Н.С. Новиков - Молитва Мусоргского
       > НА ГЛАВНУЮ > БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА > КНИЖНЫЙ КАТАЛОГ Н >

ссылка на XPOHOC

Н.С. Новиков - Молитва Мусоргского

-

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА


XPOHOC
ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ
БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА
ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ
СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА
ЭТНОНИМЫ
РЕЛИГИИ МИРА
СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ
МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ
КАРТА САЙТА
АВТОРЫ ХРОНОСА

Н.С. Новиков

Молитва Мусоргского

Поиски и находки

Памятник Мусоргскому в Великих Луках.
Фото Владимира Павлова
.

Собиратели памяти

Через два года после моей поездки в Карево в печати появилось сообщение о том, что на родине М. П. Мусоргского открылся музей. Как писали в журнале «Музыкальная жизнь», он возник спустя почти девяносто лет после смерти композитора, в местах, где Мусоргский родился и провел детство. «Инициаторами его создания были учителя Жижицкой школы во главе с директором Алексеем Ивановичем Качновым, историком по специальности».

 С Алексеем Ивановичем Качновым я много лет поддерживал дружеские отношения, записывал его воспоминания. В одной из бесед попросил подробнее рассказать, как все-таки открыли музей. Алексей Иванович был откровенен.

– Признаюсь, совесть заела. Приезжали люди со всей страны, из-за границы, заходили в школу, спрашивали о Мусоргском. Однажды две пожилые москвички прямо-таки отчитали меня: «Стыдно вам – население даже не знает о Мусоргском, говорят, что жил здесь или генерал, или адмирал». Этим упреком они всю душу вывернули...

О том, как зарождался музей, рассказывали учителя, местные жители. Позже довелось услышать воспоминания москвичей и ленинградцев.

А началось все так. Летом 1967 года во время летних каникул А. И. Качнов специально попросил путевку в Сестрорецк, поближе к Ленинграду. В первый же день в городе на Неве, увидев вывеску, где было

 

А. И. Качнов – директор Жижицкой школы.
Фотография Н. Боднарчука

15

слово «музыка», он зашел в дом, спросил, с кем можно поговорить о композиторах. Ему указали кабинет. Прежде чем переступить порог, Алексей Иванович размышлял о том, как же ему представиться. А когда открыл дверь, неожиданно выпалил: «Здравствуйте, я – с родины Мусоргского!» Как и позднее не раз убеждался Качнов, слова эти обладали волшебным свойством. В Ленинградской Публичной библиотеке ему выделили отдельный кабинет, принесли охапку книг и журналов, помогли снять копии. В Театре оперы и балета имени Кирова приняли как родного, бесплатно снабдили интересными экспонатами и фотокопиями...

Домой Качнов возвращался окрыленный: ехал ни с чем, а вернулся с чемоданом и двумя сумками, набитыми до отказа книгами, фотографиями, документами о Мусоргском! По такому случаю собрали внеочередной педсовет и единогласно решили готовиться к открытию музея. Завучу школы Сергею Терентьевичу Богданову, литератору и человеку дотошному, поручили создавать экспозицию и назначили «летописцем», так как он уже пробовал свое перо, выступая на страницах местных газет.

Сергей Терентьевич родился в этих краях. Его отец и мать крестьянствовали, а сына мечтали видеть учителем. Но началась война, и в семнадцать лет Сергей ушел на фронт. Был радистом в артиллерии, не раз приходилось, как он говорил, «вызывать огонь на себя». Дважды был тяжело ранен и все-таки выжил, в Берлин вошел с рацией на спине. Домой вернулся с двумя орденами Красной Звезды, с медалями. Фронтовика сразу же приняли в Великолукский пединститут. А после учебы отправили работать в родные края, в Жижицкую среднюю школу. С 1951 года Сергей Терентьевич – завуч, а жена Валентина Григорьевна в той же школе – библиотекарь. Двое сыновей, как и отец, стали педагогами.

Богданов и Качнов создали в школе совет музея, в который вошли учителя Михаил Михайлович Васильев, Анатолий Петрович Вихров, Петр Федорович Борисенко, а также ученики-старшеклассники: Лена Бегунова, Наталья Карасева, Таня Прозорова (она позже станет первой сотрудницей музея). Всем школьникам дали задание обойти близлежащие деревни, опросить и записать воспоминания жителей, кто что помнит о прошлом, собрать предметы крестьянского быта. Сергей Терентьевич вместе с ребятами написал более двухсот писем, установил связь с 38 музеями, театрами, архивами, библиотеками страны.

