|
|
Протокол допроса подполковника Н.Н. Кулябко
2 сентября 1911 г.
1911 года, сентября 2 дня, в 3 часа утра, судебный следователь Киевского
окружного суда по особо важным делам В.И. Фененко, в городском театре,
допрашивал нижепоименованного в качестве свидетеля с соблюдением 443 ст.
Уст. угол. суд. и он показал:
Я, подполковник отдельного корпуса жандармов Николай Николаевич Кулябко, 38
лет, православного вероисповедания, могу показать нижеследующее:
В конце 1906 года ко мне в отделение явился студент Киевского университета
Дмитрий Богров, который предложил свои услуги по сотрудничеству в отделении.
Услуги его были приняты и он начал давать агентурные сведения, касающиеся
анархистов, а впоследствии максималистов, причем все сведения его были
всегда определенны и точны, что подтверждалось проверкой и ликвидациями.
Благодаря его све-дениям были предупреждены несколько экспроприаций и
арестован целый ряд лиц, принадлежавших к боевой интернациональной
анархической группе, каковые, ввиду обнаруженных обысками результатов, были
переданы в распоряжение следователя и по приговору суда отбывали различные
наказания до каторжных работ включительно; также, по сведениям Богрова, были
разработаны с хорошими резуль-татами группа максималистов в Киеве, Воронеже
и Борисоглебске, причем были обнаружены в указанных городах лаборатории
разрывных снарядов и взрывчатые вещества, а члены группы по приговору суда
отбывают наказание до каторжных работ включительно. Точно также по его
сведениям с хорошими результатами была ликвидирована лите-ратурная группа
анархистов-коммунистов. На службе в отделении Богров состоял около 3-х лет и
в этот период, кроме Киева, освещал деятельность заграничных революционных
организаций, с каковой целью выезжал на различные сроки за границу. В 1910
году сведения его имели менее серьезный характер и относились
преимущественно к освещению деятельности студенческих революционных
организаций, а с первой половины апреля месяца 1910 года доставление
сведений совершенно прекратилось и Дмитрий Богров выбыл в Петербург, где
приписался к сословию присяжных поверенных и совершенно прекратил всякие
сношения с отделением. 27 сего августа месяца Дмитрий Богров вновь явился в
отделение и дал сведения, что в конце июня 1911 года им было получено письмо
из Петербурга от некоего Николая Яковлевича, которого он знает как
серьезного революционера, с коим он завел сношения, проживая в Петербурге.
Содержание письма этого носило характер выяснения политических взглядов
Дмитрия Богрова. В конце июля или начале августа к Богрову, проживавшему на
даче «Потоки» близ Кременчуга, явился вышеупомянутый Николай Яковлевич.
Центр тяжести разговора с ним заключался в обсуждении вопроса о возможности
подыскания в Кие-
ве квартиры на несколько дней для неизвестных лиц и способе сообщения между
Кременчугом и Киевом. Разговор этот ничем определенным не кончился, и
Николай Яковлевич в тот же день уехал по направлению к Кременчугу, обещав в
скором времени прислать Богрову письмо, окончательно выяснив затронутые
вопросы. Ввиду этих сведений за квартирою было установлено наружное
наблюдение в целях выяснения личности Николая Яковлевича. 31 сего августа по
телефону Богров сообщил, что Николай Яковлевич приехал в Киев и из разговора
с ним он убедился, что дело, задуманное Николаем Яковлевичем, очень
серьезное, и он предъявил ему требование собрать точные приметы министра
внутренних дел Столыпина и министра народного просвещения Кассо , для
каковой цели ему необходимо быть в Купеческом саду, так как за ним может
быть установлено перекрестное наблюдение со стороны соучастников Николая
Яковлевича и отсутствие его может привести к провалу. Ввиду сего ему был
выдан мною билет для входа в Купеческий сад. В ночь на 1 сентября Богров
пришел в отделение и сначала письменно, а потом в личном разговоре со мной,
заявил, что у него в квартире ночует приехавший Николай Яковлевич, имеющий
