Валентин СОРОКИН 

ПОКА ГОРИТ ЗВЕЗДА

О проекте
Проза
Поэзия
Очерк
Эссе
Беседы
Критика
Литературоведение
Naif
Редакция
Авторы
Галерея
Архив 2002 года

XPOHOC

Русское поле

НОВОСТИ ДОМЕНА

ГОСТЕВАЯ КНИГА

МОЛОКО

РуЖи

БЕЛЬСК

ПОДЪЕМ

ЖУРНАЛ СЛОВО

ВЕСТНИК МСПС

"ПОЛДЕНЬ"

ГАЗДАНОВ

ПЛАТОНОВ

ФЛОРЕНСКИЙ

НАУКА

РОССИЯ

МГУ

СЛОВО

ГЕОСИНХРОНИЯ

Опубликовать в журнале "Молодая Гвардия" мне эти стихи не удалось, но поэт Станислав Куняев повернулся ко мне - глубоким, трагичным и русским, русским. Много лет пролетело, а творчество Станислава Куняева незыблемо: сурово-честное, проникновенно-современное и, как наша жизнь, полна горьких размышлений, внезапных кратких веселий, а далее последовательной заботы и борьбы за лучший завтрашний день, за свет русский на земле русской...

Зачем в разгаре дня

страшиться темноты -

пока бессмертен я,

пока бессмертна ты,

пока шумят моря,

пока поёт вода,

пока цветут поля,

пока горит звезда.

Словно поэт интуитивно слышит голос невидимый: "Если ты перестанешь восхищаться и радоваться красоте и верности, нежности и вдохновению - кладбища отодвинут васильковое поле, и в очах твоих, поэт, ужас заговорит!". Ведь никому, ни одному поколению русских людей не удалось пройти путь свой нормально, без подвохов и жестокостей власти, без ранних крестов и ранних слез, выдавленных из русских сердец собственными и закордонными палачами.

Слух поэта - вещий. А глаза поэта - ясновидящи. Нет боли в России, не разбудившей поэта. Нет беды в России, не коснувшейся поэта. И не случайно, а по праву обдуманной и выстраданной судьбы Станислав Куняев назвал книгу - "Сквозь слезы на глазах"... Разве мы, шестидесятники, могли представить, как маленький, толстенький, мокрогубый Гайдар начнёт обворовывать нас в сберкнижках тощих, в избах кособоких, в квартирах длинноочерёдных?..

Печаль какая кричит в строках поэта:

Мои друзья, вы вовремя ушли

От нищеты, разрухи и позора,

Вы стали горстью матери земли,

Но упаслись объятий мародёра.

Книга Станислава Куняева - соборная: в ней - присутствие времён и поколений. Страшный опыт времён и страшный опыт поколений не дают покоя поэту: время у поэта - с единой исторической памятью и единым взглядом поколений. Они, поколения, строили, защищали, ложились под братские кресты и под братские обелиски, но явились предатели, сговором и таиною, злобою и хищничеством столкнули в распрях народы, обрушили гимны и гербы великого государства:

Ратным ветром веют предчувствия и порывы поэта:

Найден Крест - потеряна подкова.

Если знать бы, где гора Голгофа,

Побрели бы - пусть скорей распнут...

Но боюсь, что русские дороги

Извернутся - бросятся под ноги,

К Полю Куликову приведут.

Куняев очень осанистый поэт - тема его стихотворений и поэм широка и устойчива. В ней, из неё прорастают и утраты и приобретения поэта: озарения его и его промахи - знал бы, где упасть, соломки подстелил а падать на камни разочарования, на пустынный песок обманов нам ли не приходилось?.. Тёртые.

Душа болит за всех - за мертвых и живых...Талант и творчество Станислава Куняева, поведение его среди нас в трагические дни - слитны, чуть-чуть позванивают боевою кольчугой. Калужанин... Поле Куликово - рукой подать. Нельзя быть иным, да мало русских поэтов осталось, как смерч пронёсся между ними. И не только поэты русские - русский народ поредел. Заметить сложно ли?..

Жалость к ближнему, необыкновенная доброта - миг самоврачевания у Куняева ищет возможности потереться щекою о щёку, но более мудрую, более измученную порядками устроителей благоденствия, взирающих на нас из кабинетов Кремля: им эндак удобнее.

...а бабка, плечи зябкие сутуля,

допытывает умного меня:

- Мне, золотко, сказала Пелагея,

что Сталина на днях из Мавзолея

убрали за жестокие дела... -

И продолжает монолог старуха - пленница налогов и ударных работ:

- Я, золотко, не знаю ничего,

кто виноват. Но воины его

лежат в земле, и мой Сережа с ними... -

Молчим, глядим - огнями голубыми

охвачен черный уголь антрацит,

и в комнатёнке нашей стало жарко,

а, бабке, вижу, всех на свете жалко,

всех, кто зарыт, и всех, кто не зарыт.

Так-то!.. Иногда поэзия Станислава Куняева - воинственна, но в целом - примирительна, грустна и доверчива: доверчивость - признак силы и воли. Станислав Куняев - сильный поэт! Первый он, второй, третий ли в русской поэзии, но поэт - сильный! Повторяю: на первых, вторых и третьих делят нас, как я не раз имел удовольствие замечать, делят нас окололитературные обожатели жареных кур, пожиратели дармовых критических салатов и вкусных бутербродов, сунутых кругломордым пожирателям расщедрившимися руководителями, начальниками. Противно наблюдать, как застольная самоуверенная фраза, отпущенная на свободу влажным литературным мордуном, одышковато нас извещает:

"Слабоухов Авдей Авдеевич, я убеждён, и вы не оспаривайте, Слабоухов Авдей Авдеевич - первый поэт России сегодня, первый поэт!.." Кто снабдил мордуна удостоверением на право раздавать нам, поэтам ру­сским, порядковые номера, кто? И чем занят он, мордун, чем отличился в русской литературе? Ну, жареную курицу жуёт. Ну, бокал осушает. Ну, в президиуме фотографично держится, а дальше? Давно замечено: что ни смачнее и ни одутловатее румяные щеки литератора, тем худосочнее слово его, тем бестрепетнее разум и совесть его. Действительно: курица - не птица!.. И действительно: талант - горе, а не застольное корыто!..

Что говорю как гражданин страны,

которой нет начала и предела,

где все мы одинаково равны

пред ликом Данта и строфой Гомера.

Конечно, смешно, когда человек, литературный индюк, плотно наевшись, готов пронумеровать поэтов русских, но ещё смешнее, когда какой-нибудь тощий лирик или справный эпик "клюнет" на подобную нумерацию, клюнет, а покопайся в его сочинениях - нищета заносчивая!.. Недавно со мною нервно высокомерил вития, жалел русскую поэзию нашу, мол, нет её, а углубился я серьёзно в его стихию - без чувства она, без языка она и без озарения она: раздутый и загубленный специалистами превозносить и утверждать то, чего в нём не присутствовало никогда.