А Качнов в это время хлопотал об открытии музея в районном центре. Первый секретарь райкома партии Олег Александрович Колосов сразу поддержал инициативу школы и посоветовал съездить в Москву.

16

– Еду я в столицу, а на душе кошки скребут, – вспоминал Алексей Иванович. – Думал, потрачу деньги и ничего не сделаю. За Ленинград с меня бы никто не спросил, за свой счет ездил...

В Москве Качнов обратился в Министерство культуры РСФСР, к заведующему отделом музеев. Там приняли сухо, даже разговаривать не захотели. Огорчился Алексей Иванович и хотел уже брать билет домой, но перед отъездом решил на всякий случай зайти в Музей музыкальной культуры имени Глинки. А там встретили радушно, предложили столько экспонатов, что Качнов поначалу опешил: впору грузовик заказывать. На прощание заведующая музеем Екатерина Николаевна Алексеева посоветовала:

– Вы обязательно в Союз композиторов обратитесь. Особенно к Шостаковичу, он большой поклонник Мусоргского.

В приемной Союза композиторов СССР Качнов опять произнес заветную фразу: «Я – с родины Мусоргского». Через минуту секретарша сказала:

– Товарищ Качнов, Тихон Николаевич Хренников ждет вас завтра в четырнадцать часов и для встречи специально пригласит Шостаковича и Свиридова.

На другой день Алексей Иванович в нетерпении пришел на час раньше. Был обеденный перерыв, и он присел в коридоре. Первым появился Хренников – степенно, по-хозяйски прошел в свой кабинет. Потом пришел Свиридов и, хотя не знал Качнова, поклонился ему. Точно в назначенное время подошел Шостакович, в черном костюме, с палочкой, как показалось Качнову – задумчиво-сосредоточенный.

В огромном кабинете все было, как обычно у начальства, только стоял большой рояль. Алексей Иванович подробно рассказал, почему решили создать музей и что уже успели сделать. Шостакович, слушавший с особым вниманием, откликнулся первый:

– Это прекрасное, благородное дело, мы вас поддержим!

Свиридов смотрел благожелательно и согласно кивал головой.

– У меня предложение, – сказал Хренников, – направить к вам наших представителей. Когда для вас это удобно?

– Да хоть сейчас, – воскликнул Алексей Иванович.

– Значит, договорились. На той неделе к вам приедет старший консультант Союза композиторов СССР Григорий Иванович Вос-конян...

О встречах в Москве А. И. Качнов рассказал руководителям района. А через неделю, как и обещал Хренников, приехал московский представитель. Он осмотрел собранные экспонаты, побывал в Кареве, Наумове. И вскоре в школу пришла выписка из протокола

17

заседания секретариата Союза композиторов СССР, на котором присутствовали Т. Хренников, Г. Свиридов, Р. Щедрин, А. Хачатурян... Вот этот исторический документ от 17 июня 1968 года:

«Горячо приветствовать решение Куньинского РК КПСС об открытии в Жижицкой средней школе первого в СССР музея М. П. Мусоргского. Передать в дар музею магнитофон, радиолу, пианино... Заказать за счет средств Музфонда СССР для музея копию портрета кисти Репина. Обратиться в правительство с просьбой принять решение об организации в доме матери композитора (Наумове) Всесоюзного дома-музея М. П. Мусоргского и выделении необходимых средств на реставрацию дома, оформление интерьеров, организацию композиции, об утверждении необходимого штата административных работников музея и выделении средств на содержание дома-музея».

Теперь все было готово для открытия экспозиции. В старом деревянном здании школы, где из-за недостатка помещений занимались в две смены, отвели под музей две лучшие классные комнаты. Стеллажи, макеты, рамки делали ученики и учителя. Строительными материалами обеспечили леспромхоз и совхоз «Наумовский». Все колхозы и совхозы Куньинского района перечислили школе по 100 рублей. И вот наступила торжественная дата – 29 июня 1968 года. В тот день на станции Жижица, расположившейся на 425-м километре от Москвы, впервые собралось так много людей. На всю округу звучала из мощных репродукторов музыка Мусоргского.

После митинга и концерта Алексей Иванович Качнов повел гостей к школе. Первым экскурсоводом нового музея стал Сергей Терентьевич Богданов.

На другой день об открытии музея сообщила «Правда», и в школу стали приходить письма и бандероли со всех концов страны. Присылали фотографии, ноты, книги, пластинки, картины, скульптуры, афиши... В развитии музея Мусоргского были заинтересованы люди разных профессий, возрастов, жители крупных городов и небольших поселков. Из школьного он становился поистине народным.