два браунинга, а приехавшая с ним девица Нина Александровна поселилась на
неизвестной квартире и имеет у себя бомбу. Из разговора с Николаем
Яковлевичем он убедился, что покушение готовится на Столыпина и Кассо и
успех такового вполне обеспечен. Что же касается Нины Александровны, то
таковую Богров обещался указать при посещении ею его квартиры 1-го сего
сентября между 12 и 1 часом дня. Ввиду таковых сведений наблюдение за
квартирой Богрова было усилено. Около 11 часов утра Богров заявил, что Нина
Александровна к нему на квартиру не придет и назначила свидание на
Бибиковском бульваре около 8 часов вечера, где будет окончательно выяснен
план задуманного террористического акта. В дальнейшем Богров заявил, что
после посещения Купеческого сада он примет Столыпина и Кассо не мог собрать,
ввиду многочисленности публики, почему Николай Яковлевич дал ему поручение
выполнить это во время торжественного спектакля в городском театре, причем
выставил те же мотивы, побуждающие его обязательно присутствовать на этом
спектакле, т.е. боязнь провала. Поэтому мною был выдан ему билет на
спектакль в городском театре. По прибытии в театр Богров мне заявил, что
Нина Александровна на свидание не придет, а Николай Яковлевич должен от него
перебраться на другую квартиру. Боясь, что за темнотой выход Николая
Яковлевича может быть не замечен наблюдением, я просил Богрова поехать под
каким-либо предлогом обратно на квартиру и удостовериться, находится ли там
Николай Яковлевич. Выйдя из театра, Богров через некоторый промежуток
времени вернулся, заявив, что Николай Яковлевич сидит дома и ужинает.
Беспокоясь, чтобы Николай Яковлевич не был утерян, я во втором антракте,
вновь разговаривал с Богровым и убедил его ехать домой, дабы не отпускать от
себя Николая Яковлевича и в случае его выхода дать знать своевременно
наблюдению. Простившись со мной, [он] направился одеваться и далее я его не
видел до совершения покушения. Едва я расстался с Богровым после разговора,
как встретил в коридоре театра товарища министра внутренних дел генерала
Курлова, с коим зашел в телефонную комнату и делал доклад о последних
сведениях и разговоре с Богровым. В это время мы услыхали выстрелы и крики в
зрительном зале, бросились туда, где я узнал о совершенном на жизнь
премьер-министра Столыпина покушении, а в личности покушавшегося опознал
Дмитрия Богрова. Упомянутое выше заявление Богрова о приезде Николая
Яковлевича и Нины Александровны при сем прилагаю в подлиннике и
присовокупляю, что Богров всегда пользовался полным моим доверием, каковое
заслужил всегда правдивыми и подтверждавшимися фактически сведениями, почему
мне ни одной минуты не приходила в голову мысль не только [о] возможности
каких-либо активных с его стороны выступлений, но и [о] сообщении ложных
сведений подобно вышеизложенному.
Подлинный подписали: Подполковник Николай Николаевич Кулябко и и. д.
судебного следователя по особо важным делам Фененко.
Присутствовал прокурор суда Брандорф.
С подлинным верно: секретарь при прокуроре Киевской судебной палаты Ковалев.
ГА РФ. Ф. 271. Оп. 1. Д, 1. Л, 27–29. Заверенная копия.
Опубл.: Архiви Украïни. 1990. № 3. С. 41–43.
Электронную версию документа предоставил Фонд изучения
наследия П.А.Столыпина
www.stolypin.ru/
Здесь читайте:
Столыпин Петр
Аркадьевич (биографические материалы)
Программа реформ
П.А.Столыпина. Том 1. Документы и материалы. М.: «Российская политическая
энциклопедия», 2002
Программа реформ
П.А.Столыпина. Том 2. Документы и материалы. М.: «Российская политическая
энциклопедия», 2002
Тайна
убийства Столыпина (сборник документов)
Столыпин П.А. Переписка. М. Росспэн,
2004.
Богров Дмитрий Григорьевич
(1887-1911). Из еврейской семьи, убийца Столыпина
Вадим Кожинов в кн. Россия век XX глава 3
Платонов О.А. История русского народа в XX веке.
Том 1 глава 27
и глава 28
Анна Герт Столыпинская
утопия в контексте истории
|