На частоколе сохнут невода,

вдоль берега шумит волна морская,

пошёл прилив, и зажила вода,

а над водой прошла лебяжья стая.

Да, лебяжья стая над ним прошла, он и не заметил... И более противно, когда, как московская удавица, засасывая, всё-таки, жареную курицу в рот, пронумеровывает нас, жуя, литературная глупая дама, позабывшая родить, но погрузившаяся за "творческий стол" поглотать крутую пишу... Комедия.

Творческая позиция Станислава Куняева - поиск смысла и поиск слога, выражающих жизнь, суть её, и, безусловно,- движение навстречу собстве­нной судьбе, безусловно. Гражданская позиция поэта Станислава Куняева - тревога русского человека о земле, им наследываемой, печаль о её убогом виде, гнев на тех, кто, руководя нами, народом русским, землёю русской, торгует и нами, и ею, и нашей исторической надеждой на лучшую долю. Без тех духовных опор, внедрённых в родной мир кровного народа, как бы сформировался и как бы выжил русский поэт - Станислав Куняев?.. Мы не покривим правдой, отмечая: "Все, все, а их не так уж и мало, собратья наши по перу, отшатнувшиеся, на определённом этапе, или струсившие русских опор, все биты, все не состоялись и как поэты, и как патриоты. Да, патриотизм - осознанная тропа в жизни, в народе, в судьбе.

Патриотизм вечен, как вечно ощущение человека человеком, ощущение себя - в матери и в отце, в сестре и в брате, ощущение себя - в детях и внуках, имя этому ощущению, чувству этому вечному - Родина, речь, песня, природа, баюкаюшая тебя ливнями и метелями!..

Но мы, русские патриоты, теснимы у себя, в России, теснимы "идеологическими скитальцами", предателями, теснимы торговыми держателями прессы и экрана, теснимы диссиденствуюшими банкирами и не менее диссиденствующими правителями, окопавшимися за стенами Кремля. Жизнь порядочного русского человека - частая клевета на него, оскорбление чувств его доблестных, ранняя усталость его, да только ли усталость?

Самых лучших сминает судьба,

самых сильных и преданных косит...

Не удержишь ладоней у лба -

никнут долу, как ветер относит.

Наши тропы и наши костры,

запах счастья, свободы и дыма,

горький привкус огня и золы -

всё истаяло неотвратимо.

Сколько жизни я отдал земле,

сколько радостей в небе витает!

Не по мне этот мир, не по мне, -

так прекрасен, что сил не хватает.

Матёрые и беспощадные демократы, по-бериевски неутомимые, в чём, в чём, какими сплетнями и какими склоками не обволакивали Станислава Куняева - красно-коричневый, подражающий Слуцкому, неодарённый, бегающий по ЦК КПСС, по "силовым генералам", но что их усердия, кому нужны и на кого повлияли?.. Лагерные курвы, ревнующие к эполетам.

Пожиратели жареных кур, вкусно чавкая и шумно облизываясь, "разводят" русских поэтов "по стойлам", профессиональные "разряды" нам присваивают хозяйничая в редакциях, ущербные бестии, страдаюшие последовательно и незаменимо тоскою по жареной курятине... Гляньте на их торжественно-дебильные физиономии? Философы. Соратники Спинозы. Политбюровские чада.

Шли времена, перерождалась плоть,

змея росла и сбрасывала шкуру,

но тварям не дано перебороть,

как ни линяй, ни душу, ни натуру.

И наконец остановился рост...

Рептилия движением усталым

к разверстой пасти подтянула хвост

и укусила с ельцинским оскалом.

Обидно и больно, когда русский топит русского, русский клевещет на русского, вчерашний вожак, любимец партии и народа, светоч ленинской молодёжи, а ныне - проводник державных мыслей Козырева и Примакова, или - подаватель пылающего благовонием халата пахану-шефу. Перед кем и перед кеми эти "авторитетные" лазутчики и фискалы в долгу: перед русским народом, перед русской историей, перед русским талантом, перед кем?..

Бог метит их, встряхивает, хапуг и демагогов, вёртких бизнесменов и прохвостов, жестоких и грязных "устроителей" нашей национальной дороги, ловящих на страшных скоростях трассы и жареных кур, бесплатно, и - обираюших до нитки встречных; грабяще пролетающие по русской трассе вожаки и предприниматели русские ни в чем, ни в жадности, ни в кровавости, ни в стукачестве, ни в хамелеонстве, ни в чем, ни в чём не поддадутся тем кто, ошельмовав и обворовав нас, людей русских, отбыл за рубежи России.

Какой туман! Какая тьма!

Покачиваются дома,

мой город облик изменяет,

как будто бы с морского дна.

иное время выплывает.

Но мы, русские поэты, терпеливы, мы долго терпим, но яро и точно ра­сплачиваемся с христопродавцами русскими: в нас душа - от матери, а в них - от сатаны, чёрная и завистливая, ежеминутно будоражащая бездарей слова, сосущих наше вдохновение и наше бесстрашие. Им ли поверить в честь и непродажность нашу, им ли?..

И вроде бы выложил сруб,

пора приниматься за крышу,

но гвоздь выпадает из рук,

как только над лесом услышу

гусиный рыдающий крик,

лицо к небесам поднимаю,

увижу извилистый клин -

и всю свою жизнь вспоминаю,

и вижу, что этой весною

опять зимовьё не дострою.

Серебряное небо - над древней Русью. Серебряный голос бессмертья над нами. Среди многих народов русский народ - уважаемый народ. Пусть иной русский христопродавец заискивающе не толкается в сытых рядах врагов народа русского: обязательно проиграет!..

* * *

Эх, если бы через душу и разум каждого политчиновника протекала, вспыхивая искрами горя и негодования, тревога: "А что же с нами случилось, а почему народ русский, да и соседние с ним народы очутились в глухой оккупации - народ трудился, защищал, планы на плечах своих вынося к реальному быту, но теперь - ни цеха, ни фабрики, ни института нет у народа, новые русские явились распоряжаться и наследовать то, чего они не строили и не оберегали?.." Халявщики. Экономят и копят баксы.

Проницательная грусть, сыновняя тоска заполнила сердце поэта, траги­ческая дума вплыла в мир его одинокой насторожённой луною:

В такие дни понять пора,

что рассветает слишком поздно,

недаром совесть до утра

всю жизнь перелистала грозно.

А что я ей скажу в ответ?

Она - моя, так пусть смирится!

Она моя... А если нет?

То - чья?.. Скорее бы рассвет

настал, чтоб жизнью оградиться.

Как не поверить длительному отчаянию поэта?.. Вся русская поэзия - тоска по свободе и свету, вся! И Станислав Куняев здесь - храмово традиционен: национален в самом себе и в нас, кто представляет наше поколе­ние, кто представляет собою того русского человека, кому Россия - даль скифская, синева рязанская, седая мать русская, благословляющая воина на победу!.. О, мы, русские, - палестинцы: наш огонь - ещё впереди!..