Энтузиазм земляков Мусоргского был отмечен на Всероссийском конкурсе школьных музеев, в котором участвовали 78 краев и областей, музею Жижицкой школы присудили диплом первой степени как победителю среди литературно-художественных музеев. Министерство культуры РСФСР наградило школу Почетной грамотой и пятью бесплатными путевками в Артек. «И как прекрасно и символично, – писал народный артист СССР Евгений Нестерен-

18

ко, – что сам народ, осознав опасность утраты всего, что связано с рождением и детскими годами великого псковича, взялся за дело».

Все больше поклонников композитора из разных концов страны и из-за ее рубежей посещали «классы Мусоргского». В школьных комнатах становилось все теснее от новых экспонатов. С октября 1970 года школьный музей стал государственным, и заведовать им назначили Татьяну Семеновну Ермакову. Вскоре начали возводить и новое каменное здание школы. Когда состоялось новоселье, А. И. Качнов предложил выделить для экспозиции четыре классные комнаты. Правда, «квартировать» при школе музею не было смысла, даже если бы выделили половину здания. Лучшим местом для экспозиции было Карево, но там, как говорится, – ни кола ни двора. Конечно, можно построить дом, только какой? Ведь нет ни фотографий, ни чертежей, даже фундамента. В трех километрах от Карева находилось Наумово, по документам принадлежавшее деду композитора, Ивану Ивановичу Чирикову. Старая барская усадьба на счастье неплохо сохранилась, чудом уцелели почти в первозданном виде главный господский дом и другие постройки: флигель, людская, кухня, амбар, кузница, оранжерея, парк с аллеями, круглая беседка, пруд с насыпным островом.

Для музея это был идеальный вариант, но как обойтись с хозяином территории – Наумовским сельскохозяйственным техникумом, который расположился здесь еще после гражданской войны? Директор техникума Александр Сергеевич Пархоменко приютил музей, хотя этим «рубил под собою сук» – надо было снести 39 построек, переселить 11 семей. Делать это, когда еще не началось строительство многоквартирного дома для педагогов и студенческого общежития, было нелегко. Однако Александр Сергеевич поступил не как хозяйчик, а как гражданин.

Первая экспозиция государственного музея разместилась в отремонтированном флигеле. Оформил ее на общественных началах главный художник Великолукского драмтеатра Артур Валентинович Алымов. Ему помогал осветитель театра Лев Жизневский. Восстановительные работы начались и в старинном парке. Недалеко от главного дома на поляне сохранился могучий дуб. Старожилы и специалисты-лесоводы говорили, что ему около четырехсот лет. Этот величавый свидетель многовековой истории усадьбы был смертельно болен. Лечить дуб-великан взялся преподаватель Великолукского сельскохозяйственного института Владимир Яковлевич Мамичев. Вместе со своими студентами он сделал удачную операцию дубу, и через год крона стала оживать.

19

Наумово. Музей-усадьба М. П. Мусоргского. Дуб-старожил.
Фотография Н.
Боднарчука

К 140-летнему юбилею Мусоргского готовились справить новоселье в главном доме. Все работы по реставрации велись по проекту архитектора Псковских реставрационных мастерских Веры Алексеевны Лебедевой, большого специалиста и энтузиаста. Вместе с реставраторами-профессионалами работали и местные мастера. Бригадой плотников руководил Михаил Александрович Жуков, настоящий русский мастер, талантливый умелец, самородок. Его дед Семен Жуков был плотником и строил этот дом в Наумове полтора века назад. Михаил Александрович, хранивший в памяти рассказы отца, говорил:

– Деревья раньше рубили в соку, давали им выстойку не меньше года, а потом уже обтесывали.

Действительно, когда дом разобрали, бревна оказались крепкими, и сменить пришлось только четыре нижних венца. При переборке дома обнаружили остатки обоев из разных комнат времен Мусоргского. Эта находка помогла, и позже на экспериментальной фабрике изготовили особые обои.

20

Когда дом перебрали, на смену плотникам приехали столяры из Псковских реставрационных мастерских. Бригада Михаила Ивановича Сапожникова кропотливо вытачивала и подгоняла рамы, двери, деревянные кружева для мансарды и балконов. Добросовестно выполнили свое дело и кровельщики. Штукатурные и малярные работы вела бригада Николая Егоровича Куценко, имевшая большой опыт по восстановлению ценных для истории построек. Бригада реставрировала Арсенал в Московском Кремле, дом Ганнибала в Пушкинском заповеднике, усадьбу Алтаевой-Ямщиковой в Логу.

