№ 6'03

Михаил МИНЕЕВ

РАДОСТЬ ЖИЗНИ

НОВОСТИ ДОМЕНА

ГОСТЕВАЯ КНИГА

XPOHOС

Русское поле:

Бельские просторы

МОЛОКО

РУССКАЯ ЖИЗНЬ

ПОДЪЕМ

СЛОВО

ВЕСТНИК МСПС

"ПОЛДЕНЬ"

Общество друзей Гайто Газданова

Энциклопедия творчества А.Платонова

Мемориальная страница Павла Флоренского

Страница Вадима Кожинова

История науки

История России

Сайт истфака МГУ

Слово о полку Игореве

ГЕОСИНХРОНИЯ

Бакалинский район Республики Башкортостан... Есть в этом районе аул Катаево, где в 1938 году в семье рядового колхозника родился Агля Ямгутдинович Кучумов.

Кто же этот человек? Чем он прославился?

Агля родился в многодетной крестьянской семье, его отец - Ямгутдин, 1898 года рождения, был колхозным плотником. Дом, надворные постройки, домашняя мебель были сработаны его золотыми руками. Да и в ауле все самые красивые жилые и административные здания были построены им же. В 1958 году, когда Ямгутдину исполнилось 60 лет, местные жители попросили его быть у них муллой. В свое время Ямгутдин окончил медресе, хорошо знал Коран, разбирался в политике, умел убежденно говорить, давал дельные советы. На просьбу односельчан он дал положительный ответ и в течение 30 лет, до конца своей жизни, верой и правдой служил муллой. Здоровья был отменного, нрава веселого и доброжелательного. В ауле все его уважали. Это был добрый и мудрый человек. До конца жизни он ездил на велосипеде.

Под стать ему была его жена, Сайма, - мать Агли. Как и муж, Сайма дожила до 90 лет. Вся ее жизнь прошла в хлопотах и тревоге за детей. До сих пор старшее поколение аула помнит эту красавицу - прекрасную мать и бабушку, трудолюбивую певунью.

Если от отца Агля унаследовал мужество и желание всегда и везде быть впереди, то от матери - скромность и застенчивость, а еще любовь к песне.

Агля был пятым ребенком в семье. Когда началась Великая Отечественная война, ему было всего три года. Отца, по возрасту, мобилизовали в трудовую армию, и Сайма-апа осталась одна с пятью детьми.

К чести матери, она всех детей сохранила. А после войны удивила всех в округе, родив в сорок два года сына Рашита, а в сорок семь - сына Геннадия.

В таких многодетных семьях, тем более на селе, никогда нет места праздности. С малых лет родители приучают своих детей к труду.

Будучи учеником четвертого класса, Агля научился плести лапти. Иной раз в неделю сплетал до двадцати пяти пар. Потом ходил на базар и на вырученные от продажи лаптей деньги покупал учебники или что-нибудь из одежды.

В обязанности Агли входила заготовка дров и соломы для скотины.

Как все мальчишки, Агля любил играть в лапту, хоккей на льду. Конечно, настоящих коньков, клюшек, шайб и мячей не было. Все было самодельное. Но какое это имело значение? Об этом как-то никто и не думал. Мяч, свалянный из коровьей шерсти, был для них милее и лучше настоящего резинового мяча.

В ауле, где жил Агля, была только семилетняя школа. Поэтому, окончив семилетку, он поступает в соседнюю Старо-Матинскую среднюю школу, находившуюся от дома в семи километрах. Колхоз не выделял учащимся специального транспорта, поэтому ребята были вынуждены каждый день, в любую погоду преодолевать в общей сложности четырнадцать километров пешком.

Как-то Агля Ямгутдинович подсчитал, что за три года учебы в средней школе он преодолел пешим ходом более десяти тысяч километров. Не с этих ли школьных «прогулок» началось его спортивное восхождение в будущем?

В средней школе Агля учился хорошо. Особенно ему удавались естественные дисциплины, а также иностранный язык и физкультура. Преподаватели подбадривали юношу, вселяя в него уверенность. Постепенно у него выработалось желание быть всегда первым. При этом, надо отметить, он не был заносчивым. Ребята уважали его за честность, порядочность и справедливость.

Все чаще его притягивала школьная спортивная площадка. Там было футбольное поле и спортивные снаряды: брусья, перекладины, а также яма для прыжков. А еще стоял высокий, пятнадцатиметровый, столб. Многие его товарищи пытались подняться по нему, но каждый раз эти попытки были неудачными. Однажды, к изумлению школьных товарищей, в одно мгновение, Агля взобрался до самой вершины столба. И с высоты 15 метров он победоносно помахал ребятам рукой.

Ветер трепал его светлый непокорный чуб, и он чувствовал себя летящей птицей...

Как-то во время сабантуя, когда отец стал победителем в курэше, свалив девяностокилограммового богатыря, организаторы сабантуя водрузили на плечи Ямгутдина главный приз - барана. Агля подбежал к отцу, и тот шепнул сыну: «Сынок, поддержи отца, влезь на столб, порадуй односельчан». Столб, установленный на майдане, был нисколько не выше школьного, только более гладкий и скользкий, словно его натерли салом. Юноша подошел к столбу, поплевал на обе ладони и, слегка подпрыгнув, полез вверх. Взбирался играючи, легко, красиво, словно какая-то неведомая сила толкала его снизу. В один миг он оказался на самом верху столба, забрал приз - женский цветастый платок, и под общее одобрение и аплодисменты односельчан спустился на землю.

Отец и сын - победители сабантуя! Как радовались братья и сестры, как ими гордились! А мама с накинутым на плечи платком, подарком сына, даже всплакнула.

В десятом классе Агля всерьез стал задумываться о своем будущем - кем быть? Решил стать офицером Советской Армии. Однако врачебная комиссия обнаружила слабую слышимость в одном ухе и от мечты пришлось отказаться. Узнав, что в Уфе есть профтехучилище, поехал в столицу.

Первый раз в жизни Агля покинул родной дом. Уфа ошеломила его своими масштабами, большим количеством людей на улицах. Он восхищался широкими проспектами, красивыми зданиями, парками и скверами. Впервые увидел трамвай.

Не без труда нашел в тогдашней Черниковке техническое училище № 1 и начал учиться на слесаря по ремонту промышленного оборудования. В свободное от учебы время начал ходить сразу в несколько спортивных секций: по классической борьбе и тяжелой атлетике. Во Дворце культуры записался в хоровой и танцевальный кружки. Как он впоследствии вспоминал, после деревни он «словно сорвался с цепи».

В техническом училище он играл в волейбол и баскетбол, занимался легкой атлетикой. За полтора года учебы Агля физически окреп, вырос на целых 17 сантиметров! Из угловатого и нескладного паренька он превратился в ладного, стройного, спортивного юношу.

