|
|
Протокол допроса прокурора Киевского военно-окружного
суда М.И. Костенко
28 сентября 1911 года
1911 года, сентября 28 дня, в г. Киеве, товарищ прокурора
С.-Петербургского окружного суда Бусло, командированный в распоряжение
сенатора М.И. Трусевича, опрашивал нижепоименованного, который показал:
Костенко, Михаил Иванович, генерал-лейтенант, 57 лет, православный, военный
прокурор Киевского военно-окружного суда, живу по Назарьевской улице в доме
19, кв. 4.
На предложенные мне вопросы по делу о казненном судимом Мордко Богрове
отвечаю. Распоряжением киевского, подольского и волынского
генерал-губернатора, на основании 17 ст. Положения об усиленной охране, –
оконченное следственное производство об означенном выше подсудимом Богрове,
обвинявшемся в принадлежности к преступному сообществу партии
анархистов-коммунистов и в предумышленном убийстве, по соглашению с другими
лицами, статс-секретаря П.А. Столыпина, 1-го сего сентября в г. Киеве, во
время вечернего спектакля в городском театре, в присутствии Государя
Императора и его августейших дочерей, поступило во вверенный мне
военно-прокурорский надзор утром 7-го сего же сентября, того же числа мною
было дано заключение по этому делу, состоялся приказ командующего войсками
округа о предании Богрова Киевскому военно-окружному суду и вечером этому же
суду был предложен мною обвинительный акт по обвинению Богрова в означенных
выше преступлениях. Заседание суда по сему делу состоялось в 4 часа дня 9-го
того же сентября в одном из казематов Косого капонира Киевской
крепости-склада, где подсудимый Богров содержался под стражей. Обвинял
подсудимого на суде лично я. По прочтении обвинительного акта, на вопрос
председательствовавшего в заседании генерал-майора Ренгартена подсудимому
Богрову, – признает ли он себя виновным в предъявленных к нему обвинениях, –
он спокойно и довольно хладнокровно, без всякого с его стороны волнения,
ответил, что признает себя виновным лишь в убийстве министра Столыпина; это
убийство он совершил помимо участия кого-либо, без обдуманного заранее
намерения и без предварительного соглашения с другими лицами, после чего
просил суд выслушать его «правдивое и искреннее объяснение» по поводу
совершенного им этого преступления. Получив разрешение генерал-майора
Ренгартена, подсудимый рассказал следующее. Идеями анархизма начал он
увлекаться в бытность свою в гимназии, а в 1906 году вступил членом в партию
анархистов-коммунистов; но уже в 1907 году разочаровался в преследуемых ею
целях и в том же году вышел из нее окончательно. Около этого же времени он
познакомился с начальником Киевского охранного отделения подполковником
Кулябко, которому и обещал оказывать содействие свое в раскрытии как
организации этой партии, так и планов ее. Обещанные сведения он доставлял
Кулябке до половины 1910 года, когда уехал в Петербург, где также работал в
охранном отделении под руководством фон Коттена. В начале 1911 года он
возвратился в Киев и поселился на даче у ст. Потоки (возле Кременчуга).
Летом этого года к нему дважды приезжали из Парижа делегаты
социал-революционной партии: в первый раз с требованием отчета в
израсходовании партийных денег, с которыми он тогда же и рассчитался
окончательно; во второй раз к нему прибыли делегаты с предъявлением
обвинения по сношению его, Богрова, с охранным отделением; причем в этот раз
они предложили ему, с целью реабилитировать себя в глазах партии, совершить
какой-либо террористический акт, угрожая в противном случае огласить о его
провокаторской деятельности, а потом и убить; но Богров не говорил на суде,
что ему было поставлено условием убить именно Кулябко. «Так как оглашение
это, – продолжал подсудимый, – для меня было хуже смерти, ибо ставило в
ужасное унизительное и тяжелое положение пред товарищами, знакомыми и в
глазах всего общества, то я и выразил им свое согласие на их предложение;
причем первоначально я не знал, кого именно убью, и сейчас не мог даже
остановиться на какой-нибудь определенной личности; только уже впоследствии
явилась мысль, что объектом этого может быть и Кулябко,; постепенно мысль
эта укрепилась, и я решил убить последнего, чему покровительствовало
постоянное сношение с ним, возможность остаться наедине и даже совершить
убийство безнаказанно». Тем не менее, при каждой встрече с Кулябко у
подсудимого не поднималась рука, так как Кулябко относился к нему всегда с
большим доверием и «ласково», называя «голубчик». Ввиду поставленного срока
подсудимый окончательно решил убить Кулябко ночью 31 августа, с какой целью
и явился к нему на квартиру; первоначально он написал ему записку о приезде
«Николая Яковлевича» с девицей «Ниной Александровной», подписал ее своей
кличкой «Аленский», а потом приказал сторожу разбудить Кулябко ввиду
передачи важных сведений. Наступил момент очень удобный для совершения
убийства, так как сторож, разбудив Кулябко, спустился вниз и ушел, оставив
его одного с Кулябкой; но когда к нему, Богрову, вышел последний,
прикрывшись одеялом, в одном белье и спросил ласково – «в чем дело,
голубчик», то у него не поднялась рука выстрелить из револьвера и он ушел от
Кулябки, не выполнив своего намерения; если бы Кулябко тогда вышел к нему в
жандармском мундире, то, возможно, что он и убил бы его. Что касается
обстоятельств, сопровождавших убийство П.А. Столыпина, то подсудимый
объяснил, что явился он в театр с мыслью непременно убить кого-нибудь, может
быть и Кулябко, так как срок истекал, но не хватало решимости; но
отправляясь в театр, он не знал, что убьет именно министра Столыпина.
