Вячеслав РУМЯНЦЕВ

Ветры перемен - февраль 1238 года

02.1238 г.

СТАТЬИ

XPOHOC

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

ИСТОРИЧЕСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИ

КАРТА САЙТА

Позитивные выводы из негативного опыта Великого князя владимирского Юрия Всеволодовича

Февраль 1238 года начался для Руси с жестоких боев. Княжеские войска были разгромлены и распылены. Города сожжены. Мирные жители угнаны в полон. Месяца хватило Батыю, чтобы разорить прежде могучее Владимиро-Суздальское княжество. Монголы действовали в соответствии с канонами военного дела. Вторжение совершилось внезапно, чтобы не дать противнику (то есть нашим предкам) собрать силы. По разрозненным княжеским дружинам и городам наносились массированные удары, создавался значительный перевес сил, притом, что численность «армии вторжения» была на порядок меньше предполагаемой рядом исследователей (часто называется число - 500 тысяч, но по здравым оценкам у Батыя было лишь 30-40 тысяч). Монгольские парламентеры вели переговоры с отдельными князьями, стараясь предотвратить объединения их вооруженных сил. Так, в декабре предыдущего 1237 года печальная участь постигла Рязань во главе с князем рязанским Юрием Игоревичем (Ингоревичем). Когда князь осознал всю угрожавшую ему опасность, он обратился к Великому князю владимирскому Юрию (Георгию) Всеволодовичу (сын Всеволода Юрьевича Большое Гнездо) с просьбой о военной помощи. Тот отказался. В результате при обороне Рязани погибли рязанские князья и герои, среди которых навечно в памяти останется Евпатий Коловрат. Имея всего 1700 воинов, напал Коловрат на войско Батыя (см. "Повести о разорении Рязани Батыем".). Да и Великого князя владимирского Юрия Всеволодовича помнить следует, только по другому поводу. Следом за разрушением Рязани настал черед города Владимира держать ответ за отказ Великого князя владимирского Юрия Всеволодовича в помощи рязанскому князю Юрию Игоревичу. Выходит, не один только Батый повинен в беде, постигшей Северо-Восточную Русь. Десятки князей дрались между собой за приращение земель за счет соседних княжеств. Утратили сознание единства Руси. Не мыслили уже страну единой. Не помогало даже родство управлявших уделами князей, - все они были друг другу дальними родственниками, все были рюриковичами.

Теперь, оставшись без своего южного союзника (без разгромленного Рязанского княжества), не оправившийся вполне после недавних усобиц с новгородцами, Юрий Всеволодович не смог противостоять мощи войска Батыя. В первых числах февраля монголы разорили Москву. 7 февраля, после несколько суток непрестанных штурмов, они взяли и разорили Владимир. 8 февраля сходу захватили Суздаль.

В описании событий февраля 1238 года знаменитый русский историк Н.М. Карамзин сделал упор на изображения зверств, творимых монголами. Да и кто же из русских станет восхвалять войну?! Война во все века несла людям горе. Карамзин рисует ужасающие картины побоища во Владимире 7 февраля. Грабежи церквей: «Серебро, золото, драгоценные каменья, все украшения икон и книг, вместе с древними одеждами Княжескими, хранимыми в сей и в других церквах, сделались добычею иноплеменников, которые, плавая в крови жителей, немногих брали в плен; и сии немногие, будучи нагие влекомы в стан неприятельский, умирали от жестокого мороза» (Н.М. Карамзин, История государства Российского, Глава VIII, Великий князь Георгий Всеволодович. г. 1224-1238). Полон великой скорби, историк обеляет князя Юрия Всеволодовича, - de mortui aut bene aut nihil *). Мы и сегодняшние такие же, - давнишнее, историческое потрясение мы переживаем, как нынешнее. В нас военная неудача русского князя вызывает столько же боли сердечной, сколь прошлогодние зверские расправы наемников-арабов над нашими солдатами в Чечне. И, слава Богу, что мы такие! И пусть так будет! Впрочем, объективная историческая оценка нам также не повредит.