Беда свалилась неожиданно. Агля где-то подхватил гепатит, или попросту желтуху. Печень распухла до угрожающих размеров. Стало трудно ходить. Его положили в больницу за три месяца до окончания училища.

Не долечившись, вернулся в училище. «Лежу в общежитии, - вспоминает Агля, - словно китаец, желтый, худющий, как скелет, обтянутый кожей. Печень все еще увеличена, слабость в ногах.

Надо было написать дипломный проект, сделать чертежи на четырех ватманских листах. В этот не самый радостный период своей жизни он произнес слова, которые впоследствии станут девизом его жизни: «Не будь я Аглей, если отступлю!». И не отступил. Успешно защитил дипломный проект и по распределению государственной комиссии Управления профтехобразования оказался в г. Ишимбае, где начал работать слесарем-ремонтником на нефтеперерабатывающем заводе.

ЭТО БЫЛО СЧАСТЛИВОЕ ВРЕМЯ

После шумной столичной жизни в Уфе Ишимбай показался тихим, маленьким, очень зеленым и уютным городом. Познакомился с ребятами по заводу и общежитию. Все бы, казалось, неплохо, но вновь обострилась недолеченная болезнь. Положили в заводскую больницу, долго лечили. Однако улучшения не было. Врачи нервничали. Наконец посоветовали: «Тебе, парень, надо срочно менять климат».

Агля написал письмо своей сестре, которая проживала в Душанбе. Вскоре от нее пришло долгожданное письмо, где она писала: «Агля, братишка, приезжай. Буду очень рада. Вдвоем мы обязательно одолеем твою болезнь».

На второй день, как он приехал в Душанбе, Насиба принесла с базара полное решето, килограмма три, спелой алычи.

В один присест, к великой радости сестры, он одолел решето алычи, и ... ему стало плохо.

Целую неделю его выворачивало наизнанку, порой ему казалось, что жизнь покидает его измученное молодое тело... Но он преодолел эту слабость, еле слышно прошептав: «Не будь я Аглей, если не вылечусь». Постепенно начал оживать. Появился аппетит, стал выходить на свежий воздух. И уже через месяц, к удивлению врачей, его печень вошла в норму и он стал устраиваться на работу.

В ноябре 1958 года поступил слесарем-ремонтником на Душанбинский шелковый комбинат.

На комбинате была отличная спортивная база. Решил записаться в секцию штангистов. Встретился с тренером. Посмотрев на него, тренер покачал головой. Такого «дохляка» ему еще не приходилось тренировать.

«Парень, - сказал он с обезоруживающей прямотой. - Посмотри на себя. Краше в гроб кладут, а ты тяжести хочешь поднимать».

Но Агля настоял на своем.

И тренер сдался. Через полгода упорных тренировок этот «дохляк» приобрел отличную спортивную форму. Начав с 30 килограммов, он к удивлению тренера легко стал поднимать штангу в 120 килограммов!

Без спорта и тренировок он уже не мыслил своей жизни. Все свободное время проводил на стадионе. Играл в волейбол, баскетбол, теннис. У него появилось много друзей-спортсменов. Это было счастливое время: тебе 20 лет и жизнь только начинается.

В 1959 году Агля перешел на новую работу - слесарем-инструментальщиком в Душанбинское локомотивное депо, и поступил учиться заочно в Таджикский госуниверситет на механико-математический факультет. Он стал более собранным. Каждый день расписывал по минутам, однако тренировки не прекращал.

Пробуя себя в различных видах спорта, он искал то, что увлекло бы его на всю жизнь.

И он нашел - это спортивная ходьба.

ЛЮБОВЬ С ПЕРВОГО ВЗГЛЯДА

Вначале он записался в секцию бегунов. Уже в первых забегах тренеры с удовлетворением отметили, что к ним пришел перспективный спортсмен. В этой секции занимались настоящие звезды советского спорта, которые были известны не только в Советском Союзе, а и за рубежом. Это Мухамет-Садык Шакиров, впоследствии участник Мексиканской Олимпиады по марафону, Юрий Хмельков - мастер спорта по барьерному бегу, и многие другие, с которыми Агля подружился в те далекие годы.

В 1962 году Агля встретился с удивительным человеком, который окончательно определил его спортивное амплуа. Этим человеком оказался выдающийся спортсмен-«ходок», мастер спорта международного класса Григорий Пеничкин - пятикратный рекордсмен мира.

«Когда я впервые с ним встретился, - вспоминает Агля Ямгутдинович, - он уже был известен своими спортивными достижениями не только в Советском Союзе, но и далеко за его пределами. Гриша бегал довольно результативно. Его излюбленными дистанциями были 30 и 42 километра. Но он, прежде всего, ходок. Здесь ему не было равных».

- Агля, - перебиваю его, - а каков был твой результат в те годы?

- Без ложной скромности скажу, - заметил он. - Уже в 1964 году десять километров я одолел за 43 минуты 13 секунд! А началось все с того, что я подошел к Грише на стадионе и стал проситься в его секцию.

- Ты когда-нибудь занимался спортивной ходьбой? - спросил он меня.

- Нет, - отвечаю.

И он стал мне показывать, что такое спортивный шаг.

- Тренируйся, я уезжаю за рубеж на соревнования. Приеду, там посмотрим.

Через три недели мы снова встретились на стадионе. Он включил секундомер, и я пошел по беговой дорожке, которая равнялась 400 метрам. Прошел один круг, второй, третий...

- Хватит, Агля, - сказал Пеничкин. - Ты молодец для первого раза.

Через год тренер выставил меня на республиканские соревнования. Я стал серебряным призером. Через год подтвердил этот результат, а потом и превзошел всех.

В 1968 году Агля Ямгутдинович принимал участие в чемпионате Таджикистана вне зачета, дистанцию в 20 километров прошагал по нормативу мастера спорта СССР.

В 1997 году, в возрасте 59 лет - дистанцию в 5 километров он преодолел за 20 минут 22,5 секунды, что было не под силу даже молодым спортсменам. На протяжении 33 лет (последние 10 лет в группе ветеранов) участвуя во всероссийских, европейских и мировых чемпионатах, он удивляет спортивную общественность стабильностью своих высоких результатов.

В 1962 году у Агли Ямгутдиновича произошла еще одна судьбоносная встреча. Он вместе с младшим братишкой Рашитом и сестрой Насибой жили в частном доме, хозяином которого был дядя Вася. Жили как одна семья: дружно.

- Как-то вечером, - вспоминает он, - мы с Рашитом решили в доме устроить генеральную уборку. Нам хотелось к приезду сестры с работы сделать ей приятное. Мы мыли полы. Я залез с тряпкой под кровать, брат под стол. И в этот самый неподходящий момент пришла сестра. Но мы, не стесняясь, - своя ведь, продолжали ползать по полу с тряпкой. Сестренка смеется и говорит:

- Ребята, я не одна пришла, со мной гость.