Расставшись с Кулябкой во 2-м антракте, после решительного требования его
уехать из театра домой для наблюдения за «Николаем Яковлевичем», и
сообразив, что другого более удобного случая не представится, он, Богров,
совершенно машинально направился в партер по ближайшему к царской ложе
боковому проходу; шел он совершенно автоматически и если бы его в это время
кто-либо остановил, то он или возвратился бы обратно, или же выстрелил в
остановившего; также автоматически он подошел ко 2-му ряду кресел и увидел
пред собой стоявшего лицом к нему министра Столыпина, вынул из кармана
револьвер, выстрелил в него два раза, после чего повернул обратно и медленно
пошел, не отдавая себе отчета в том, что он сейчас сделал; при выходе из
партера он был задержан. Рассказанная им, Богровым, подполковнику Кулябко
история о приезде «Николая Яковлевича» с браунингами и «Нины Александровны»
с бомбой была им выдумана, с целью получить доступ на празднества для
совершения террористического акта. На предложенный мною подсудимому Богрову
через председательствующего вопрос, почему именно он выстрелил в министра
Столыпина, а не в кого-либо другого, так как около последнего и ближе к
подсудимому стояло много чиновных лиц, он ответил, что потому, вероятно, что
Столыпин был самой видной из них личностью и на нем в то время было
сосредоточено все внимание общества. Ввиду сознания подсудимого в убийстве
П.А. Столыпина, я из 12-ти вызванных мною свидетелей просил допросить только
подполковника Кулябко и прочесть показания не явившихся свидетелей,
полковника Спиридовича и статского советника Веригина; от допроса же
остальных отказался, так как они должны были удостоверить только, что
выстрелы в министра Столыпина произвел именно подсудимый. Мордко Богров,
защищавший сам себя, присоединился к моему заявлению, находя и со своей
стороны излишним допрос этих свидетелей; но когда последние, по вводе их в
зал заседания, обратились к председателю с просьбой разрешить им остаться в
зале суда, то подсудимый просил председателя удалить их, так как им,
Богровым, будут предложены свидетелю Кулябко такие вопросы, которые
заключают в себе профессиональную тайну. Ходатайство подсудимого было
уважено, и свидетели удалились. Показание свидетеля Кулябко было то же, что
и на предварительном следствии. Мною были предложены следующие вопросы
свидетелю Кулябко: 1) почему он, допустив Богрова в театр, не только не
осмотрел его, но и не учредил за ним наблюдения в театре; на это Кулябко
ответил, что он «вполне доверял» Богрову; 2) был ли свидетель уверен в том,
что Богров состоит в преступной партии и не выбывал из нее до совершения
убийства П.А. Столыпина; Кулябко ответил утвердительно, добавив, что у него
имелись к тому основательные данные; 3) если свидетель был уверен в
принадлежности Богрова к преступной организации, то на чем же было основано
такое полное к нему доверие свидетеля, да еще притом при появлении Богрова в
том месте, где присутствует Государь Император. На это Кулябко ничего не
ответил; 4) почему свидетель в данном случае не руководствовался циркулярным
распоряжением министра Столыпина о «сотрудниках», категорически воспрещавшем
пользоваться ими для охраны и только разрешавшем узнавать от них о планах
партии; на это Кулябко ответил, что о существовании такого циркуляра он не
слышал и о таковом распоряжении министра Столыпина он ничего не знает; 5)
докладывал ли свидетель генералу Курлову, полк. Спиридовичу и ст[атскому]
сов[етнику] Веригину о присутствии в театре Богрова; на это Кулябко ответил,
что о нахождении Богрова в театре он всем этим лицам докладывал и что
генерал Курлов говорил ему, что об этом он докладывал и министру Столыпину;
но докладывал ли он в действительности об этом последнему, – свидетель не
знает; 6) почему свидетель, узнав от Богрова о присутствии в его квартире
«Николая Яковлевича», организовывавшего покушение на жизнь министра, не
распорядился немедленно какими бы то ни было средствами удостовериться в
правдивости сообщений Богрова и о немедленном аресте неизвестного взамен
устроенных им наблюдений, которые он, свидетель, судя по его беспокойству,
признавал и со своей стороны не надежными; на это Кулябко ответил, что он
поступил бы против этики, так как не принято производить гласно обыск у
«сотрудников» и тем выдавать их партии; также Кулябко отрицал и то
обстоятельство, что он рекомендовал Богрова фон Коттену. Как показание, так
и ответы на предлагаемые вопросы Кулябко давал спокойно, с уверенностью.
