Владимир МАКАНИН

ЛИТЕРАТУРА ИДЕТ ОТ ПРОРОКОВ

О проекте
Проза
Поэзия
Очерк
Эссе
Беседы
Критика
Литературоведение
Naif
Редакция
Авторы
Галерея
Архив 2002 года

XPOHOC

Русское поле

НОВОСТИ ДОМЕНА

ГОСТЕВАЯ КНИГА

МОЛОКО

РуЖи

БЕЛЬСКИЕ ПРОСТОРЫ

ПОДЪЕМ

ФЛОРЕНСКИЙ

НАУКА

МГУ

ГАЗДАНОВ

ПЛАТОНОВ

- Какие у вас отношения с вашей известностью? Мешает ли она вам или нет?..
- Что бы там ни говорили, литература в России вещь значимая, и рано или поздно ваше слово начинает каким-то образом иметь отклик. Назовите это известностью или как-то иначе, не думаю, что это мешает жить. Известность, как и всякое качество, очень индивидуальна. Мешает ли жить человеку высокий рост? Красота? Хитрые или уродливые черты? Это трудно сказать. Вот одна история, которая может быть любопытна.
Как-то я решил съездить на родину, где жил мой отец. Это Пенза. Праздновался как раз юбилей Малышкина. Это писатель - "Люди из захолустья". Я приехал. Все вокруг говорили: Малышкин, Малышкин, Малышкин. Я проникся, как вы говорите, уважением к известности. Буквально через три дня я улетал в славный город Кембридж. Люди, которые организовывали поездку, предложили покатать нас по Кему - это речонка, которая дала название городу. Восторгаемся, как красиво. А проплываем мимо колледжей. Один другого лучше. Это учебные заведения, которые возникли из монастырей. И я вижу знаменитый Тринити-колледж. Начинает судорожно вспоминаться, как школьником, классе в десятом, я увлекался стихами и очень любил Байрона. Был такой карманного формата томик, удобный, в нем две трети стихов и поэм и треть - писем. Чтобы не попадать на письма и не читать их, я делал закладки. Одно из мест, отмеченных закладкой, запомнилось мне. Там было первое письмо Байрона своему другу. Он писал, что учится в Тринити-колледже, что-то ему не нравится и нужно посмотреть, как дело пойдет. Небольшое письмо. И подпись - "Твой Джордж Байрон, Тринити-колледж, Кембридж". У меня екнуло: я проплываю мимо того места, где он учился. И решил туда сходить.
Заплатил за вход. Вижу, старичок стоит важный. Я ему говорю, пожалуйста, мне нужно увидеть "room of lord Byron". Покажите комнату Байрона. Пауза. Он отвечает: "Who is he?" Кто это? Я, потрясенный Малышкиным, видя это недоумение, говорю: "Это великий поэт". Он: "Не знаю". Может, думаю, что-то я напутал. Возвращаюсь, на входе покупаю буклет. Кто тут, оказывается, только не учился. Премьер-министры, знаменитейшие английские имена. Я туда полистал, сюда - Байрона нет. Но ведь быть такого не может! Вижу, стоит глубокий-глубокий старик. Я - к нему. Говорю, что приехал из России, читал стихи, и без всякой надежды прошу: "Может быть, вы покажете мне комнату, где жил Байрон?". Он отвечает: "Я, конечно, не знаю, о ком вы говорите. Но если вы дадите мне еще фунт, я вам покажу столовую. Если этот господин здесь действительно учился, вы там побудете, постоите и, как говорится, сопричаститесь". Приводит меня. По всему периметру стен - портреты знаменитых людей. Президенты, премьер-министры, полководцы, и в самом углу я вижу знаменитый портрет Байрона с шарфом по диагонали... И подумайте, что такое Малышкин и что Байрон. Сравните масштабы, чтобы оценить. Насколько это все интересно. Я потом спрашивал, почему Байрона так недолюбливают. Мне говорили, что он был драчун (я вспомнил Лимонова), бранился, спал с сестрой и, что ужаснее всего, он ругался в парламенте (тут я представил Жириновского). Вот вам и ответ, что такое известность, как она понимается, в каком масштабе, в каком народе.
- А что у вас в школе было по литературе?
- Я был мальчиком с Урала, из маленького города. Поступил в Московский университет. Мы сдавали аж семь экзаменов. Я из тридцати пяти набрал тридцать четыре балла. Четверка была по литературе, за сочинение.