Мы тут же выскочили из комнаты и, переодевшись, вернулись. Стали знакомиться.

Девушка слегка улыбнулась, протянула мне свою руку и сказала: «Венера».

Гляжу на нее, а руку не отпускаю. Она стала смущаться, видимо, вид у меня был счастливо-глупый, но все-таки ладошку свою потихоньку освободила. Насиба смотрит на нас и тоже улыбается, видать, поняла мое состояние.

- Агля, - сказала сестра, - Венера наша землячка из Башкирии. Ее родители живут в Благоварском районе. Она работает в ЦК Комсомола Таджикистана - заведующей отделом.

Ну вот, думаю, познакомился с красивой девушкой, а она большой начальник.

С первого взгляда полюбил я Венеру. Мне все в ней нравилось. Мне казалось, что такого певучего голоса нет ни у кого на всем белом свете! И хотя Венера вела себя с большим достоинством, однако начальницу из себя не изображала. Как-то я спросил ее о том, как она оказалась в Душанбе. Она объяснила:

- После того как не прошла по конкурсу (не хватило 0,5 балла) в Башгосуниверситет, я поехала к своим родственникам в Душанбе, где меня с этими же оценками хотели принять в Таджикский госуниверситет на юрфак.

Однако я здесь не стала учиться и на другой год поступила в Казахский госуниверситет, где окончила естественно-биологический факультет. Затем окончила Центральную комсомольскую школу при ЦК ВЛКСМ. Вначале работала в Пянджском райкоме комсомола, затем перевели в ЦК ЛКСМ Таджикистана.

Наша любовь, как я сейчас представляю, строилась не только на чувствах, но и на глубоком уважении друг к другу. Я, конечно, понимал, что до нее мне надо, как бы это точнее выразиться, дорасти, что-ли. Ведь что ни говори, она работник ЦК комсомола. А я кто? Рабочий локомотивного депо. Но я тянулся до ее уровня, стараясь прилично окончить университет. Здесь, наверное, не последнюю роль сыграл мой девиз: «Не будь я Аглей, если не окончу университет и не стану мужем этой красивой девушки!»

Дружили мы три года. Я окончил университет, и мы поженились.

У Агли Ямгутдиновича и Венеры Тимерьяновны две взрослые дочери. О детях они могут говорить бесконечно, так как дочери радуют родителей своими успехами.

- Агля Ямгутдинович, - спрашиваю его шутливо, - а ты помнишь, когда родилась Альфия, первая дочь?

Он мой вопрос воспринял всерьез и ответил:

- А как же?! Все до мельчайших подробностей, будто это было не тридцать с лишним лет назад, а только вчера. Роддом находился в километре от нашего дома. Я пришел в больницу пешком, взял дочку на руки, и мы втроем пошли домой. По дороге она ни разу не плакала. Я шел, и радость переполняла мою душу. Ведь я теперь не только муж, но и отец этой крошки. Когда ее распеленали, она громко заплакала.

- Почему она плачет? - спрашиваю жену. Она отвечает, что, возможно, ей не хватает материнского молока. Недолго думая, сбегал в магазин, купил молока, вскипятил его. И когда оно стало теплым, накрошил туда печенье. Так всегда делала моя мама, только вместо печенья крошила хлеб. Дочка с удовольствием принялась за еду. Так мы ее и вырастили.

Как-то я спросил Венеру Тимерьяновну, каков ее муж, Агля, отец их детей? Она ответила: «Я счастливый человек. Иной раз мне кажется, что своего мужа я выиграла по лотерее».

После окончания Таджикского университета Агля Ямгутдинович решил вернуться на родину. Встретили его тепло. Тут же устроился учителем математики в своей родной средней Старо-Матинской школе. Вечерами устраивали в школе различные вечера, концерты. Однажды поставили «полнометражный» спектакль известного татарского драматурга Карима Тинчурина «Казан солгесе». По ходу пьесы нужно было исполнить старинную татарскую песню. Но никто, к сожалению, в ауле не мог это делать. Тогда Агля Ямгутдинович обратился к матери. Сайма-апа не только сумела подобрать нужную песню, но и сама спела ее удивительно чистым, певучим голосом.

Успех спектакля был необычайным. Жители аула, прослышав про постановку, попросили еще раз повторить спектакль.

Такое в жизни не забывается...

МАСТЕР НА ВСЕ РУКИ

После активной спортивной жизни в Душанбе, аул показался тихим и сытым затоном. Вскоре Аглю Ямгутдиновича такая жизнь начала угнетать. Он понял, что в родном ауле хорошо проводить отпуск, а постоянно жить и работать, активно заниматься спортом лучше в городе.

Кроме того, Агля Ямгутдинович втайне лелеял еще одну мечту - он хотел заняться научной работой.

Так, после недолгих раздумий Агля Ямгутдинович оказался в Уфе.

Не сразу нашел себя Агля в городе своей юности. Кем только не работал: проректором по административно-хозяйственной работе Башгоспединститута (одновременно вел математику на педагогических курсах), старшим экономистом в республиканском Статуправлении, инструктором орготдела республиканского ДСО «Урожай»...

Он искал работу по душе.

И, кажется, нашел ее. Учитель по призванию и образованию, он поступил на работу в Башгосуниверситет, где проработал в общей сложности 22 года. В этом коллективе он прошел путь от старшего лаборанта до начальника учебной части.

Агля Ямгутдинович довольно успешно справлялся с этой живой оперативной работой, хорошо ладил с деканами факультетов, заведующими кафедрами и ректоратом.

До учебной части он работал старшим научным сотрудником на кафедре математического моделирования, которой заведывал профессор Семен Юрьевич Рудерман.

Казалось бы, интересная научная работа, серьезный научный руководитель. Что же стряслось? Спросить Кучумова было как-то неудобно, поэтому решил спросить об этом у самого профессора.

- Чтобы быть объективным, - сказал профессор, - я вам дам письменное заключение о его деятельности на кафедре.

И вот передо мной «документ» в две с половиной страницы.

«Работа в научной организации порождает своеобразные психологические проблемы. Лаура Ферми (жена известного физика), вспоминая период жизни своей семьи, связанный с работой над атомным проектом в условиях изоляции от внешнего мира, пишет, что, несмотря на комфорт, было очень нелегко: «Нас слишком много... одинаковых».

Академик П. Л. Капица, размышляя о том, каким должен быть научный институт, пришел к выводу, что коллектив должен быть небольшим.

Продуктивная научная группа состоит из людей, глубоко сосредоточившихся на решении своих специфических проблем. При этом «не научные» контакты, как внутри коллектива, так и на почве необходимости взаимодействия, с внешней средой сохраняются, постоянно приходится заниматься решением каких-то «непрофессиональных» проблем, на которые тратить время очень не хочется.