Л.Н. Гумилев, рассматривая февраль 1238 года, обращает внимание на неумелые действия Великого князя владимирского Юрия (Георгия) Всеволодовича в борьбе с монгольским войском. Между прочим, упоминает Гумилев и относительно недавний «вклад» князя в усобицу между русскими. В 1216 году в Липицкой битве (21 - 22 апреля 1216 года на реке Липица у города Юрьева-Польского), выступив с непримиримых позиций против новгородцев, готовых, кстати, пойти на мирное урегулирование конфликта, Юрий Всеволодович потерпел поражение и загубил более 9000 русских жизней (это потери только убитыми в составе владимиро-суздальского войска). За двадцать лет до взятия монголами Владимира русские, если незначительно перефразировать Карамзина, «плавали в крови» русских. Так, видимо мы устроены, что становимся жертвами собственных грехов, которые поначалу не замечаем из-за их кажущейся малости. В 1216 году пролили малую свою кровь (хотя и 9000 русских жизней для того времени были не такой уж малостью), через двадцать с лишком лет монголы пролили ее много более. И так всю нашу историю повторяется. Николай II переименовал в 1914 году Санкт-Петербург в Петроград, и пошло-поехало сотнями, если не тысячами, переименования городов большевиками в Троцк, в Сталинобад, в Буденновск… чтоб через десятилетия отозваться новой кровью. Раз согрешим по мелочи - веками расплачиваемся. В 1917 году Керенский распорядился выкопать тело Григория Распутина и закопать в неизвестном месте, чтоб и следа от него не было. А через два десятилетия покрыли Россию миллионы безликих захоронений русских. До сих пор некуда прийти потомкам, нет у их дедов могил.

Но в ту далекую пору наши предки еще остро чувствовали свою ответственность перед мертвыми: «принесоша голову великаго князя Георгия и вложиша ю в гроб к своему телу». В этом летописном фрагменте речь идет о голове Великого князя владимирского Юрия Всеволодовича. Он еще до подхода монгольского войска к Владимиру с малой дружиной отошел в леса и встал на реке Сити. Там он пытался собрать силы других князей. Но его собственный отказ князю рязанскому висел над его судьбой дамокловым мечем. Там же, на Сити его и настиг монгольский авангард. В конце февраля стоял мороз, на реках был лед, а монголы только по рекам и могли передвигаться по заснеженной, лесистой местности (современная Смоленско-Московская возвышенность). Они захватили Тверь, Волоколамск, Юрьев, Дмитров и другие города. Монголы по Сити вышли на лагерь князя. Тот не был готов к сражению. 4 марта 1238 года пал в бою он сам, а также множество его воинов.

Тела погибших были отпеты и захоронены. «Ростовский Епископ Кирилл, возвращаясь из Белаозера и желая видеть место несчастной для Россиян битвы на берегах Сити, в куче мертвых тел искал Георгиева (Великого князя владимирского Юрия Всеволодовича - ВР.). Он узнал его по Княжескому одеянию; но туловище лежало без головы. Кирилл взял с благоговением сии печальные останки знаменитого Князя и положил в Ростовском храме Богоматери... Тело Василька (Василько Константинович, племянник Юрия Всеволодовича, ростовский князь - ВР.) заключили в одной раке с Георгиевым, вложив в нее отысканную после голову великого Князя» (Н.М. Карамзин, там же).

Захоронение погибших означало завершение военных действий. Для потерпевших поражение княжеств наступали новые времена, которые русская историография окрестила «татаро-монгольским игом». Это выражение, как мне представляется, искажает суть реальных отношений, которые существовали между русскими князьями и монголами. Доказательств этого тезиса немало, но я приведу лишь несколько эпизодов, на первый взгляд незначительных, но весьма характерных.

Уже в 1238 году Великим князем владимирским стал брат погибшего Юрия Всеволодовича Ярослав Всеволодович. Он освободил церкви от тел погибших, собрал оставшихся людей и начал распоряжаться волостями. Как написал автор «Казанской истории» (написана много позже, в 1564 - 1565 году): «покорился великий князь Ярослав Всеволодович Владимирский и начал платить дань царю Батыю в Золотую Орду… И после него наши русские князья, сыновья и внуки его многие годы выходы и оброки платили царям в Золотую Орду, повинуясь им, и все принимали от них власть…»

В следующем 1239 году он с войском совершил удачный поход против литовцев, установил контроль над Смоленском. Таким образом, мы видим, что русские войска продолжали совершать походы по приказаниям своих князей, и существовавшая прежде система организации управления русскими землями сохранялась. От Батыя к Ярославу прибыл баскак, который провел перепись населения и обложил данью («выходом»). Баскаки были чем-то вроде сегодняшней налоговой полиции. Кто не мог заплатить, того отводили в рабство. Столь жесткую меру наказания за неуплату дани можно счесть чрезмерной, но она соответствовала той эпохе. Много позже в Европе, во время «огораживания» (XV век), предки нынешних цивилизованных англичан просто вешали на столбах всех «бродяг», то есть тех британских граждан, которые не обладали имуществом и не могли платить никаких податей, так сказать, за их ненадобностью. Под таким углом зрения действия монгольских налоговиков XIII века выглядят как чрезвычайно гуманные. Жесткость обложения данью сменила собой жестокость войны. И Батый, и Ярослав Всеволодович хорошо понимали различие этих двух состояний.