Это - у мерзавцев ни сожалений, ни покаяний, у мерзавцев. Из ЦК КПСС или -из КМО и КГБ они, они перемахнули в банки и в ассоциации, в коопера­тивы и фирмы, ленинцы и просветители, прятавшие рыночное мурло за окровавленными святыми ликами Зои Космодемьянской и Александра Матросова годы и десятилетия, они, циники, бросившие восставший русский народ у Дома Советов, они, они и ещё раз - они!..

... От Вытегры и до Амура,

от Канска до Новой Земли

страна, как звериная шкура,

сверкает в морозной пыли.

Станислав Куняев - главный редактор журнала "Наш Современник", а каково ему, поэту русскому, вести журнал через пространство, оккупированное ордою приватизатсров?.. С экрана, с газетной полосы, со сцены, с трибуны льётся отравительный яд распри, яд ненависти к русским, яд раздора между славянами и мусульманами, между русскими и нерусскими: разорвав русский народ по республикам и регионам, враги наши легко разрывают следующие за нами народы, малые и большие. И промолвит ли поэт?

Не губи последнего болота,

загнанного волка пощади,

чтобы на земле осталось что-то,

от чего щемит в моей груди.

Куда вы торопитесь, хапуги? В карман к нам лезете марксистскими честными пятернями. Сокращаете нас на должностях, увольняете с произво­дства, характеристики нам клеите, распоясавшись и совершенно обнаглев, две-то жизни Бог вам не даст, а одну жизнь вы уже предали, куда же вы, куда рвётесь, особняковые и коттеджевые негодяи?!

Уходит сын в житейский путь,

мать смотрит вслед из-под ладони.

Ей этой ночью не уснуть

в родном и опустелом доме.

А сына позвала весна,

встревожила судьба и слава...

Жизнь длится, как во времена

Батыя или Святослава.

Пожирать жареную курицу, не оглядываясь и не вытирая с губ тёплого - жира и невыщипанного пуха: мерзавцы, скелеты грядущего ига!..

Станислав Куняев - один: рассудительный, стойкий, идущий туда и туда, где русская боль седыми холмами вырастает, а русские слезы облачной синевою кипят. Нет у поэта "запасного" характера. Нет у него и “второго” лица. Никогда не.понять, не постигнуть и не достигнуть такой духовной опрятности и гражданской определённости ваучерным ханыгам, поучающим нас из кабин личных автомобилей, не личных, а персонально-личных, они всегда путают своё с чужим, ненасытные рептилии, выпестованные сверка­ющими ленинцами и тыкающиеся во мгле перестроек то к Горбачёву, то к Ельцину, то, прижмурясь, под рукав благотворительницы Терезы или Николая Чудотворна, да, от иуд к святым норовят пришвартоваться?.. Веэлкаэсээмовцы

Господи, что же творится?

В светлом притворе стоят

потусторонние лица -

свечи в их лапах горят!

Струйки зловонья и серы

вьются из темных ноздрей,

слушают воры и мэры,

что говорит Иерей.

Господи, пробы поставить

негде - на лица взгляни!

Можно ль Россию оставить

в столь окаянные дни?

Кто же тягостнее виноват: Иуда или русский христопродавец? Без наших мерзавцев Иуде и опереться не на кого!.. Тоскуй и кручинься, поэт, ты один у русского народа и народ у тебя один: другого, такого широкоглазого и святого, нет на земле! Спроста ли - над ним Богородица?..

Подалее от плошадей и виселиц,

поближе к келье, где, скрипя пером,

выводит слово Пимен-летописец -

не вырубить ни буквы топором.

Средства массовой информации, захватившие Россию, проводят опыты над русскими людьми:

- Бобик и Лена заняли первое место!.. Приз в студию, в студию!..

- У Павла Шеремета насморк!.. Внимание, у Павла Шеремета насморк!..

- Принцесса Диана погибла!.. Принцесса Диана погибла!..

Журналистом, посредственным, Павлом Шереметом, оттеснили даже свою антирусскую приватизацию, а уж героев русской истории - Александра Невского и Георгия Жукова, неувядаемых классиков - Пушкина и Толстого вообще утолкали за экраны. Журналист и телевидение. Телевидение и журналист. То ли тренируют Шеремета на будущего главу России - кандидатом в президенты натаскивают, то ли принцессу Диану не уберегли, а она должна, наверное, управлять миром, - и погибла, шофёр напился!..

Даже 850-летие Москвы - праздник отсунули, заменили его катафалком принцессы Дианы. Миткова аж букву "с" правильно выговорила, без накипи на губах... И хорошо - не было на экране Шараповой, она тоже "с" не выговаривает: затеяли бы соревнование, как Бобик и Лена, на первенство, дразнились бы и показывали бы красные кривые языки россиянам... Кругом борьба за первые места: от поэтов и лидеров до дикторш и собак!..

В здоровом теле здравый дух? -

Ты, римлянин, не прав.

Американец ест за двух,

но он совсем не здрав.

Он ладно скроен, крепко сшит,

как Марс вооружён,

но в чреве супермена - спид,

и супермен смешон.

И СМИ наши - спидовые: завлекают, завлекают русский народ, а он их не жалеет, не хочет, спидовые и картавые!.. Бардам и клоунам СМИ умереть спокойно не дают. Герой и очи смежить не успел - в бронзу козла отлива­ют и на Арбат вытаскивают на обозрение многонациональной Москве.

СССР уничтожили поганцы, Россию исковеркали, Чечню откололи, мусуль­ман стравили со славянами, а на русских подло науськали, крови пролили моря и моря, Льва Никулина потеряли, Булату Окуджаве монумент ещё не воздвигли, ограничиваемся пока монументом Владимиру Высоцкому, а СМИ интернационалистами заняты: принцесса Диана, Павел Шеремет, премьер Израиля Нетаньяху... Хоть разочек всплакнули бы над погибшими в Чечне и в Таджикистане, в Грузии и в Молдавии, показали бы их могилки, сестёр, братьев, отцов, матерей назвали бы, в глубинку России магнитофоны и камеры нацелили бы!.. В Москве живут, а черствее челночников,

Интернациональная мокрица в СМИ России - не раздавить её, не обжечь скипидаром, шевелится и поскрёбывает щупальцами русскую душу: неужели принцесса Диана значительнее Веры Засулич? А Шеремет важнее для России Паблы Неруды? Хоть Пабло и Павел - близнецы поимённые. Клиника. Евгений Киселёв, подвывая, хоронил принцессу Диану, разве такой ортодокс даст минутку на информацию о Розе Люксембург? Угрюмее большевика. Бурбон.

Недаром от слабого слова

на косноязычных устах

величье царя Годунова

однажды разрушилось в прах.