Сплоченности коллектива, представлению о комфортности обстановки на кафедре очень способствовала деятельность старшего научного сотрудника А. Я. Кучумова. Занимаясь своей тематикой, он опубликовал 25 научных работ по проблемам надежности штанговых глубиннонасосных установок, некоторые из них были написаны совместно с его братом Рашитом Ямгутдиновичем, который впоследствии стал известным ученым, профессором, академиком. В настоящее время он работает проректором по учебной работе Тюменского государственного нефтегазового университета. Интересуясь делами других членов кафедры, А. Я. Кучумов был одновременно организатором, координатором, помощником для всех членов коллектива, представителем кафедры во всех инстанциях университета и вне его. Говорили, что нет человека с более широкими связями, чем Кучумов. Если возникала надобность в контакте с каким-либо человеком, то первым делом выясняли, не знаком ли с ним Агля. И часто оказывалось, что Агля либо знает этого человека, либо знает кого-то, кто может с ним свести с хорошими шансами на успех. Как возникали эти знакомства и связи? Иногда оказывалось, что «нужный» человек из того же района Башкирии, что и Агля, иногда это был работник сферы школьного образования, которого, как правило, знал либо сам Агля Ямгутдинович, в прошлом учитель математики и директор школы, либо его жена - Венера Тимерьяновна, сотрудник Министерства народного образования.

Но чаще всего первопричина была в следующем: человек оказался в трудном положении, и помог ему выбраться не кто иной, как Агля Ямгутдинович Кучумов. Помощь людям, часто совершенно незнакомым, казалось, доставляет ему физическое удовольствие.

Если кто-то на кафедре вынужден был заниматься домашним ремонтом, срочным делом в саду, то обязательным напарником становился А. Я. Кучумов, который к этим делам подключал и некоторых своих знакомых. Мастер на все руки, он готов был делать все сам и охотно делился известными ему рецептами.

Само собой разумеется, что он был «своим» человеком во всех службах университета, и это очень облегчало дело кафедры.

Неудивительно, что на каком-то этапе его ценные организаторские качества уловила администрация университета и уговорила его принять должность начальника учебной части.

Профессор С. Ю. Рудерман».

Кроме основной работы в университете А. Кучумов длительное время выполнял два общественных поручения: он был общественным контролером Кировского районного Комитета Народного Контроля г. Уфы и председателем жилищно-бытовой комиссии профкома университета. Как общественный контролер он участвовал в проверках всех высших учебных заведений Кировского района, а также многих школ и средних специальных и профессионально-технических учебных заведений.

Эта хлопотливая работа была для него своеобразной школой по приобретению опыта.

Не легче было с другой общественной работой - председателя жилищно-бытовой комиссии университета. Самая трудная проблема любого учебного заведения - жилищная. Распределение квартир по закону и справедливости, к сожалению, не всегда получается. Выходило, что у администрации были свои аргументы и доводы - кому выделить квартиру в первую очередь, а кого отодвинуть. Агля - человек по характеру вспыльчивый и импульсивный. Иной раз ночи не спит, переживает, если чувствует, что неправильно поступили, не по совести. Особенно переживал за обслуживающий персонал, который хотя лекции студентам не читает, но тоже служит университету.

В таких случаях его как ржа железо точит совесть. Однажды на почве нервного стресса он слег в больницу с диагнозом «язва желудка» и провалялся там целый месяц...

Как-то его пригласили в городское управление народного образования г. Уфы и предложили должность директора Уфимского Дворца детского творчества имени В. М. Комарова (бывший Дворец пионеров). Прежде чем дать согласие на эту должность, Агля Ямгутдинович решил сходить туда инкогнито, без посторонних людей. Внешний вид этого Дворца был удручающим. Обшарпанные, давно не крашенные стены, кое-где отвалилась штукатурка. Краска вся выгорела и растрескалась. Зато обрадовали дети, да и преподаватели тоже. Они как бы не замечали этих неудобств, какие испытывали: не везде работали туалеты, плохо грели батареи, электропроводка была в аварийном состоянии.

В это время вся наша страна выглядела примерно так же, переживая безвременье, экономический кризис.

Жалко ему стало ребятишек и преподавателей-энтузиастов. Он дал согласие и приступил к работе.

ПЕНСИОННАЯ ПОРА ПРОДОЛЖАЛАСЬ НЕДОЛГО

В должности директора Уфимского Дворца детского творчества Агля Ямгутдинович пробыл семь лет, вплоть до ухода на пенсию.

До прихода Агли Ямгутдиновича во Дворце активно работали десятки различных кружков: хоровой, хореографический, спортивный, экологический, методический, научно-технический, прикладного искусства и другие. В них занималось около пяти тысяч детей. Местные власти изыскивали необходимые средства для работы этих студий и кружков. Однако на содержание и ремонт этого громадного внешкольного учреждения средств отпускалось явно недостаточно. Да и Агле Ямгутдиновичу манны небесной не обещали. Единственно, о чем просили: «Ищите спонсоров. Мы тоже поможем, но нам пока тяжело».

Сначала он решил привести здание в порядок. К властям не ходил. Все больше был на приемах у директоров предприятий, строительных трестов, частных предпринимателей. Не у всех, конечно, находил поддержку. Но постепенно здание Дворца (внешне и внутри) приняло приличный вид. Начали приобретать мебель, инструменты, создавать уют в комнатах и классах. А главное, значительно увеличили число кружков и студий.

Справедливости ради, нужно отметить, что Дворец детского творчества имени В. Комарова всегда отличался сильным составом творческих руководителей, педагогов. Многие их них талантливые личности.

Некоторые педагоги бывают не в меру капризны, по-детски наивны и непрактичны.

Директору приходилось считаться с этим, так как они были одержимы любовью к детям и искусству, творили чудеса...

Ежегодно во Дворце проводится свыше ста различных массовых праздников и смотров, где отчитываются не только члены студий и кружков, но и их руководители.

Мне вспоминается, как в 1998 году, перед своим уходом на пенсию, Агля Ямгутдинович пригласил меня на отчетный концерт хореографической студии.

К началу концерта зал Дворца был переполнен зрителями, в основном родителями, дедушками и бабушками, а также товарищами и одноклассниками выступающих. В руках у многих цветы.

Отчетный концерт проходил около двух часов. Дети продемонстрировали различные танцы: народные и классические, бальные и спортивные, парные и одиночные, русские и национальные, европейские и латиноамериканские.

Изумительные костюмы, великолепное музыкальное сопровождение, филигранно отточенный рисунок каждого танца, синхронность движений - все радовало и умиляло до слез. Концерт прошел на высочайшем профессиональном уровне.