Подсудимый Богров, насколько я помню, предложил Кулябке только два вопроса,
именно: 1) был ли он, Богров, полезен охранному отделению доставленными им
сведениями о преступных организациях, раскрытых им в Киев и др. местах и 2)
доставление этих сведений не было ли сопряжено для него, Богрова, с
опасностью для его жизни. Подполковник Кулябко подтвердил это. Дополнительно
Богров объяснил, что служил он охранному отделению не из-за денег, так как
получал от Кулябко гроши, да и то единовременно; да в деньгах он, Богров, и
не нуждался, так как имел собственные средства. Против моей обвинительной
речи он возразил только, что убийство министра Столыпина он совершил не
только без обдуманного заранее намерения и без соглашения с другими лицами,
но и неожиданно для себя, так как убить именно Столыпина у него не было
плана; от последнего слова подсудимый отказался. Во все время судебного
заседания Богров держал себя корректно и совершенно спокойно говорил он,
обращаясь больше к публике, в числе которой были министр юстиции Щегловитов
, командующий войсками, его помощник, киевские губернатор и предводитель
дворянства, комендант, члены гражданской и военной прокуратуры. На
предложенный мне Вами, г[осподин] товарищ прокурора, вопрос о том, мог ли
злоумышленник свободно приблизиться к Государю Императору во время действия,
а также в начале и конце антракта, отвечаю, что если Богров в антракте мог
свободно подойти к министру Столыпину, стоявшему в 4–5 шагах от царской
ложи, то, по моему мнению, несомненно при начале действия, а также в начале
и конце антракта он мог также свободно подойти и к царской ложе; при
отсутствии охраны, – он мог быть всеми принят за посетителя, идущего на свое
место; в антракте Государь Император уходил в аванложу. На вопрос, – видел
ли я офицера жандармского корпуса или полиции в левом выходе из залы во
время 1-го или 2-го антрактов, отвечаю, что ни в проходах между креслами,
при левом выходе из залы я не замечал их, но в коридоре, соприкасающемся с
этим выходом, я видел жандармских офицеров.
Настоящее показание писал собственноручно.
Генерал-лейтенант Михаил Иванович Костенко.
Товарищ прокурора С.-Петербургского окружного суда Бусло.
ГА РФ. Ф. 271. Оп. 1. Д. 1. Л. 183–185. Автограф.
Электронную версию документа предоставил Фонд изучения
наследия П.А.Столыпина
www.stolypin.ru/
Здесь читайте:
Столыпин Петр
Аркадьевич (биографические материалы)
Программа реформ
П.А.Столыпина. Том 1. Документы и материалы. М.: «Российская политическая
энциклопедия», 2002
Программа реформ
П.А.Столыпина. Том 2. Документы и материалы. М.: «Российская политическая
энциклопедия», 2002
Тайна
убийства Столыпина (сборник документов)
Столыпин П.А. Переписка. М. Росспэн,
2004.
Богров Дмитрий Григорьевич
(1887-1911). Из еврейской семьи, убийца Столыпина
Вадим Кожинов в кн. Россия век XX глава 3
Платонов О.А. История русского народа в XX веке.
Том 1 глава 27
и глава 28
Анна Герт Столыпинская
утопия в контексте истории
|