С чего Ельцин удивляется и возмущён казнью над убийцами в Грозном, приговорёнными шариатом к смерти? Ельцин казнил сотни и сотни под Домом Советов, а в Чечне - тысячи и тысячи безвинных русочубых ребят отослал на тот свет, учредив бойню между русскими и мусульманами. Актёр. Бес. Поэты не прощают предателям и убийцам, они - витязи Бога:

Сила за вами,

а правда за мной.

Или:

Вот и снова мы нищи и голы,

И опять ни кола, ни двора,

Словно вновь налетели монголы

И спалили деревню дотла.

Слаженной и энергичной оппозиции оккупационному режиму в России нет, а есть орущие друг на друга и обвиняющие друг друга пёстрые фланги, уцелевшие от решительной демонстрации москвичей недавних лет, москвичей, восставших в том знаменитом октябре против мерзавцев, захвативших у нас власть и расстрелявших патриотов у Дома Советов.

Я насмотрелся и крови, и грязи. Довольно.

Всё отболело. И даже почти что не больно.

Всё отболело... А что напоследок осталось,

выпало, словно осадок, в такую усталость,

что неохота вставать,

говорить,

просыпаться,

что неохота на имя своё отзываться...

Плодятся разные "Движения", "Конгрессы", во главе их становятся если не христопродавцы, то вчерашние холуи-попугаи, если не холуи-попугаи, то свежеиспечённые ретивые демагоги: молниеносно находят диагноз для социальных недомоганий и катастроф, объявляют массам - и в сторону, как при "путче", как при расстреле Дома Советов. Не из Библии ли Пилаты?..

К руководству культурными потоками России не допускаются, "не избираются" такие отважные и мудрые сыны России - как Станислав Куняев, Владимир Гусев, Сергей Есин, Пётр Проскурин, Юрий Бондарев, Михаил Алексеев, и можно ещё называть и называть деятелей русского мира, неколебимых и прозорливых, но "руководят" те, севшие пожирать жареных кур!..

Народное патриотическое движение осёдлано, закупорено и пробка над ним туго завинчена. А его ли не писателям возглавлять? Пора всмотреться нам, русским, да и национальным собратьям нашим, пора всмотреться в импотентные лозунги, призывы и программы существующей оппозиции прокля­тому режиму: оппозиция - за куриным столом, не шугают её от стола, она и рада. Ведь тошно созерцать гладкие величественные рожи страдальцев за русский народ, за народы России, тошно и надоело.

* * *

А чем наш народ виноват перед ленинцами и перед реформаторами?

Комдед*

I

В его руках резец

Поет, как тот скворец.

Любую сладит штучку

Он вам не за получку.

Старание не в счет,

Когда тебе почет...

Когда и рус, и сед

Кричит:

-Здорово, дед.

Ну, пролетарий мира,

А где ж твоя квартира? -

Старик покрутит ус:

- Коммуна не конфуз,

Отпразднуем победу

И от шабров уеду!

2

Отгрохала война.

Воспрянула страна.

В его руках резец

Поет, как тот скворец.

Жить не привык без арий

Железных пролетарий,

То - к трактору деталь,

То - к плугу, время вдаль

Бежит, и рус, и сед

Кричит:

- Здорово, дед.

Ну, пролетарий мира,

А где ж твоя квартира? -

Старик покрутит ус:

- Коммуна не конфуз,

Осилим пятилетку,

Вселюсь в родную клетку!

3

Летят, что листья с ветки,

Успешно пятилетки.

И пред его встречает

И головой качает:

- Трудом ты вздыбил эру.

- Чего тебе?

- Фатеру!

Устал я, и предельно.

Дай умереть отдельно.

Соседи надоели,

Ведь вместе пили, ели,

В одном, ничуть не споря,

Толкались коридоре.

И восклицает пред:

- Ты

коммунальный дед!

И я, и ты гвардейцы,

Рубаки-конармейцы.

И я, и ты усаты,

Чертяки полосаты.

Документы вручай.

Квартиру получай.

Во-первых, нам жена

Представиться должна.

И где какие дети.

Ее, твои, на свете?

А во-вторых, в войну

Был здесь или в плену?

А в-третьих, награжден

Иль, скажем, осужден?

В-четвертых, пионерам

Являешься ль примером?

И в-пятых, свет, значенье

Марксистского ученья? -

...Коммуна не конфуз.

И оба крутят ус.

4

- В-шестых, когда родился,

Сознательно ль крестился?

В-седьмых, смела ль попа

Колхозная борьба?

Восьмое, по Союзу

Как сеять кукурузу,

Раздельно или скопом,

На зависть всем европам?

Девятое, отец

Суворовский боец?

Десятое, а мать

Мертва?

-Как понимать?

- А так, похоронили

В период культа или?

Теперь, по части практической:

Страдал венерической,

Поскольку более пятидесяти лет

Ты - коммунальный дед?

Клопы, блошки

И разные мошки.

Ежели СПИД, того,

Напиши - от кого...

На партсобранье покайся

И, с Богом, вселяйся!

5

Дед в гневе дернул ус:

- Коммуна не конфуз!

В моих руках резец

Поет, как тот скворец!

В моих руках станок!

Война

Победа!.. -

Смолк.

Вздохнул и удивился.

На месте провалился.

Не чувствуя беды,

Спросил стакан воды.

Попил, покашлял малость.

Вдруг сердце

разорвалось!

И красный гроб героя

Несли к могиле трое:

Сам пред, парторг, директор,

Им помогал инспектор

По кражам, алиментам

И разным документам.

Моя баллада - копия с натуры, скромный штрих к биографии Куняева: его родители и мои родители, он и я - подопытные существа, а над нами пыхтят и заикаются дебильные Свердловы, Варейскисы, Гайдары, Чубайсы и ЕБНы, вспученные и варанохарие!..

* * *

В Сергиево-Посадском районе Московской области бодро отстаивает права и чаяния трудящихся парткоммунистическая ячейка, средний возраст члена ячейки - 74 годика... А как многие лидеры расхристанной оппозиции предавали интересы народа и России в дни выборов президента, кинувшего Россию и народы её в пекло оккупации? Подтанцовывали ему.

Неужели нельзя обнаружить или проторить пути к омоложению оппозиционных сил и к усилению авторитета их руководства, сочетая молодость с мудростью? Мы, русские поэты, всегда с теми, чья совесть и воля, чьё слово и страсть в середине волны, грозно гудящей над преступлениями мерзавцев, отбирающих у нас Родину!

Но время шло,

и я увидел вдруг:

отцовских глаз разрез

во мне явился

и странный выклад

материнских рук -

такой, что я

почти перекрестился.

Разобщены поэты. Разобщены прозаики. Разобщены писательские Союзы. Не менее разобщены, чем разобщена оппозиция. Когда же и под каким заветым окликом соберёмся? Вот скоро опустеют перелески и холмы русские, зима, белая и высокая, под небом закачается и брызнет от горизонта до горизонта пулями льдистыми, свистнет ими около Иртыша, а свист этот разбудит Сергия Радонежского в Лавре: "Господи, что они натворили, что они натворили на святой земле русской?"- вздохнёт суровый пророк.