Учитывая, что Агля Ямгутдинович сам мастер спорта, во Дворце с его приходом увеличилось число спортивных секций. В тринадцати секциях занималось свыше 1200 детей.

Агле Ямгутдиновичу шел 61 год, когда он оставил должность директора Уфимского Дворца детского творчества имени В. Комарова.

Пенсионная пора продолжалась недолго. Как-то он зашел в родной Башгосуниверситет, навестить своих друзей и знакомых. Зашел к первому проректору профессору Б. С. Галимову. Узнав, что он молодой пенсионер, тот с ходу предложил ему должность диспетчера в учебном отделе.

Кучумов согласился с предложением профессора и на другой день вышел на работу.

Казалось, все вернулось на круги своя и он надолго устроился в родном коллективе. Но, как говорят, мы предполагаем, а бог располагает. У Агли Ямгутдиновича умер младший брат - Геннадий. Он был предпринимателем. Его вдова Розалия Лябибовна обратилась к Агле с просьбой - помочь ей продолжить дело его брата. Скрепя сердцем Кучумов расстался с университетом и занялся не совсем обычным и знакомым ему делом. Но, как говорят, не боги горшки обжигают. Он начал осваивать новую профессию...

ОН ОБЪЕХАЛ ВЕСЬ МИР

За последние сорок лет своей трудовой деятельности Агля Ямугтдинович жил напряженной спортивной жизнью. Он уже давно ветеран, активно выступающий на различных соревнованиях по спортивной ходьбе: республиканских, российских, европейских и международных. Он добивается феноменальных результатов.

Я, откровенно говоря, запутался в его наградах и званиях, а также в каких городах и странах он бывал.

Наконец он представил мне «документ», подтверждающий практически все его соревнования и результаты.

Таким образом:

свыше трех тысяч километров, не считая тренировок, прошагал Агля Ямгутдинович на соревнованиях различных уровней;

на открытом первенстве Ассоциации ветеранов легкой атлетики РБ, проведенном в Уфе в мае 1996 года, Агля Ямгутдинович, заняв I место, опередил второго призера на 14 минут, хотя был старше его на 14(!) лет;

на проведенных в г. Пензе (1996-1998 гг.) соревнованиях Ассоциации ветеранов спорта на 3 и 5 километров Агля Ямгутдинович установил мировые рекорды.

6 января 1999 года газета «Комсомольская правда» (по Башкирии) опубликовала данные Госкомспорта по подведению итогов Олимпийского 1998 года по различным номинациям (самый результативный спортсмен и т.д.), Агля Ямгутдинович вышел в самую престижную номинацию «Живая легенда Башкирского спорта, легкоатлет». Думается, при жизни получить подобную номинацию - это уникальное явление.

Трудно поверить в то, что он объехал весь мир.

Нашему башкирскому земляку рукоплескали жители Чехии и Италии, Греции и Бельгии, Японии и Соединенных Штатов Америки, Австралии и других стран.

В 1978 году он перенес операцию. 14 лет пытался начать тренировки, но безрезультатно, боли не оставляли его.

В мае 1992 года через не могу заставил себя тренироваться. Сначала один раз, потом два раза в неделю…

И вот первая победа над собой в марте 1993 года. Участвуя в зимнем первенстве России по легкой атлетике среди ветеранов в городе Челябинске на дистанции пять километров по спортивной ходьбе он завоевал серебряную медаль. И вернулся в большой спорт ветеранов...

- Агля Ямгутдинович, ты вслед за поэтом Владимиром Маяковским можешь с полным правом сказать: «Я земной шар чуть не весь обошел...» Скажи, пожалуйста, какие зарубежные соревнования были для тебя самыми трудными?

- Знаешь, легких соревнований, тем более международных, не бывает.

- И все-таки, - настаивал я. - Расскажи мне хотя бы о нескольких зарубежных поездках?

- Хорошо, - согласился он.

В 1993 году я выехал в Японию на Х чемпионат мира по легкой атлетике среди ветеранов. Чемпионат проходил в городе Миядзаки, где я был заявлен на дистанцию в 5 и 20 километров.

По приезде на место всем спортсменам раздали буклеты, где записаны: фамилия и имя участника, из какой он страны и на какой дистанции будет участвовать.

Нашел в буклете свою фамилию. Оказалось, что я не ходок, а бегун. И бегу я на 1500 метров. Возмущенный, обращаюсь к президенту Ассоциации ветеранов легкой атлетики господину Маршеву.

Но господин Маршев ничего не сумел сделать, и меня сняли с дистанции 5 километров, а это самая коронная дистанция. Что делать? Сердце разрывается на части. Столько потратить средств и ни с чем возвратиться домой.

На этой дистанции победил колумбиец Рамирес, его время - 23 минуты 20,88 секунды. Я решил проверить себя. Вышел на стадион. Один румын согласился включить секундомер, и я пошел. Дистанцию прошел за 23 минуты 9,8 секунды! Это на 11 секунд лучше победителя.

Через три дня предстояла ходьба на 20 километров. Ситуация такая же, что и на 5 километров. Я не заявлен. На сей раз господин Маршев настоял на том, что я должен выйти на старт. И я вышел.

Наша команда (все трое из Уфы) оказалась «золотой». В личном зачете я завоевал бронзовую медаль.

В июне 1994 года я получил приглашение в Грецию на чемпионат Европы ветеранов спорта. Делегация от России была довольно большой, свыше 300 человек. Нас отправили из Москвы в Грецию на автобусах. Трое суток в пути, без должного питания и отдыха, к тому же я в такое время года умудрился сильно простудиться.

Наконец приехали на место, устроились в гостиницу. У меня поднялась температура, а через два дня начало соревнований. Мои товарищи ушли на тренировку, а я головы не могу поднять. Вместе со мной в комнате жил парень из Самары - Ваня Богданов, хороший доброжелательный товарищ. Сильный бегун - марафонец. Он тоже с утра ушел на стадион. Тоскливо в номере одному. Чего только не передумал я в тот день? Было обидно, что так бесславно может окончиться моя зарубежная поездка. Вечером Иван вернулся. Мы разговорились.

- Знаешь, Ваня, - говорю я, - если завтра спадет температура, я все-таки выйду на старт.

- Ты что, с ума сошел, самоубийца. Угробить себя хочешь, Агля? Да шут с ними, с этими соревнованиями. Не дури. А если спадет температура, лежи в комнате и отдыхай. На улицу не выходи, там жара невыносимая.

Но я не был бы Аглей, если бы отступил!

На другой день температура вроде бы спала, и я твердо решил: выйду на старт.

И вот старт! Вместе со мной на старте 49 участников из разных стран в возрасте от 55 до 59 лет. Рядом стоят бывшие чемпионы бывшего СССР Гена Сысоев из Санкт-Петербурга и Ирбе из Латвии. Решил держаться около них.

