|
|
Письмо полковника А.И.Спиридовича сенатору М.И. Трусевичу
18 октября 1911 года
Милостивый государь Максимилиан Иванович.
На предложенные мне вопросы показываю Вашему Превосходительству:
Разговора, происходившего между мною, генералом Курловым, и группой морских
чинов в вестибюле находящейся в Севастополе гостиницы Киста, касавшегося
умершего председателя Совета министров я не могу припомнить, не припоминаю и
того, чтобы таковой разговор делового характера происходил.
Я с первых дней назначения на занимаемую мною ныне должность считал, что к
непосредственной охране Священной особы Его Величества не могут быть
привлекаемы «секретные сотрудники» или лица, бывшие таковыми. Ввиду сего я
все ходатайства работавших со мною по Киеву сотрудников о приеме их мною на
службу отклонял.
По этой же причине, заметив зимою 1911 года в один из приездов Его
Величества в Петербург, что ко мне в отомобиль* для сопровождения Его
Величества Петербургская охранная команда дала человека, по-видимому, из
сотрудников, я выяснил личность его и когда обнаружилось, что лицо то
действительно было когда-то сотрудником у начальника С.-Петербургского
охранного отделения, я категорически потребовал от ротмистра Лукьянова, дабы
то лицо (кажется, его фамилия «Воскресенский» ) ни в коем случае более в
отомобиль не назначалось и тогда же я доложил о том дворцовому коменданту и
товарищу министра генералу Курлову.
Оба они были крайне возмущены случившимся и, сколь помню, генерал Курлов
принял какие-то меры по сему поводу в отношении начальника Петербургского
охранного отделения.
Нынешним летом в Киев в состав секретной охраны был командирован центральный
филерский отряд. По явке отряда выяснилось, что в составе его находятся три
человека – Ласский, Арсеньев и Евгения Ионас, которые не являются просто
филерами, а подходят скорее под тип «подсобных агентов». Так, один учится в
университете, другой в каком-то ином высшем учебном заведении, женщина же
так же, как и те двое, конспировала перед филерами, что выражалось в том,
что она, по заявлению мне старшего петербургской команды Зуброва, не ходила
вообще в сборную филеров.
Узнав это, я категорически воспротивился принять их в отряд секретной
охраны, доложил о том товарищу министра и по его приказанию вернул указанных
лиц в распоряжение начальника С.-Петербург-ского охранного отделения. До
возвращения я хотел было передать их в обмен на филеров в Киевское охранное
отделение, но начальник такового, взявший от меня в обмен двух
интеллигентных филеров центрального отряда – от этих трех отказался. Записка
ротмистра Гинсбурга об откомандировании сих лиц при сем прилагается.
Я не видал и не слыхал, дабы лица, окружавшие генерала Курлова, кутили. Ни с
генералом Курловым, ни с камер-юнкером Веригиным я ни разу не был ни в одном
ресторане или увеселительном месте, вообще не считая того, что раз сидел с
камер-юнкером Веригиным в течение одного или двух действий в ложе театра
оперетки, о чем докладываю ниже.
Лично про себя докладываю. В первый приезд в Киев я был два раза в ложе
местного опереточного театра с генералом свиты Его Величества князем Орловым
и Комаровым и в те же дни, кажется, ужинал дважды с ними в ресторане «Шато».
Я ужинал один раз в «Шато» с компанией, в которую, кроме меня, входили
полковник Левандовский , полковник Скалон, Кулябко с женой и, кажется,
начальник Волынского губернского жандармского управления. Никого из лиц,
прибывших с генералом Курловым, не было; ужин был скромный, состоялся он без
сговора, неожиданно, все встретились в саду после театра.
Развлечения, которые я позволял себе во второй приезд, заключались в
следующем. Проработав целый день, я часов в 11 или 12 ночи уходил из
гостиницы пройтись в сад «Шато», где несколько раз и садился ужинать в
ресторане наверху, в закрытых ложах. Иногда туда ко мне приходила ужинать
одна из певиц открытой сцены «Шато». Обычно я сидел часов до 2, до 3. Ни с
кем из мужчин я в ресторане не бывал; раз только я вызвал в «Шато» по
телефону подполковника Пискунова, с которым мы вдвоем поужинали, даже без
вина, и раз зашел со мной ротмистр Канабеев, скоро и ушедший. Я пью за
столом лишь рюмку мадеры, да могу выпить бокал, два шампанского. Ни в каких
других увеселительных местах я не бывал; не бывал и в «Аполло». Женщину
Регину не знаю; о ней не слыхал. В театре оперетки был во второй приезд раза
2, в ложе супруги генерала Курлова; была она, ее племянница и ротмистр
Канабеев. Один раз был камер-юнкер Веригин. В Купеческий сад заходил минут
на 10 раза два, три.
Со дня приезда в Киев Его Величества я в «Шато» или каких-либо других
ресторанах не бывал.
Однажды я ужинал с дамами киевского общества внизу Европейской гостиницы;
были три дамы, два кавалера (не из числа лиц, сопровождавших генерала
Курлова и не офицеров корпуса жандармов) и я. На час, если не меньше, зашел
к нам в комнату подполковник Пискунов, за которым я посылал.
Прошу Ваше Превосходительство принять уверение в совершенном почтении и
преданности.
А. Спиридович.
ГА РФ. Ф. 271. Оп. 1. Д. 22. Л. 14–16. Копия.
Электронную версию документа предоставил Фонд изучения
наследия П.А.Столыпина
www.stolypin.ru/
Здесь читайте:
Столыпин Петр
Аркадьевич (биографические материалы).
Тайна убийства Столыпина
(сборник документов).
Богров Дмитрий Григорьевич
(1887-1911). Из еврейской семьи, убийца Столыпина.
Вадим Кожинов в кн. Россия век XX глава 3.
Платонов О.А. История русского народа в XX веке.
Том 1 глава 27
и глава 28.
Анна Герт Столыпинская
утопия в контексте истории. |
