевым
галопом, не разбираясь в местности; я скакал за ним, как и его свита.
На эти маневры приехали посредниками ген. Брусилов, мой бывший начальник
дивизии, теперь командовавший 12-ым корпусом, и ген. граф Келлер, начальник
10-ой кавалерийской дивизии. Ген. Брусилов привез для себя ту же рыжую лошадь,
прекрасно выезженную, на которой он еще ездил, когда командовал нашей дивизией.
Я помню, как мы с ген. Ивановым и посредниками стояли подле скакового круга,
окруженного большой канавой и валом, через который пришлось Ахтырским гусарам
прыгать во время маневра, на полевом галопе. Если они задерживались, ген.
Брусилов их подбадривал. Поблизости залегла пехотная цепь. Ген. Иванов просил
меня обойти солдат и поговорить с ними. Он хотел, чтобы в моем лице говорил с
солдатами член Династии. Мне было это не легко, но я старался: подходил к
лежавшим солдатам и задавал им разные вопросы.
На следующий день состоялся разбор маневра, а после него — большой обед. Ген.
Иванов был все время очень любезен со мной, и тот факт, что он пригласил меня на
маневры, был уже сам по себе очень трогателен: он показывал, как Иванов
относился к членам Династии. Мы выехали в Киев обратно с вечерним поездом. На
этот раз со мной в вагоне ехали ген. Брусилов и граф Келлер. Как собеседник,
граф был очень приятен и симпатичен. Брусилов был похож на лису; я думаю, что и
по характеру он был таков. Во всяком случае, оба эти генерала были выдающимися
военачальниками и навсегда вошли в историю Русской императорской армии.
В Киеве я перешел из вагона ген. Иванова в другой поезд, чтобы ехать обратно в
Павловск; ген. Иванов, Брусилов и граф Келлер меня провожали, чем я был очень
тронут.
Я получил прекрасное купе 1-го класса, какие могли быть только в России,
благодаря широкой колее. Всю дорогу до Павловска я сидел за столиком и изучал
полевой устав.
В Павловске я остался несколько дней и уехал в Осташево, повидать родителей. В
Москве я встретился с моим отцом и вместе с ним, в его вагоне, доехал до станции
Звенигород, а оттуда на лошадях — в Осташево.
Отец со мной был очень ласков и даже однажды, когда я в его кабинете
расположился в кресле, чтобы читать, пододвинул мне скамейку для ног. Я только
несколько дней оставался в Осташево, откуда снова вернулся в Павловск.
В полку я подал рапорт об отчислении меня в свиту его императорского величества,
потому что лечивший меня доктор Иванов считал, что мое здоровье не позволяет мне
продолжать военную службу. Я сам это чувствовал, потому что был очень слаб,
легко уставал на службе и в особенности — на маневрах. Очень скоро я уехал
заграницу.
К оглавлению
Электронная версия книги воспроизводится с сайта
http://ldn-knigi.lib.ru/
OCR Nina & Leon Dotan
ldnleon@yandex.ru
{00} - № страниц, редакционные примечания даны
курсивом.
Здесь читайте:
Все Романовы, биографический указатель.
Судьба лиц императорской
фамилии после революции 1917—1918 г. (Справка к 1 июля 1953 г.).
Соколов Н.А. Убийство царской
семьи. 1925.
Вильтон Роберт. Последние дни
Романовых. Берлин, 1923.
Генеалогические таблицы:
Романовы после Николая I
(генеалогическая таблица)
Великие князья Михайловичи, их потомки
(генеалогическая таблица)
|