Что же произошло в феврале 1238 года? Выражаясь языком XXI века, монгольская военная машина перемолола все, попавшееся у нее на пути, так как для ее существования и продвижения вперед необходимо было ежедневно потреблять (для содержания 30-40 тысяч воинов и соответственно 120-200 тысяч лошадей) огромную массу продовольствия и фуража. Во многом, именно поэтому монгольские военачальники говорили с русскими князьями в максимально жесткой форме, языком ультиматумов. Любая попытка сторговаться воспринималась как отказ от сотрудничества. Монголы потребовали от русских князей (начиная с Рязанского, когда еще переговоры не были отброшены монголами в сторону) десятой доли всего! Альтернатива - война. После отхода монгольского войска в степи военные действия заканчивались, начиналась будничная жизнь.

Когда новый Великий князь владимирский Ярослав Всеволодович (напомню: родной брат погибшего на реке Сити Юрия Всеволодовича) прибыл в столицу Батыя, тот принял его с честью. Сын Ярослава Всеволодовича, Александр (будущий Святой князь Александр Ярославич Невский), стал названным братом Сартака, сына Батыя, все равно, что приемным сыном самого хана Золотой Орды. (Невольно в памяти встают кадры из фильма «Александр Невский», этой злостной фальсификации отечественной истории; кадры, в которых Александр якобы рассуждает, кого бить первыми - немцев или монголов; не было у него таких мыслей и быть не могло, - только немцев!). Впрочем, вернемся к событиям, последовавшим за военными действиями.

Когда в августе 1246 года Великий князь Ярослав отправился в столицу монгольской империи Каракорум, то был там отравлен матерью великого хана Каюка (Гуюка), видимо потому, что он представлял в столице монголов нелюбимого там хана Золотой Орды Батыя, и для ослабления последнего. (Батый был внуком Чингисхана от его убитого в 1227 году старшего сына Джучи, а Каюк - от третьего по старшинству сына; взаимоотношения двух внуков были напряженными еще со времен похода 1238 - 1239 годов). Перед лицом великого хана русские князья (после смерти Ярослава Всеволодовича это были в первую очередь его сыновья Александр Ярославич и Андрей Ярославич, ставший в 1246 году князем Суздальским, а с 1248 года Великим князем владимирским) были нужны Батыю не менее, чем русским князьям была необходима поддержка монгольской конницы в борьбе с немецкими рыцарями, надвигавшимися на псковские и новгородские земли из Прибалтики. В 1268 году присутствие монгольских войск в Новгороде, а в 1274 году союз с монголами Смоленского княжества предотвратили вторжения соответственно немцев в Новгород и литовцев в Смоленск. Таким образом, выплачиваемый монголам «выход» шел на содержание мощного конного войска, которое было необходимо для безопасности русских земель от вторжений с запада.

При этом внутренняя жизнь русских княжеств не претерпела кардинальных перемен. Известный историк С.Ф. Платонов замечает: «порядок наследования великокняжеского престола при татарах, в первое столетие их власти (1240-1340), оставался тем же, каким был до татар; это - родовой порядок с нередкими ограничениями и нарушениями… Очевидно, татарская власть ничего не изменила в старом проявлении этого обычая» (С.Ф. Платонов Полный курс лекций по русской истории. Часть I. Влияние татарской власти на удельную Русь).

Примечательно - и это также заметил С.Ф. Платонов, - что «под татарами» на Руси продолжаются те перемены в отношениях между князьями и в принципах управления территорией, которые начали проявляться еще до 1237 года: «1) полное пренебрежение родовым единством; 2) передача владений от отца к сыну, иначе - начало вотчинного наследования; 3) оседание княжеских линий по волостям; князья северо-восточной Руси (первые: Ярослав Тверской и Василий Костромской Ярославичи), добившись великокняжеского престола, не идут из удела княжить во Владимир, а присоединяют его к своему княжеству и управляют им из своих уделов; 4) определение междукняжеских отношений договорами, в которых подробно объясняются все частности совместной деятельности и степень зависимости одного князя от другого. Все исчисленные особенности суть прямое следствие того вотчинного характера, какой усвоила себе княжеская власть с самого начала своей деятельности в Суздальской земле. Доверяя надзор за порядком в Русской земле старшему, великому князю, татары без призыва самих князей не имели ни повода, ни желания вмешиваться в княжеские дела. Наконец, 5) и отношение князей к населению не подвергалось постоянному надзору и регламентации татарской власти, определяясь тем же принципом вотчинности» (С.Ф. Платонов там же).