Стою нервничаю. Вынул из кармана жвачку «Дирол» без сахара, положил в рот. Внутри стало прохладно, боль в горле ослабла.

Наконец раздался свисток и мы пошли. Иду за Геннадием и Ирбе след в след. Прошли чуть меньше половины пути. Нас обходит итальянец Пилличи и француз Каудрон. Вижу, Гена тяжело дышит, сдает скорость и Ирбе. Тут я про свою болезнь забыл, злость клокочет в груди. Обхожу своих ребят. Через десять минут «достал» француза, а впереди метрах в семидесяти пяти «маячит» итальянец. Прибавляю скорость. Разрыв между нами сокращается, но не так быстро, как бы я хотел. Хочу дотянуться до него, осталось каких-то двадцать-двадцать пять метров, но тут финиш. И я оказался серебряным призером...

На другой день мы должны были пройти дистанцию в двадцать километров. Сил у меня было немного, все-таки сказывалась болезнь. Но все равно я решил выйти на старт, поставив перед собой скромную задачу, - просто одолеть эту дистанцию.

Вышел на трассу. Первые десять километров дались мне с большим трудом, не хватало воздуха. Я чуть сбавил скорость, отрегулировал дыхание и снова начал убыстрять шаг. Но, как и в первом случае, я упустил время. Тем не менее, на финиш я пришел четвертым! Результаты окрылили меня, и я дал себе слово: по приезде домой начать систематические тренировки.

ФАРФОРОВЫЕ МЕДАЛИ

Не прошло и трех месяцев после моей поездки в Грецию, как в конце сентября того же года оказался на «краю Земли» - в Австралии, где проходили Международные спортивные Игры. Всего туда приехало 35 тысяч участников из 70 государств. Из России прибыла довольно большая делегация - 400 спортсменов. В течение двух недель мужчины и женщины состязались в 30 видах спорта, каждый в своей возрастной группе. Самым младшим было по 25 лет, самому старшему 101 год!

Основная группа спортсменов была в возрасте 35-60 лет. На Играх участвовали многие выдающиеся спортсмены, бывшие чемпионы Олимпийских игр, что придавало соревнованиям определенную торжественность и значимость.

За сборную России по легкой атлетике участвовали и наши башкирские ходоки - чемпионы мира 93-го года в Японии: Рифхат Султанов, Нариман Айтмухаметов и я, а также ходок Ирик Шарафетдинов и бегун Фаниль Халиуллин.

Главными нашими соперниками были спортсмены-ветераны из Австралии, Германии, Италии, Америки.

На этот раз я был в отличной спортивной форме. Первая дистанция - пять километров. Сразу со старта взял быстрый темп и возглавил группу. Уже через пять кругов, это где-то два километра, я опережал австралийца Мюррея, примерно метров на двести. Чувствую себя прекрасно, лечу как на крыльях. И вдруг боковой судья делает мне замечание-предупреждение, что я нарушаю технику ходьбы. Еще два таких предупреждения, и меня могут снять с дистанции. Я понял, что судья подсуживает австралийцу. И решил схитрить. Резко сбавил темп ходьбы. Под аплодисменты своих соотечественников Мюррей «догоняет» меня через три круга. Идем рядом, вышли на финишную прямую. Хочу вырваться, но боюсь судей. Будь что будет! На последних трех десятках метров я все-таки вырываюсь вперед и первым пересекаю финишную ленточку. В результате получил золотую медаль.

На другой дистанции в 10 километров рисковать не стал и пришел вторым. Там, в Австралии, познакомился с бывшим нашим соотечественником, который жил в СССР, потом переехал в Китай, а затем в Австралию. Он работал заведующим какой-то лаборатории. Однажды он пригласил меня в собственный дом, показал свое хозяйство. Игорь по национальности украинец. Прекрасно поет на русском, украинском и английском языках. Несмотря на свои 55 лет, берет уроки у педагога по вокалу. Что поразило в Австралии? Разноязычность населения. Такое впечатление, что представители всех государств мира приехали жить на этот остров.

А главное, конечно, открытие и закрытие Игр, их организация, сервис и четкость работы всех служб.

Один из руководителей нашей спортивной делегации Александр Гомельский в газете «Известия», подводя итоги этих престижных соревнований, в частности, писал:

«Я был на семи Олимпиадах, на десятках других международных спортивных состязаниях. Казалось бы, видел многое и удивляться уже нечему. И тем не менее, буквально поражен размахом, числом участников, организацией Игр ветеранов.

Происходившее в г. Брисбене - это чрезвычайно поучительный и очень заразительный пример для всего мира, и конечно же для России, других государств на территории бывшего СССР».

Две недели пролетели как один день. Последний вечер... я прощаюсь со своим новым другом Игорем. Он показывает мне ночной город. Потом мы долго стоим на берегу реки и долго поем песни на разных языках. Здесь звучала песня и о Волге-матушке реке, песня о Днепре и красавице Агидели, о соловушке.

Прохожие останавливаются возле нас, внимательно слушают, а потом аплодируют.

Пел я русские и башкирские песни на далеком, немыслимо далеком, зеленом континенте и на душе становилось легче, будто побывал дома...

... В июле 1996 года в Бельгии проходил чемпионат мира по спортивной ходьбе на 30 километров, по шоссе - старт со стадиона. До места соревнований, как всегда, из Москвы добирались на своем автобусе. Трое суток в пути. Ноги затекли и одеревенели. Питание всухомятку. Едем через Брест, пересекаем Польшу, Германию, Голландию и, наконец, проехав всю Бельгию, добрались до города Брюгге у самого Северного моря.

Городок старинный, построен в VII веке, очень компактный и зеленый, словно игрушечный. Нас, приехавших под вечер, никто не встретил. Кое-как устроились на ночлег в одном из парков под открытым небом. Спать было не очень уютно, так как с моря дул холодный влажный ветер.

Только утром нас устроили в гостиницу, а в обед должны были начаться соревнования. Немного отдохнув и легко позавтракав, мы решили заранее прибыть на место соревнований, чтобы немного размяться. Однако, прибыв на стадион, мы узнаем, что соревнования перенесли на час раньше и нас «забыли» предупредить. Участники соревнования уже ушли со старта минут двадцать назад. Мы настояли, чтобы нам дали старт. Но судейская коллегия заявила, что отправит нас со старта только при условии, что эти двадцать минут мы уже были «в пути». Ничего не оставалось делать, как согласиться на 20 минут «форы» участникам соревнования. Конечно, перед нами любезно извинились. Думаю, что «забывчивость» судей не была случайной. Наша команда была одной из сильнейших, и кому-то, видимо, не очень хотелось, чтобы мы участвовали.

