|
|
Анатолий АРТАМОНОВ, губернатор Калужской области
Муниципализацию нельзя проводить как коллективизацию
Когда Государственная Дума обсуждала Федеральный закон “Об общих
принципах организации местного самоуправления в РФ”, звучали предложения:
давайте сначала “обкатаем” эти принципы в нескольких регионах, а потом
проголосуем. Закон тогда приняли, но и здравую идею не отвергли —
экспериментальные площадки для работы местного самоуправления были созданы.
Одной из них стала Калужская область. О достижениях и проблемах становления
новой двухуровневой системы местной власти рассказывает губернатор Калужской
области Анатолий АРТАМОНОВ.
— Децентрализация власти проводится не только у нас, но и в Западной
Европе. Вы видели, как это происходит в других странах, хорошо знаете, какие
процессы идут в Калужской области и у ваших соседей. Есть ли различия в
этом, казалось бы общем для всего мира, процессе?
— Децентрализация на Западе идет полным ходом. Там обширный круг вопросов
сегодня вправе самостоятельно решать органы местного самоуправления. Но есть
и очень существенное отличие. В Европе из регионов на места делегируются
полномочия, но и сами графства, округа, земли получают новые государственные
функции от центра. Там происходит усиление не только муниципального уровня,
но и регионального. У нас же лишь субъекты Российской Федерации делятся
властью с органами местного самоуправления. Однако, я надеюсь, эта политика
в нашей стране будет корректироваться. По крайней мере, обсуждение проблемы
не завершено.
— Вы строите в Калужской области двухуровневую модель организации
муниципальной власти?
— Она уже показала свою жизнеспособность. Конечно, не обходится и без
шероховатостей. Пока при строительстве местной власти слишком большую роль
играет субъективный фактор, возникают трения между руководителями соседних
муниципалитетов, они не могут вместе ужиться. В Законодательное Собрание
области и ко мне приходят письма, например, с предложениями ликвидировать
соседнее муниципальное образование. Все это — явное свидетельство того, что
в ныне действующем законе далеко не все положения изложены точно и ясно.
В области эпизодически вспыхивают “войны суверенитетов”. Представьте себе
такую ситуацию: в одном районе Калужской области создано пять муниципальных
образований, каждое из которых по Федеральному закону “Об общих принципах
организации местного самоуправления в РФ” и по соответствующим региональным
нормативным актам может претендовать на исполнение государственных функций.
То есть каждое может получить от областного Законодательного Собрания равные
государственные полномочия, значит, рассуждают на местах, у всех пяти и
права равные. Тут же возникают трения между этими органами самоуправления.
“Почему мы должны ходить на поклон в районный муниципалитет?!” — возмущаются
в поселковом совете.
— Вы говорите о какой-то абстрактной ситуации или в области возникают
реальные конфликты из-за дележа государственных полномочий? И что вы
предпринимаете в подобных случаях?
— Вполне конкретно, а именно в Дзержинском районе с пятью муниципальными
образованиями были подписаны соглашения о передаче им государственных
полномочий из ведения администрации области. А потом между органами
самоуправления пошло, я бы сказал, бурное брожение. Но мы не позволили
конфликту разгореться — ввели районную администрацию (она расположилась в
райцентре). В итоге муниципальные образования удалось примирить.
Кстати, это преобразование прошло без увеличения численности управленцев
в районе. Вместе с государственными функциями перемещаются и чиновники: были
в распоряжении районного муниципального собрания — перешли в районную
администрацию. И расходы на управленцев не увеличились, и источник трений
между органами самоуправления ликвидирован. Будь то Дзержинский районный
муниципалитет или Полотняный Завод — все теперь на равных правах общаются с
районной администрацией.
— Предоставление муниципалитетам государственных полномочий и их изъятие
— самый яркий эпизод в калужском эксперименте?
— У нас накопился обширнейший опыт работы местной власти, в том числе и
практика ликвидации муниципальных образований, как это ни печально
констатировать. Четыре органа самоуправления самоликвидировались. Например,
было два муниципальных образования — Таруса и Тарусский район. В городе
посчитали, что делиться на два органа власти нерационально. Лично я не
разделяю эту точку зрения, уверен, что подобные старинные города должны
развиваться самостоятельно, с учетом исторически сложившегося характера
застройки. Но здесь не губернатор распоряжается, а жители голосуют. Вот и
приняли такое решение. Видимо, не выдюжили груз самостоятельности. У них
между районом и городом начались нескончаемые тяжбы, которые другим способом
разрешить не удалось.
Но из подобных неудач можно извлечь и пользу. В ходе всех этих
реорганизаций мы создали модель на будущее — как надо передавать
государственные полномочия, а как этого делать не следует. Причем опыт
полезен не только для городов и весей нашей области, но и для других
регионов. Его следует учесть при внесении изменений в федеральный закон.