- В чем должна, по-вашему, заключаться миссия литературы?
- Как бы низко ни пала литература, все равно она идет от пророков. Это были люди, которые проклинали своих современников. Говорили, мол, свиньи, как вы живете и так далее. Глаголом жгли сердца людей. Были те, кто пытался вдохновить, были пророки печальные, были гневные. Вариантов сколько угодно. Невозможно ответить на вопрос, в чем миссия литературы. Она невероятно конкретна в каждом случае. Пушкин - это миссия. Достоевский - и это миссия. Малышкин - тоже миссия. Это индивидуально. Литература - дело сложное, особенное, и она ничего не должна. Она - наша духовность. Попробуйте произнести: "Духовность должна отражать..." Сразу слышите глупость. Мотива долженствования здесь не существует. Можно говорить о реальности в тексте и о реальности в жизни. Но тут есть, я бы сказал, сравнение, а не долженствование.
- Что вы включаете в понятие "интеллигентность" и должен ли писатель ею обладать?
- Опять "должен"... У пишущего человека главное - талант, даже если он варвар и абсолютный хам. Он должен писать. Как бы ни был замечателен человек, но если у него нет таланта, он просто замечательный человек. Писатель может родиться неинтеллигентным. Ведь были гневные пророки...
- Как вы относитесь к экранизации произведений?
- Когда-то я пытался стать кинематографистом. Даже сделал один фильм. Но понял, это дело требует чего-то другого. Я понял, что не имею ни покровителей, ни влиятельных родственников, не принадлежу ни к какому клану, который бы меня продвигал. Мне быстро стало понятно, что за свою жизнь сделаю два-три фильма, больше не дадут. Я даже профессионалом не стану. Это была мучительная ночь... И я решил, что буду сам себе режиссер, художник, сам актер, сам буду пейзажи делать, и стал просто писателем. Если человек пишет в стол, он все-таки растет, если не снимает - он деградирует, он не может расти. Он ничего не делает.
Кино - это не искусство, это индустрия, а с другой стороны - образ жизни... Надо вставать, приходить на киностудию, выпить кофе или коньяку и жить... И успех возможен при хороших обстоятельствах жизни.
В связи с этим, чтобы не было соблазна, я даже отказался от сценарной работы. На мой взгляд, кино пережило свой лучший период. Оно как искусство выдохлось. Есть искусства изначальные. Живопись, например. Наскальные рисунки. А есть искусства синтетические. Они замечательны тем, что объединяют несколько видов искусств и мгновенно получают результат. Это напоминает мула. Животное прекрасное, выносливое, но не дает потомства. Его каждый раз надо делать снова. Поэтому у мулоподобных искусств нет долгой жизни. Мулом номер один был цирк, целиком ушедший к детям. То же произошло с оперой. После ее расцвета выяснилось, что она остановилась... И как таковая она самодвижения не имеет. Новым мулом было кино, сначала немое. Достигло пика - и все. Появилось звуковое кино, другой мул. Теперь оно, как я где-то написал, есть либо замочная скважина, либо оптический прицел. Два подглядывающих окошечка, через которые нам показывают что-то. Но это, конечно, не искусство в высоком смысле слова.
- Что, на ваш взгляд, было лучшим в мировой литературе только что ушедшего века?
- Как-то мне предложили составить сборник из десяти лучших повестей мира, изданных в двадцатом веке. Это оказались те вещи, которые я, естественно, перечитываю. Из России это были "Хаджи-Мурат" Толстого, изданный в 1904 году и "Один день Ивана Денисовича". Американцы - "Медведь" Фолкнера и "Старик и море" Хемингуэя. Немецкоязычная литература: "Превращение" Кафки и Томас Манн, "Смерть в Венеции". Французы - "Посторонний" Камю и с трудом вмещающийся в объем повести Селин. Латиноамериканцы - "Преследователь" Кортасара. Из Азии - Кобо Абэ, "Женщина в песках".