Дали старт, и мы пошли. Нет, мы не пошли, мы рванули что было сил. Иду как на ходулях, ноги не успел размять. Однако постепенно все пришло в норму. Я возглавил группу. Где-то на полпути обгоняю первого спортсмена, потом второго, третьего, четвертого, пятого... Трассу в 30 километров я одолел за 2 часа 49 минут. Если бы вышли с первой группой, то мой результат превысил бы результат победителя на 8 минут. А так я оказался пятым, а команда заняла четвертое место.

Судейская коллегия награждала медалями за первые шесть мест. Мне вручили две фарфоровые медали...

После официальной церемонии награждения и обеда в тот же день на своем автобусе мы выехали на родину.

ПРЕВОЗМОГАЯ БОЛЬ

Не менее драматично складывалась у меня ситуация в Соединенных Штатах Америки. В конце 1999 года я выехал в Нью-Йорк на чемпионат Америки скороходов-ветеранов спорта. Поразило, что и стар и млад занимаются физкультурой и спортом. Все улицы, дорожки парков и скверов по утрам и вечерам заняты бегунами, спортсменами. А в воскресные дни создается впечатление, что весь город, вплоть до инвалидов в колясках, вышел на беговую дорожку. Бросается в глаза их трудолюбие. Обеденный перерыв всего 15-20 минут.

В то же время народ там равнодушный. Хотя внешне все друг другу улыбаются, но от этих улыбок ни жарко ни холодно. В их равнодушии убедился на собственной шкуре, о чем пойдет речь дальше.

Прибыли мы в Америку 12 октября. Соревнования длились два месяца, до 12 декабря. Весь чемпионат проходил в Нью-Йорке, в центральном парке. На жилье я устроился у своего друга, Рифхата, который живет в Нью-Йорке.

Каждое утро выхожу в парк на тренировку. Еще в самолете почувствовал боль в коленке. Это катастрофа! Видимо, дома я слишком усиленно тренировался. А на колено при ходьбе падает самая большая нагрузка. Пытаюсь не паниковать, не расслабляться.

Первая дистанция - тридцать километров. Стою вместе со всеми на старте. Колено болит, но я пытаюсь об этом не думать. Старт! Превозмогая боль, с первых шагов выбиваюсь в первую группу. Иду, колено болит. В первой группе человек шесть или семь. Начинаю прибавлять скорость. Обгоняю одного, второго, третьего... Наконец впереди никого! Я один! «Так держать!» - говорю сам себе и повторяю как заклинание: «Не будь я Аглей, если позволю кому-либо обогнать меня!», а сам все дальше и дальше ухожу от группы. К финишу пришел, как говорится, «в гордом одиночестве». Заработал золотую медаль.

Выступая в команде, снова заработал золото.

Впереди самый ответственный, самый престижный трехэтапный розыгрыш «Гран-при» (трижды по пять километров).

Судьба словно испытывала Аглю на прочность. Агля рассказывает:

- Несчастье произошло в 11 часов ночи. Я заканчивал тренировку. На дорожке дрались две собаки, а их хозяева с интересом наблюдали за этим. Я решил обойти дерущихся собак, сошел с дорожки, обо что-то споткнулся и неудачно упал. Почувствовав боль в груди, я вскрикнул. Хозяева же собак, вместо того чтобы помочь мне, быстро взяв четвероногих за ошейники, скрылись за углом даже не взглянув на меня. Еле поднялся. У меня оказался закрытый перелом ребра. Любое неосторожное движение вызывает дикую физическую боль. Нельзя ни нагнуться, ни выпрямиться, ни глубоко вдохнуть.

При таких травмах спортсмена обычно снимают с соревнований. Но не таков наш герой. Утром, туго перебинтовав грудь, он вышел на дорожку. Боль вроде бы притупилась. Ребята, узнав о его травме, уговаривали не участвовать в соревновании. Но разве можно остановить Аглю. Стиснув зубы от боли, он вышел на старт!

И завоевал главную награду чемпионата Америки «Гран-при»!

Второй, серебряный, призер соревнований, знаменитый американец Боб Баррети пришел на финиш спустя... 2 минуты.

При вручении награды участники соревнований и болельщики узнали от переводчика, в каком состоянии Агля Ямгутдинович завоевал главный приз.

Там, на месте соревнования, все присутствующие устроили посланцу России и Башкортостана пятиминутную овацию. Это зрелище было неописуемо. Его чествовали как национального героя. В то же время не трудно было догадаться, что чувствовали сами американцы, когда их главный приз достался не их соотечественнику.

- Агля, - спрашиваю его, - что ты чувствовал в те счастливые минуты?

Он, не задумываясь, ответил:

- Не поверишь! Я стою с наградой на пьедестале почета и почему-то ни с того ни с сего вспомнил свой родной аул КатаевО, свою первую победу на коньках, когда я, ученик 4 класса, обогнал не только своих одноклассников, но и ребят старших классов. Тогда ребенком я чувствовал себя победителем, так же, как в Америке.

Позднее, когда разговор заходил о тех или иных зарубежных соревнованиях, Агля Ямгутдинович неоднократно подчеркивал, что в чужой стране, обостряются патриотические чувства. Как никогда, ты начинаешь осознавать, откуда ты, какое государство представляешь.

И конечно же хочется победить, черт возьми, не будь я Аглей!

- Вот ты рассказываешь о том, как в чужой стране чествуют победителя. А как тебя встречают на Родине? - спрашиваю Аглю.

Я не ожидал, что мой вопрос несколько озадачит собеседника.

- По-всякому, - неопределенно произносит он.

- А все-таки? - не унимаюсь я.

- Дело в том, - медленно начал он, - что на многие всероссийские и международные соревнования, куда меня приглашают, нужно ехать на собственные деньги. Одна только дорога разорит любого. Ведь порой надо ехать на край света. Наш республиканский Комитет по спорту и рад бы помочь, но и у него не густо в кармане. Вот и приходится искать спонсоров. Ну а кто за здорово живешь даст тебе такие большие деньги? И все-таки замечательные люди находятся. Их не так много, но они всегда идут мне навстречу.

Однажды еду с одного престижного международного соревнования. Душа поет: завоевал три медали. Приезжаю домой. Не успел распаковать чемоданы, как на работу явились представители финансово-контролирующих органов. Вместо того, чтобы хотя бы формально поздравить меня с победой - все-таки перед ними чемпион мира, - они учинили допрос в угрожающем тоне.

- На какие средства ездили за рубеж на соревнования?

Задают вопрос так, словно заранее знают ответ, что я залез в государственный карман. Объясняю, что деньги дали спонсоры.

- Какие?

Называю фамилию спонсора, место его работы. Они требуют соответствующие распоряжения, финансовые документы. Самым тщательным образом проверяют всю финансовую документацию по месту моей работы. Проверяют день, два, неделю. Потом, ничего не объясняя, уходят, так как ничего криминального не находят.

Я на них не в обиде, у них работа такая, но хотя бы извинились за моральный ущерб.