– В музее Мусоргского работать было трудно, – рассказывал Николай Егорович. – Дом рубленый, нужно класть большой слой штукатурки, причем во всех комнатах разные карнизы, много декоративных поясков, а техники в нашем ремесле никакой – все вручную.

К чести псковских реставраторов и местных умельцев, работу они выполняли на совесть.

Когда дом был готов, установили центральное отопление, радиаторы искусно упрятали в старинные кафельные печи и камины, облицованные изразцами девятнадцатого века, которые нашлись в одном старом барском доме. Дом деда композитора обрел прежний жилой вид.

Бригада местных плотников начала восстанавливать людскую, старый амбар. Михаил Александрович Жуков подрубил два венца, восстановил фундамент, подобрав замшелые камни, полы настелил на шипах, по старинке уложил на крыше восемь тысяч дранок. Советом и делом Жукову помогал плотник-пенсионер из соседней деревни Засиново Петр Иванович Бобров.

Заново оформляли и экспозицию. Сотрудники государственного музея под руководством Т. С. Ермаковой побывали во многих деревнях Куньинского и соседних районов, собирали уцелевшие вещи из усадьбы Чириковых. Одновременно велась работа в архивах, библиотеках, букинистических магазинах, музеях и театрах страны. Привозили экспонаты из Москвы, Ленинграда, Пскова, Торопца... Ирина Николаевна Семенова, художественный руководитель Малого зала им. М. И. Глинки Ленинградской филармонии, подарила музею двести старинных книг по музыке и пятьдесят партитур. Белый рояль той эпохи передала по инициативе Евгения Нестеренко Софья Павловна Калужская – родственница профессора Ленинградской консерватории Василия Михайловича Луканина. Мать директора техникума – Фекла Ивановна Пархоменко отказала для людской доставшиеся ей от бабушки веретена, прялку,

21

жбанки из бересты для кваса, расшитые полотенца... Было собрано более 3000 подлинных экспонатов. Большую помощь в создании музея оказали руководители Псковской области и особенно Куньинского района.

К 140-летию со дня рождения М. П. Мусоргского состоялось открытие музея.

На усадьбе, посреди заснеженного парка, словно видение из девятнадцатого века, возвышался выкрашенный в желтый цвет дом с белыми колоннами, с мансардой, с балюстрадой. В комнатах – старинная мебель, цветы на подоконниках, на паркете светлые блики от окон. В большом зале белый рояль, раскрытые ноты... Первый в этом доме концерт открыл народный артист СССР Борис Тимофеевич Штоколов. Он спел монолог Бориса Годунова. О жизни и творчестве М. П. Мусоргского рассказала музыковед Центрального телевидения, заслуженный деятель искусств Светлана Викторовна Виноградова.

Позже на родине Мусоргского выступали известные всему миру музыканты Георгий Свиридов, Святослав Рихтер, Ирина Архи-пова, Евгений Нестеренко, Елена Образцова, Александр Ведерников, Виргилиус Норейка, Артур Эйзен, Бэла Руденко, Московский камерный хор под управлением профессора Владимира Николаевича Минина и дважды играл с большим успехом оркестр русских народных инструментов Гостелерадио СССР под управлением талантливого музыканта народного артиста СССР Николая Николаевича Некрасова.

22

Н.С. Новиков. Молитва Мусоргского.  Поиски и находки. Издание второе, дополненное. Великие Луки. 2009.


Далее читайте:

Мусоргский Модест Петрович (1839-1881), композитор.

 

 

 

Эта проблема существует во всех странах с многовековой историей: как отреставрировать старое здание, чтобы и сохранить в его неизменном виде, и сделать удобным пребывание в нем - с точки зрения современного человека. И одно дело - Юг Италии (там все-таки тепло), а другое - Север России. Дровами печи уже в городах не топят. Надо обогревать дом современными средствами. Как это сделали в доме Мусоргских: "радиаторы искусно упрятали в старинные кафельные печи и камины, облицованные изразцами девятнадцатого века". Разумеется громоздкие батареи советского производства трудней запрятать под изразцы. Тут хороши будут трубчатые радиаторы zehnder любого размера. Впрочем, такие качественные изделия можно и не прятать, а рассматривать как часть интерьера.

 

 

 

ХРОНОС: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ В ИНТЕРНЕТЕ



ХРОНОС существует с 20 января 2000 года,

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании давайте ссылку на ХРОНОС