— Муниципалитеты сами приняли решение о роспуске, а вы не хотели их
распускать, попытались повлиять на местную власть?
— Я убежден в том, что муниципализацию нельзя проводить, как в свое время
внедряли коллективизацию. Образование местного органа власти — результат
работы самого населения территории и одновременно награда за достижения.
Юридическое оформление должно быть лишь фиксацией сделанного жителями города
или поселка фактически. Областная администрация, конечно, пыталась удержать
эти муниципалитеты, сохранить их. А что тут сделаешь, если они
самоликвидировались?!
— Какие недостатки законодательства о местном самоуправлении нагляднее
всего проявились в калужском эксперименте?
— Я думаю, что в Калужской области выявились проблемы, которые существуют
по всей России. У нас в стране самое большое количество избранников народа,
работающих на освобожденной основе. Такого нигде в мире нет! Потому у
избирателей и возникают сомнения в благородстве устремлений граждан, идущих
в депутаты. В Европе отношение к выборной работе совсем иное. Вот мы недавно
подписали соглашение с немецкой землей Северный Рейн — Вестфалия, изучаем ее
систему управления. В округе живет пять миллионов человек. В ландтаге — ни
одного депутата, получающего за свою деятельность зарплату. Обязанности
председателя собрания выполняются поочередно: каждые полгода из депутатов
избирается очередной руководитель. Общественное признание — вот плата за их
работу. Аналогичное положение с мэрами, которые в большинстве городов
Германии работают на неоплачиваемой основе. Менеджеров, управляющих
городским хозяйством, нанимают за зарплату, а представители народа работают,
как у нас это называется, на общественных началах. Нередко из экономии они
применяют такой подход. Например, пять немецких муниципалитетов, как и наши
пять сельсоветов Дзержинского района, не пытаются взять каждый на себя как
можно больше полномочий, а кооперируются: снимают маленький офис, сажают в
него одного депутата и бухгалтера к нему. И эти “полтора” человека осваивают
довольно-таки большие деньги, спускаемые федеральным правительством на
благоустройство сельской местности.
— Чем же таким особенным наш депутат отличается от немцев “и разных
прочих шведов”?
— У нас, к сожалению, депутаты превращаются, по сути дела, в чиновников.
Просто диву даешься: если у нас что-то по закону можно, то нашему человеку
обязательно надо эту возможность выбрать до дна! Столько управленцев
работает, что управление территорией захлебывается! Каждый муниципалитет
стремится иметь собственный офис, герб, гимн, секретаршу, служебную машину с
персональным водителем. А если мы про шведов вспомнили, так в Швеции во всем
государстве только два водителя служебных автомобилей — у короля и у
премьер-министра.
— Сравнение, конечно, поучительное. А материально европейцы нам помогают?
Удается ли привлекать инвестиции в Калужскую область?
— Половина всего моего рабочего времени тратится на добывание инвестиций.
Деньги ох как нужны! Сегодня областное Собрание разрабатывает и принимает
законы о границах муниципалитетов. А что дальше? Кто будет платить за
оформление границ, составление кадастрового плана? Тот, кто принимает закон,
должен и обеспечить финансирование. Областная администрация над этой
проблемой работает. Но ведь инвестор идет от Москвы. Ставит на карте ножку
циркуля в Кремле, а другую... не далее ста километров. И это — современное
достижение, прежде они до Калужской области не добирались. Инвестор в наш
регион пришел: в Жуково, в Боровск. Но Малоярославец, расположенный в 120
километрах от столицы, для него еще слишком далек. Да и в ближние к Москве
города привлекать капиталовложения непросто. Заморские гости общаются
исключительно с губернатором, причем первое время все разговоры ведутся
конфиденциально. А потом — вдруг как снег на голову сваливается
инвестиционный проект в какое-то муниципальное образование. Органы
самоуправления не готовы к освоению средств. Порой возникают казусы,
например территория площадью в пять квадратных километров и с населением в
восемьсот человек вдруг получает в бюджет триста миллионов рублей! И вопрос
тут не в том, как администрации области отнять эти деньги у муниципалитета и
присвоить. Если в силу географической ориентации инвестора нам удается
привлечь деньги только в муниципалитеты вдоль восточной границы области, то
ведь и западным районам тоже надо дать возможность выживать. На официальном
языке это называется комплексным развитием территории субъекта Российской
Федерации. Причем действовать надо сегодня, до полного вступления в действие
нового Закона о местном самоуправлении. Как говорят моряки, об этом надо
думать еще на берегу.
Беседу вел Вячеслав
Румянцев,
«РФ сегодня» № 16,2004
Оригинал текста размещен по адресу
http://www.russia-today.ru/2004/no_16/16_local_admin_1.htm
|