Как-то спрашиваю одного ревизора, в чем все-таки дело? Почему проверяете? Отвечает загадочно:

- Сигнал был (как правило, анонимный).

Думается, эту проблему нужно решать. Создавать общественные фонды, чтобы спортсмен мог спокойно ехать на соревнования. Ведь речь идет не о поездке к теще на блины, а на серьезные международные соревнования. В конце концов, речь идет о престиже нашей Родины...

КОГДА ДУША ПОЕТ

Осенью 2000 года родному для Агли Бакалинскому району исполнялось 70 лет! Решили устроить марафон в 180 километров по маршруту Уфа - Кушнаренковский - Чекмагушевский - Бакалинский районы. Привлечь в названных районах к участию в этом пробеге сотни спортсменов - лучшего подарка не придумаешь!

В Интернете в начале января 2001 года появилась информация Башинформ, журналиста Николая Ермоленко под заголовком «Восемь страниц о здоровье». В ней он сообщал:

«Уже давно лежит снег, ушла в историю последняя летняя Олимпиада, поэтому появление буклета с эмблемой «Сидней-2000» выглядит совершенно неожиданно. Но что поделать, если именно баталии на зеленом континенте и благородные олимпийские идеи вдохновили трех энтузиастов, которым в сумме больше 180 лет, на проведение легкоатлетического пробега «Здоровье» по маршруту Уфа - Бакалы. Герои супермарафона - прославленный ходок-ветеран Агля Кучумов, призер и лауреат журналистских конкурсов Фирдаус Зиганшин и маститый бегун Александр Мрясов прошагали и пробежали в общей сложности 175 километров, по пути своего следования встречая восторженный прием жителей трех районов, поддержку глав администраций. Но еще больше порадовали пропагандистов здоровья повсеместно присоединявшиеся группы местных бегунов, которые хотя и не достигли конечного пути, но преодолели значительные расстояния. Дополнительная агитация во время встреч с жителями Кушнаренковского, Чекмагушевского и Бакалинского районов довершила свое дело. Нет сомнения, что примеру неугомонных «старичков» последуют многие и очень многие люди, которые поняли, что хозяева своего здоровья - они сами».

Каждая районная газета, где проходил марафон, давала восторженные информации, богато иллюстрированные фотоснимками участников пробега.

Бакалинцы были свидетелями и участниками уникального и редкостного события, когда вся трасса была усыпана цветами. Такого почета, какого были удостоены участники марафона, Агля Ямгутдинович в своей долгой спортивной жизни не видел, даже в хваленой Америке.

Агля Ямгутдинович не только выдающийся спортсмен, но он и прекрасно поет (у него баритон), хорошо рисует, разбирается в дизайне.

Отлично помню, как много лет назад на встрече с ветеранами войны - преподавателями и сотрудниками университета, Агля Ямгутдинович пел лирическую песню композитора Загира Исмагилова «Был - былым». Чистым молодым голосом пел он эту песню. И казалось тогда, что все соловьи прилетели на эту встречу, растревожив ветеранов войны своими воспоминаниями об ушедшей боевой молодости...

Честно говоря, я был приятно удивлен этому новому открытию его таланта.

А потом несколько раз, слушая в его исполнении башкирские песни по местному радио, я невольно задавал себе вопрос: если бы не спорт, если бы не педагогическое призвание, мог бы Агля Ямгутдинович стать профессиональным певцом? После недолгих раздумий, я ответил утвердительно.

На самом деле, не имея музыкального образования и не занимаясь у специалиста вокалом, он поет так, что невольно получаешь истинное эстетическое наслаждение. Ибо там, где не достает профессионализма, подключаются душа и сердце певца. Особенно хорошо ему удаются лирические песни и горловое, исконно народное башкирское пение.

- Я из поющей семьи, - говорит Агля Ямгутдинович. - Пели мои родители, все родные братья и сестры. Как сейчас помню первые послевоенные годы. Вечерами, после трудового дня, возле нашего дома собиралась молодежь и взрослые семейные мужчины и женщины. Мой отец выходил на улицу, садился на лавочку и начинал играть на своей «саратовской» гармошке и петь песню. Голос у него был сильный, певучий. Потом переходил на частушки, которые под его аккомпанемент пели односельчане. Сколько, бывало, смеха, шуток слышалось вокруг! Потом молодежь просила отца исполнить плясовые и танцевальные мелодии...

А то едем с отцом на колхозной лошади в лес за дровами или на луг за сеном. Отец во время этих поездок все время пел или насвистывал какие-то мелодии... Такое не забывается. Невольно всплывает в памяти моя мама. Как наяву вижу ее, сидящую у окна и ловко орудующую спицами и тоже поющую.

Один из братьев - Геннадий даже хотел стать профессиональным певцом, готовился поступить в Уфимское училище искусств. Правда, родные отговорили его. Отец считал, что песня - это отдых, а не работа, тем более для будущего мужчины. Гена был послушным сыном и стал профессиональным спортсменом, окончив Ленинградский институт им. Лесгафта. Он в три года пел с начала и до конца песню «Зулейха», удивляя всех родных и близких. С детства пою и я. Пою не только дома, но и в гостях у родственников и близких знакомых.

Порой, когда спортивная судьба забросит меня на край света - в Австралию, Японию или США, я пою на приемах, которые устраивают спортсменам хозяева соревнований.

Каждый раз, когда я выхожу на сцену и начинаю петь башкирские песни, которые гости и хозяева, может быть, никогда не слышали и больше не услышат, передо мной в памяти встает мое детство, мои родители и близкие, мой аул, где я родился, моя семья и моя Уфа. Мне кажется, что песня - это часть моей жизни, что-то близкое и сокровенное, что следует беречь.

Что ни говори, но время идет, и Агле Ямгутдиновичу уже немало лет. В народе говорят: «Старость - не радость». Но эти слова никак не подходят к нему. Он редко прибегает к помощи лекарств. Его «лекарствами» является спорт и только спорт.

- Мои достижения в спорте, - утверждает Агля Ямгутдинович, - не только вдохновляют меня на новые победы, но постепенно как бы отодвигают мою болезнь в сторону. Осознав это, я уже продолжаю заниматься спортом не только во имя результатов и побед, но больше всего для своего здоровья. Я со временем почувствовал, что мои болезни перестали меня беспокоить. Я «программирую» себя различными упражнениями на хорошее настроение, чтобы снять стрессы, которые частенько возникают на работе и в быту. Спорт заражает меня положительными эмоциями, желанием жить и радоваться жизни.

Как-то года два назад, давая интервью одной из республиканских газет, он сказал: «Спорт для меня - это все, и прежде всего, радость жизни!»

© "БЕЛЬСКИЕ ПРОСТОРЫ", 2003

WEB-редактор Вячеслав Румянцев