Примиримся между собою. Простим - опомнимся. Сколько же изнывать нам под оккупантами? Пора, пора нам свет сеять и зерно растить!..

Мы люди Северо-Востока

и потому, нахмурив лбы,

глядим то нежно, то жестоко

в заиндевелый лик судьбы.

Жареная курица - зрелище необыкновенное. Культями подогнув, на лапки привстала и поковыляла, поковыляла по столу. А тузы оппозиционные, пыхтя, за нею наблюдают, забава штуковинная.

- Ты меня зажарил? - осведомилась у сдобного пампушного демократа.

- Я! - захихикал Гайдар.

- Ешь меня, лопай!..

- Я кушаю ножки Буша!..- зазаикался лидер обновления России. Курица, тронулась, гремя тарелками, к элдэпээровцу.

- Ты меня зажарил? - приструнила она Жириновского.

- Я! - рубанул вождь либералов.

- Ешь меня!- потребовала жертва.

- А ты не от Немцова ли, не шпионка ли?.. Я ем того, кого хорошо знаю!.. Курица тронулась по салфеткам и вилкам к председателю КПРФ.

- Ты меня зажарил? - улыбнулась она.

- Коммунисты кур не жарят, пока ветеранам пенсии не выплачены, а выплатят - начнём вас по очереди!.. - пресёк её Ампилов. Председатель же КПРФ обдумывал доклад к пленуму. Не ввязывался в баталию. Объявил голодовку в партии и во всех оппозиционных движениях. Мобилизовался. Курица подковыляла к Явлинскому.

- Ты меня зажарил, яблочный гном?..

- Я тебя зажарил, я!.. Я жарил вас, жарю и продолжу завтра жарить, и есть вас намерен, не откладывая в долгий ящик!.. А не едят вас те, у кого икра перед носом и осетрина, нафаршированная чесноком, по указанию Бориса Николаевича Ельцина, возвратившегося из отпуска после рыбалки...

Курица к даме: - Они кочевряжатся, ешь меня, ешь!.. Ешь, милая! - И дама воткнула в стол отмуштрованные локти: -Ы-ы-ы-ф!..Ы-ы-ы-ф!.. - и курица, подпрыгнув, исчезла в её интеллектуальном зеве. Дама словно мехами втянула курицу внутрь - ы-ы-ф-ф, и ей показалось, курица счастли­во просигналила кудахтанием ей из утробы: - Генералу Лебедю отломи ко-ко-косточку!..- Курица - не птица. И баба - не человек. Нужна оппозиция.

Подражание смерти подобно!

Погибнет Россия или не погибнет? Сопьётся Россия или не сопьётся? Из Грузии спирт в цистернах везут тягачами и элетровозами в Россию, водку делать, русский народ спаивать, вылавливая из его бумажника последнюю копеечную сотню, Осетия спирт заруливает в Россию, разбавленный и осла­бленный на градусы, воспитанная - русский народ ей жалковато. Америка виски громоздит и громоздит над разудалой головою русского народа, Запад спирт и ликёры закачивает, как газ мы ему, как нефть мы ему, как серебро мы ему, как золото мы ему, Запад по трубам, по трубам закачивает к нам алкоголь на расправу с народом русским.

Так погибнет Россия или не погибнет? Кто ей будет детей рожать? Кто ей будет армию ковать? Кто ей будет землю пахать и заводы строить?

Вызываю огонь на себя,

потому что уверен: друзья

через час подойдут на подмогу,

потому что, сбираясь в дорогу,

я об этом друзей попросил -

с адским пламенем трудно сражаться...

Вызываю огонь... Продержаться

до подмоги хватило бы сил!

Где друзья?

Почему не спешат?

Неужели с похмелья лежат?

Сроки вышли. Должны подойти.

Неужель заблудились в пути?

Плюнул. Выстоял. Дух закалил.

Затоптал адский пламень ногами.

Ну, маленько лицо опалил.

Словом, вышло добро с кулаками.

Я иду - победитель огня,

предвкушаю - дружина моя

от восторга и радости ахнет!

Но шарахну­лись вдруг от меня:

- Адским пламенем, - шепчутся, - пахнет!..

Так сопьётся Россия или не сопьётся? Сопьётся русский народ или не сопьётся? Кто распахнёт грудь и мне ответит?

Кто, спрашиваю вас, ответит, ну?!

Большой русский поэт всегда - добрый и умный зверь, притуленный к сосняку или березнику, к ягодному взгорку и кукушечьему лугу, прихоть русская - задержаться перед разинской Волгой, проводить затуманенными взорами к океану бегущие гребни... Мы - из озёрной мерцающей дрёмы на земле появились, жемчужные росы свеяли с крыльев и русскими стали. Не вам, ресторанным мошенникам, телевизионным плутам и рабам, разрушить наш уютный лад с природою, не вам и покорить нас!..

Нежный, красивый, сильный Станислав Куняев - в природе: он чутко и неповторимо перелистывает книгу цветов и трав, легенду седую грома:

Я приехал проститься с тобой -

странно вымолвить слово: навеки! -

потому что нельзя, чтобы боль

слишком долго жила в человеке.

Я люблю эту теплую дрожь,

что в пространстве под вечер струится,

но ты видишь - серебряный ковш

над хребтами бесшумно кренится.

Видишь сам - побелели хребты,

предвещая ненастье и стужу,

я не знаю, что чувствуешь ты,

но прошу, отпусти мою душу,

чтобы воспоминанья не жгли,

а бесшумно и медленно плыли,

поднимаясь от влажной земли

к звёздной стуже, к искрящейся пыли.

Ну толстая дама заглотила жареную курицу, а мы с Куняевым содрогнулись: курица упиралась, упиралась, а толстая дама как ы-ы-ыкнула, как ы-ы-ф-ыкнула, как засосала - курица засеменила, засеменила и впрыгнула!

- Ваше имя и отчество? - крикнули мы толстухе.

- Мэри Абрамовна...

- А псевдоним? - поинтересовались мы.

- Оппозиция!..- хитро прищурилась толстуха. А мы с Куняевым подумали:"У нас в России не тебе чета красавицы имеются: Ирина Хакамада, Галина Старовойтова, Алла Пугачёва, Белла Ахмадулина, Елена Боннэр!.. Разве сравниться с ними принцессе Диане?".. Прости нас. Господи, все мы под твоей дланью живём и помираем, но не всем почесть планетарная - уготована!..

А как Сергей Есенин и Владимир Луговской беседовали с природой, как врачевались ею!.. А Пушкин и Лермонтов, Некрасов и Тютчев?.. У Алекса­ндра Блока природа - сестра и мать, жена и невеста. А у Александра Твардовского природа, как свет русский, даже в рукопашном бою Василию Тёркину помогает: какой же дьявол нас одолеет? И Луговскому зачем Арбат? К любви и к верности стремится слово Станислава. Куняева:

Непонятно, как можно покинуть

эту землю и эту страну,

душу вывернуть, память отринуть

и любовь позабыть, и войну.