- По каким признакам можно определить: этот писатель - профессионал?
- Профессионализм - это когда твоя жизнь начинает соединяться с твоими текстами. Необязательно автобиографически, а каким-то более сложным образом. Это особое дело, особое сочетание жизни и текстов. Это не просто умение написать диалог или еще что-то, это умение сражаться со словом. Я вспоминаю старую-старую историю Геродота, когда собирали войско для войны с персами. Каждый полис привел по отряду. Кто в тысячу человек, кто в пять тысяч. Только Спарта выставила 300. Царя спартанцев упрекнули: "Ты мало привел воинов". На что он сказал, когда все воины встали в шеренгу: "Те, кто еще неделю назад ловил рыбу, выйдите из строя". Почти половина сделала шаг вперед. "Те, кто еще неделю назад обрабатывал землю, выйдите". И так несколько раз все выходили и выходили из строя люди - те, кто был слугой, занимался чем-то еще. И от отряда в две тысячи остался один, от пяти тысяч осталось пять человек. И только 300 спартанцев как стояли, так и остались стоять. И спартанский царь сказал главнокомандующему: "Вот, а ты говорил, что я мало привел воинов". Профессионализм - не просто умение что-то делать. Я делаю шаг, ты не делаешь шага. Это вовсе не ремесленничество. Это когда с каждым текстом твоя жизнь начинает сближаться с этим словом в совершенно новом качестве. Наступает отдельная жизнь твоих произведений. И вот тогда ты профессионал.
- Кафка первую половину дня был вынужден работать в страховой конторе. В какой степени он был с этой точки зрения профессионалом?
- На мой взгляд, Кафка - высочайший профессионал. Именно по тому свойству, что его жизнь совпала с его текстами в совершенно удивительном сплаве, в непередаваемом единстве. Профессионализм - когда твои тексты и жизнь начинают являть собой нечто общее и одно. У кого-то этот путь короче, похожий на вспышку, как у Лермонтова, у кого-то длиннее... Но все дело в этом сопряжении - текстов и личности.
Литература хороша тем, что она нецентрична. Это не пирамида: вот здесь сидит Лев Толстой, а здесь - еще кто-то... В этом случае мне нравится один из анекдотов о Пушкине. Сидит он в раю, читает газету о том, что происходит на земле. "Я - гений. Это понятно. Лермонтов? Ну, тоже гений. Гоголь, в общем-то, тоже гений... Но Толстой, Достоевский... Когда это кончится!" Тут нет иерархии - кто быстрее пробежал стометровку. Литература - это такой горный хребет, который видится одновременно со всеми вершинами.
- Пушкин сказал, что поэзия должна быть глуповата. Потом, кажется, Бунин его перефразировал: "Проза должна быть скучновата". На ваш взгляд, каким требованиям должна соответствовать проза?
- Каким требованиям должна соответствовать проза? Представляете объем вопроса? Самым разным. И опять же слово "должна", оно здесь неуместно... Все дело, мне кажется, в том, насколько вы в этом выразитесь. Тогда станет видно, насколько проза удовлетворяет требованиям, насколько она философична и т.д. Если говорить о пропорциях, то их не существует, это индивидуальное дело.
- Научить писать невозможно. И ничего нельзя посоветовать тому, кто стремится писать, поскольку это все очень индивидуально. Общие рекомендации известны...
- У Кафки есть такая притча, очень короткая. У ворот стоит страж, к нему подходит человек и говорит: "Пусти меня". Страж говорит: "Нет". "Ну ладно, я подожду". Ждет год, больше. Наконец, совсем ослабевший, он говорит, что жизнь кончается, я умираю. Скажи, почему ты меня не пускал? Я так хотел пройти! Страж ему отвечает: "А почему ты не шел? Мое дело - не пускать, твое дело - идти". И последний самый гениальный штрих - в словах: "Более того, в эту дверь мог войти только ты".

Беседу вел Виктор БОЧЕНКОВ

Написать отзыв

Гл. редактор журнала "МОЛОКО"

Лидия Сычева

WEB-редактор Вячеслав Румянцев