На традиционную для русских православную веру монгольские ханы не посягали. Вспомним, что члены высшей монгольской знати сами принадлежали к разным конфессиям: мусульманству, буддизму, христианству (преимущественно к несторианству), правда, центральное ядро этой знати, чингизиды, исповедовали религию бон. Уважительное отношение к любой подлинной религии, которого придерживался Чингисхан, проявилось у его наследников даже во время боевых действий. Вернемся опять в февраль 1238 года: «Батый немедленно отрядил часть войска к Суздалю. Сей город не мог сопротивляться: взяв его, Татары по своему обыкновению истребили жителей, но кроме молодых Иноков, Инокинь и церковников, взятых ими в плен» (Карамзин, там же). Заметьте, при поголовном истреблении населения города (что во время ведения боевых действий не было простой жестокостью, а составляло обязательный элемент военной тактики) священнослужителей пощадили, оставив им жизнь.

С тех пор, точнее, начиная с 1240 года до «Стояния на Угре» в 1480 году Русь даже не пыталась освободиться от «татаро-монгольского ига». «Ига», по крайней мере, в том значении, которое под этим словом мыслили представители так называемой «русской интеллигенции» XIX века, русские князья в системе власти, установившейся на территории современной Восточноевропейской равнины, не видели. И Куликовская битва 1380 года не была такой попыткой «освобождения». Скорее верно обратное утверждение: то была борьба русских за государственное единство под властью хана Тохтамыша. Лишь когда Золотая Орда окончательно распалась, тогда и власть ее над Русью окончилась. Я бы даже сказал иначе: после дезинтеграции Золотой Орды Москва начала превращаться в новый центр русских и татарских княжеств (ханств). Русское Московское царство (княжество) стало замещать собой место исчезнувшего монгольского «царства». Что принято было всеми, не только русскими, но и татарами. Не случайно в период Великой смуты, со смерти Бориса Годунова в 1605 году до венчания Михаила Романова на царство, ни одна татарская земля, из вошедших в единое русское государство еще при Иване Грозном, не отложилась. Впрочем, это другая большая тема, я же ограничусь лишь краткими выводами.

В ходе завоевания Руси монголами в 1237 - 1240 годов (и в результате последующего взаимодействия русских с монголами) в политике русских великих князей сформировался принцип, которого придерживались русские цари в период территориального расширения России. Этот принцип лег в основу имперской политики: военный (и соответственно по-военному жестокий) разгром войска покоренного государства сменяется длительным периодом симбиотического сосуществования народов на одной территории. Только после контакта с монголами у русских сформировалась такая последовательная политика. Также только благодаря столкновению с монгольской империей русские князья могли узнать и воспринять самою имперскую идею. Возникшую в результате этого исторического контакта идеологию от Великого хана Чингисхана в современность эстафетой передали такие выдающиеся русские как Александр Невский, Дмитрий Донской, Сергий Радонежский.

Негативный опыт княжения Юрия Всеволодовича, должен быть осмыслен сегодня, в переживаемый ныне исторический период, когда ее руководители, подобно Юрию Всеволодовичу, мыслят не имперскими категориями, а лишь в масштабах частных интересов политических групп, отдельных территорий или ведомств.

Северо-Восточная Русь первой вслед за пограничной Рязанью приняла на себя удар в феврале 1238 года. И что примечательно, именно здесь, в лесах, бывших свидетелями первых кровавых боев с монголами, в восстановленной после пожаров Москве и среди буреломов в 80 километрах к северо-востоку от нее, оформилась новая русская идеология - идеология Российской империи. И кто знает, может быть, на этой же земле еще родятся новые идеи, которые обеспечат возрождение нашей страны. Может быть, это происходи уже сейчас, в феврале 2002 года.

Примечания:

*) De mortuis aut bene aut nihil - об умерших не злословить; дословно: о мертвых или хорошо, или ничего (лат.)

Опубликовано в журнале "Религия в России"

http://religion.russ.ru/history/20020215-rumyantsrv.html

СТАТЬИ

редактор Вячеслав Румянцев 15.02.2002