Нет, не то чтобы я образцовый

гражданин или там патриот -

просто призрачный сад на Садовой,

бор сосновый да сумрак лиловый -

это всё лишь со мною уйдёт.

Всё, что было отмечено сердцем,

ни за что не подвластно уму.

Кто-то скажет: "А Курбский? А Герцен?"-

всё едино я вас не пойму.

Я люблю эту кровную участь,

От которой сжимается грудь.

Даже здесь бессловесностью мучусь,

а не то чтобы там где-нибудь.

Николай I с Александром Пушкиным возился: наказывал, поощрял, высылал, перечитывал... Ленин тягучку разводил с Максимом Горьким: хвалил, критиковал, выпихивал, рыдая, в Италию... Сталин на Маяковском помешался. Хрущёв пьесы кукурузные Корнейчука наизусть вызубрил, но пал. А Брежнев, изучая романы Чаковского, слезился на галстук Суслову: политбюровская сентиментальность. Гиганты социалистической эпохи.

Сами они - писатели: впечатлительные!.. Впившись в творения Раисы Максимовны, доцента, Горбачёв разогрелся и тоже графоманит. А Ельцин на бардах вторично в президенты выехал: их, клопов музыкальных, подкармливал, они и расползлись, под гитару, по России агитировать, до хрипа, за Бориса Николаевича. И Борис Николаевич - почти бард: вилял, позировал перед избирателями - кудлатее Киркорова. Хиппун.

Учредил Государственную премию России имени Булата Окуджавы: какой утончённо-аристократический вкус!.. Меломан. Не Куняевым же ему восхищаться? Есть у него Юмашев: лирик - Афанасию Фету равный. Демократиче­ские лидеры и оппозиционные им лидеры - выдающиеся лирики. Ведающиеся деятели и выдающиеся эпики... Вдохновенные оборотни искусства.

Я утверждаю: Куняев - поэт выдающийся, но кто на мои утверждения внимание обратит? А те и те лидеры - вот уж выдающиеся: вся картавая банда мусолит их имена!.. У каждого лидера - книги и книги: половодьем темперамента и пустозвонной балабонью книги свидетельствуют обречённость "прогрессивного разума" в обществе. А тягаются, соперничают,- графоманя, и "собрания сочинений" распространяют: не Владимира ли Ильича Ленина пересикнуть, 55 томов его, нахохлились? Ни один действующий русский поэт не привечен заботами оппозиции, демократы хоть Арбат замусоривают жестяными сифилитичными бардами, а оппозиционеры и к юмору кагальному не способны: их марксистские лбы спроектированы под мемориальные доски или революционные листовки и призывы?

Надо же так опустеть!.. Надо же так опростоволоситься!.. Надо же так оторваться от рабочих, крестьян, интеллигенции, народа - и никчёмность свою срывать на народе?! Владея КПСС, Кремлём, СССР, армией, - развалили КПСС, подарили оккупантам Кремль, оравнодушили и отвернули от себя остатки армии!.. Завтра пропади в тартарары грабительские демократы, чем на плаву дискуссионном держаться оппозиции? Одни разрушают - другие не мешают. Нет у нас оппозиции: правящая шайка и оппозиционирующая верхушка - обе из гнилого корня. Никогда народ, коим они не очень-то довольны, никогда их, ни тех, ни тех, не впустит в душу, никогда, Мы ждём искреннего, мудрого, русского, объединяющего голоса, ждем трагической правды о гибели великой державы, ждём оглашения скрытых от нас причин апокалипсиса, но лезут на президентский трон, декларируя рахитичные планы преобразования, а на троне давно торчит рахит, пяля из секретнейшего заседания Политбюро разбойную харю!..

- Ельцин расстреливал безвинных русских?

- Расстреливал!

- Гайдар растреливал?

- Расстреливал.

- Черномырдин расстреливал?

- Расстреливал.

- Явлинский расстреливал?

- Расстреливал.

- Немцов расстреливал?

- Расстреливал.

- Чубайс расстреливал? - Расстреливал,

- Лужков расстреливал?

- Расстреливал. Но Лужков - кающийся храмостроитель!..

- Ещё назвать?.. Некоторые Горбачёвы, Яковлевы, Бурбулисы, Грачёвы, некоторые Панкратовы и Ерины, некоторые Куликовы и Евтушенки не сжимали пальцами пистолеты и рычаги танков, вплевывающих в Дом Советов снаряды, не сжимали, но - казнители безвинных русских людей, казнители русских, восставших против масоно-сионистского ига, против продажной своры мерзавцев, ввергнувших Россию в кабальную зависимость расистам.

* * *

На кого надеяться России? На кого надеяться русскому народу? На кого надеяться поэту русскому? Станислав Куняев - горюнный поэт и выдающийся поэт: не дрожит, не опускается на колени перед вами, мерзавцы!..

Меч всегда остаётся мечом,

будь он лазарный или булатный...

Но тогда расскажите, причём

здесь просторы земли необъятной,

той, что жаждет любить и рожать,

исчезая в синеющем поле?

Неужель эту вязкую плоть,

что не любит насилья и меры,

тёмной силе дано размолоть

лишь за то, что сдвигает пределы,

не желает себя укротить

и собою простор засевает...

Ветер свищет средь древних ракит,

из окурка пожар раздувает.

Обкуритесь, обкуритесь вы, куриные гегемоны, нашей кровью, непременно обкуритесь, и стошнит вас, долларовые дикобразы, сникерсами и резиновыми жвачками!.. Мы, русские поэты, из могилы будем доставать вас, как све­ркающими молниями, проклятьями русскими: Аминь!!!

Средь злых вестей

и невесёлых слухов,

столь частых в мире,

думаю подчас:

детей почти не жалко,

жалко внуков,

Жаль синевы

их беззащитных глаз.

Аминь!

И ещё раз: Аминь!

И ещё раз: Аминь!

Уму не постичь, а сердцу не простить, да и Бог накажет нас, если мы простим приватизаторам-поработителям: наши деды, отцы, сестры и братья наши, даже дети успели наши по зовам партии и комсомола исколесить, протопать весь СССР, настроить железных дорог и академий, аэропортов и шахт, каналов и дворцов, металлургических, золотодобывающих и прочих комбинатов, а результат - у неиспорченного порядочного труженика и киосочка, кабиночки в баньке не осталось... Обглодан шакалами.

Приватизировали всё, что можно умыкнуть, ужулить, отобрать, а ему, труженику,- портреты Чубайса, ему, труженику,- циничную публичную дулю.

Дочь Ельцина - у руля России. А внук - в Англии обучается. Зять Ельцина - аэропортами России командует. Где вы, оппозиционеры, где вы?..

Хкрург-глазник Фёдоров хоть, разбогатев на болезнях людских, жеребца, подаренного Ельцину в Кабарде, обчесывает и холит, кокетничая с ним перед репортёрами, лидер и защитник народа, а вам, бесстрашным и неприкаянным, и кошки своей президент не доверил!.. Не все, конечно, не все, но вы, секретари ЦК ВЛКСМ и секретари ЦК КПСС, вы, прописанные по горкомам и обкомам, вы, мерзавцы, вцепились ныне в горло народа, как вцепились в горло народа демократы, вы с ними вместе обескровили русских, народ, мать родную - Россию - за доллары торга-нули. Какие же ленинцы вырастили вас и в рынок запустили?

Российская печаль, свобода и простор

Взлелеяли мой дух и плоть мою вскормили,

и я веду с огнём и ветром разговор

И спрашиваю: как вы душу сохранили?

Огонь и ветер, ветер и огонь - впереди, впереди, на горизонте России!

От жестов и криков хмелеет народ,

Из уст у оратора - дым!

И некому вспомнить

Семнадцатый год,

что кончился

Тридцать Седьмым...

Некому вспомнить, но пока, пока...

Я не могу равнодушно читать стихи Станислава Куняева о русской доле, разорении русском: в них - почти рыдание, почти - крик. Но ведь и лидеру коммунистической оппозиции, лидеру либеральных преобразований, лидеру-генералу разве кто-то мешает воспринимать русскую трагедию - как трагедию народа? Нет, начинают на. русской теме, как черви на песке, скользить и петлять... А недавно некто Прищепенко в марксистской газете не менее хамски, чем Емельян Ярославский в расстрельные годы, напал на Бога, на храмы, на православие, газета - "За СССР" ягодо-губельмановским языком Прищепенко объявила Пушкина и Менделеева, Толстого и Некрасова, да и Лермонтова чуть ли не боевиками, сражающимися с Иисусом Христом...

Трагическое стихотворение "Благодарность" Пришепенко хамски исказил суть лермонтовскую, трагическую, обозвал иронией, юмором. Где ж тут ирония?

За всё, за всё тебя благодарю я:

За тайные мучения страстей,

За горечь слез, отраву поцелуя,

За месть врагов и клевету друзей,

За жар дуги, растраченной в пустыне,

За всё, чем я обманут в жизни был -

Устрой лишь так, чтобы тебя отныне

Недолго я ещё благодарил.

Главному редактору "За СССР" Л. Бабиенко и В. Прищепенко мало разбитых соборов и церквей, снесённых памятников и усадеб, сожжённых книг и запрещённых имён, мало раскулачиваний и мало палаческих изголений над русским народом и русским бытом? Невежда и ханжа, Иуда и садист охотно заменили бы "нам "иконы, и заменяли, да вышвырнул их русский народ, вышвырнул, но пытаются заменить - заменить собою: кровавая мечта исторических нетерпеливцев... Главное, по Пришепенко, Циолковский, Римский-Корсаков, Верещагин, Мусоргский, Лобачевский, Тимирязев - атеисты, но Прищепенко уже никогда не поймёт: без Бога - и они не до порога.

Разве один Есенин метался - от Бога и к Богу? Разве один Блок воскликнул, завершая поэму:

Впереди Исус Христос?!..

В газете "За СССР" Прищепенко сердится: "А некоторые горе-коммунисты не только не опровергают этот бред, но и пытаются "примирить" и "скре­стить" коммунизм с христианством!" Да, я думал "хунвейбины" иссякли и растворились, но, увы! Свергнуть Христа - стратегическая задача коммуниста? За Христом, тужась под пьедесталом, Прищепенки и русский народ полусвергли: не титульный русский народ, после разрушения СССР Пришепенками, а народ-беженец. Можно не сомневаться: пока Пришепенки в лидерах, коммунизма не построить, и антирусскую стаю из русского Кремля не вы­турить! Мысль Александра Блока - не надо лезть грязными одесскими лапа­ми в нашу русскую боль,- актуальнейшая мысль. И Станислав Куняев прав:

Любимая,

хотя б во сне

Прижмись, как в юности, ко мне,

давай споём, как встарь певали,

о наших стёжках,

что прошли

по телу матери-земли

и никогда не зарастали.

Когда им было зарастать?

На них моя родная мать

размыкивала вдовье горе,

на них - куда ни глянь - следы

страды,

терпенья и беды,

ешё витающей в просторе.

Я знаю, я знаю, какой русский голос нужен народу русскому, и он существует в природе, и время на него и на нас медленно, но неоспоримо работает: из крушений, страданий, слез - из народа воскресает тот голос, трепетный, как лист, дерзкий и неудержимый, как буран, русский голос!..

Неповторимость поэтического тона, своеобразность и точность слова, искренность сделанного поэтом за долгие годы - натура, дар, сбережение себя от лжи, от предательства, своего и чужого, постоянное беспокойство - нравственный поиск, а потом - шаг, потом - действие ищущего и страждущего!.. Куняев - поэт выдающийся.

Станислав Куняев и полемист - предельно открытый: хочешь - принимай, а не хочешь - опровергни:

Через Атлантику опять

летят за долларовой фигою

демократическая блядь

с коммунистическим

расстригою.

Снова звон кольчуги?.. Но мир творчества - русское поле: то цветы на нём, то - хлеба на нём, но сверкнула гроза - и кони помчались, кони, гривастые и неудержимые, и всадники над ними - к холке прижимаются и вперёд, вперёд, на зов матери порабощённой летят!..

* * *

А в своих мемуарах ты, мой друг, так решим, замечательный поэт русский, ни с того, ни с сего загибаешь: статья А. Н. Яковлева, этого вонючего цековсковского хорька, была написана не против "официальных" русских - А. Софронова, Н. Шундика, П. Проскурина, А. Иванова, В. Солоухина, В. Чивилихина, Ю. Бондарева, М. Шолохова, критиков: М. Лобанова, В. Чалмаева, А. Ланщикова, П. Палиевского, В. Петелина, О. Михайлова, П. Выходцева, В. Шошина, поэтов - Е. Исаева, О. Фокиной, Г. Серебрякова. Ф. Чуева, В. Сидорова, О. Алексеева, С. Викулова, В. Семакина, В. Кочеткова, В. Гордейчева, а против - В. Распутина, И. Шафаревича, В. Белова, А. Передреева, Ю. Кузнецова, против, значит, "неофициальных" русских патриотов?.. Интересно.

Причём здесь Распутин? Причём здесь Белов? А у Анатолия Передреева и сейчас не найти ни одной строки для недовольства ЦК КПСС. Юрий же Кузнецов в те годы вообще только начинал: первая книга его в Москве выпущена "Современником" в семидесятых годах, где я отвечал за главную редакцию издательства. Да и за какие тяжкие прегрешения мог на него Яковлев обрушиться? И ты уже прилежно руководил отделом поэзии в проеврейском журнале "Знамя", там и находили национальный очаг Б. Слуцкий и А. Межиров, а Наталья Иванова, сотрудница "Знамени", грядущая сиониствующая перестройщица, могла бы вам на стол подать фаршированную щуку... Я же в то время вёл очерк и публицистику в журнале "Молодая Гвардия", и меня, не искушённого в столичных загогулинах, рекомендовали собрать подписи у русских писателей-патриотов против антирусского выступления Яковлева.

Помню, в Саратове Григорий Иванович Коновалов, мой атаман, подписать отказался, трухнул. Но письмо-заявление писателей-патриотов дали в "Огоньке", и вонючий цековский хорёк очутился послом в Канаде... Ситуация не потребовала ни Валентина Распутина, ни Василия Белова. Они, как М. Алексеев. А. Иванов, В. Софронов, Ю. Бондарев, М. Шолохов, но попозже, в развал СССР и в разгул горбачёвщины и ельциновщины, одепутатились, а Распутин и осоцгероился, аж членом Президентского Совета закрепился. Но ни Распутин, ни Белов чести русской не уронили, дипломаты - нос Яковлеву утрут! Гослауреат Распутин - лауреат премии Исаича.*

А то, что ты и Шкляревский Игорь приносили в "Молодую Гвардию" стихи - достойно уважения: души ваши и в тёмные годы к русскому духу тянулись. А Игорь Ростиславович Шафаревич эволюционировал следом за тобою и Шкляревским. Но ты - первый, ты громко простучал каблуками с трапа, оставив ближневосточных пассажиров на их катере, загруженном чесноком и мацою. Стошнило?

Через отдел поэзии в "Молодой Гвардии" твои стихи двигались туго: некоторые, с пометкой "снять", я передавал тебе, подчиняясь редколлегии. Ну? Нормально. Вот недавно ты завернул два моих рассказа "Русский жемчуг" и "Марфа", а "Молодая Гвардия" их опубликовала. Но ведь тебе они нравятся, ты мне позвонил. Хотя и ЦК КПСС нет, цензуры нет, и мы, русские, теперь вместе, ты и я - братья!

Конечно, ты прав: тебе и Шкляревскому, скажем, сподручнее была не очень агрессивная "команда" русских, но мы, агрессивные русские, к неагрессивным, как вы к нам, тоже не тянулись и тоскою о фаршированной щуке или маце не истаивали. Кто, кто, а мы-то уразумели: если русский не кольнёт в русского ржавою ордынской пикой, возможно ли ему именовать себя русским?!.. Да и гениев среди русских - отбавлять пора: Блока обогнали, Есенина из могилы вырыли, а Пушкина неграм подарили - пример к подражанию. Вы и мы квиты. А цели у вас и у нас - русские. Я руководил главной редакцией издательства в СССР, ты руководишь главной редакцией журнала в РФ, оккупированной врагами. Я имел встречи с секретарями обкомов, ты имеешь - с губернаторами, вчерашними секретарями обкомов, кристалльными ленинцами... Спасаешь "Наш Современник".

Русские и еврейские христопродавцы меня и тебя ненавидят одинаково и утробно, хотя ты нежнее меня интернационалист: скольким ты национальным собратьям известностей пожаловал, переложив их шедевры на наш великий и могучий русский язык? Старался ради коммунизма. Я же, чудак, кроме русской нищеты, почти ничего не замечал. И делить русских не умею на официальных и неофициальных патриотов, не научился. Пробел.

Жаль, не знаешь ты: то, чистое, начальное, наивно-народное движение "Память" названо в знак благодарности к Владимиру Чивилихину, к его роману "Память", и не знаешь - сражаться за сохранение сибирских рек прилип к знаменитому движению Залыгин, чуть ли не основоположник проекта поворота из России её православных вод в Азию!.. Люди - глубочайшие существа. Нередко меняют собственное мнение в пользу справедливости. Встречаются - кто не забывает промахов молодости, чем ценен и в старости. Истина: Владимир Чивилихин умер - сгорел, износив сердце. Василий Фёдоров - также. Пётр Проскурин стоит - скала и скала, а разжиревшие рыночные бульдоги бросаются на великана, поджав, на случай, мокрый хвост. Твёрдость Бондарева - пощёчина фарисеям.

Я склоняю голову перед ними, седыми солдатами, не дрогнувшими, под фашистскими пулями и под окриками цековских мазеп. Нет причин нам, русским,- межевать русскую дорогу: все мы находимся на ней, буранами завьюженной, кровью означенной, грозами и слезами омытой, все, все, но у нас, у каждого, есть ещё и личная тропа в храм - грех и виноватость, страдание и надежда на Иисуса Христа, прощающего и суроволикого.

Станислав, поэзия и мемуары твои - прелесть. И храбрость твоя - русская и давняя. Не надо нам заскакивать на случайный бугор и колотить себя в грудь: "Я один!.. Я один!.." Мы-то ладно, но ведь и Лев Толстой - за тобою, не обижай малоизвестного дедушку!..

К 50-летию Октября, в 1967 году, цековский хорёк, Яковлев, успел зарекомендоваться теоретиком, прогрессивным неистовым ленинцем, бичующим нас, олухов русских. Он и натолкнул меня на это стихотворение.

Теоретик угрюмый

Теоретик угрюмый,

холодный, учёный битюг,

Проследивший умов

и миров боевых эволюцию,

Положи-ка свой гребень,

поставь-ка на место утюг,

Ты и так причесал,

пообгладил мою Революцию.

В ассистенки тебе

по ошибке людской отдана,-

Не поёт "Марсельезу",

не пляшет раскатное "Яблочко",

Среди зарослей дачных

на Еву похожа она,

Белотела, пышна,

меж грудей -

розоватится ямочка.

Да и сам ты, большой,

новоявленный, мудрый Адам,

Не в ладу с нашей резкой,

мятежной,

жестокой эпохою,

Кофе пьёшь, отдуваясь,

и взор поднимаешь к томам,

Истекая профессорской,

знойной, хронической похотью.

Сколько в жестах цинизма,

во фразе сарказма и зла:

- Нам, мыслителям, очень-то

многое нынче не нравится,

Бушевала толпа,

по России стихия цвела,

А теперь обтесалась.

Оформилась,

чем не красавица? -

И её ты насилуешь долго,

один на один,

А по праздникам гордым

ласкаешь, ворча по-отечески,

Домработницу,

женшину

принял ты в ней, господин,

Не кровавые страсти

судеб и путей человеческих.

Но тачанка ее

не сестра "мерседесу",

закрой

Золочёны уста,

баррикадник тебе не поклонится,

Понимаешь ли ты,

это близко, вон там, за горой,

Прорывается к лесу

огнём опалённая конница?

И над зыбью всклокоченных,

блещущих вод

Грозный крейсер плывёт,

орудийное дуло качается,

И охрана дрожит,

и Семнадцатый Год,

Он не умер,

он только ещё начинается!..

1967 - 1999 - 2000

РУССКИЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ 

Гл. редактор журнала "МОЛОКО"

Лидия Сычева

WEB-редактор Вячеслав Румянцев