О проекте
Проза
Поэзия
Очерк
Эссе
Беседы
Критика
Литературоведение
Naif
Редакция
Авторы
Галерея
Архив 2006 г.
РуЖи
|
НЕВЕСТА МУСЯ
Рассказ
Муся догадалась о том, что стала взрослой и ей пора замуж, когда на нее
стали заглядываться молодые жеребцы на дискотеках.
Вообще-то на нее всегда обращали внимание. Например, еще в школе, в первом
классе, в нее безнадежно влюбился отличник-кротенок, плохо видящий мелкий
индивид из бедной семьи. Муся беззастенчиво списывала у него домашние
задания, а потом высмеивала с подружками — сороками и выдрами. Глупых куриц
и болонок, а также робких косуль, Муся не любила и отношений с ними не
поддерживала. Если не считать кротенка, мужской пол в классе был представлен
в основном грызунами — кроликами, хомячками, бобрами, имелись также
несколько ослов и прочих жвачных парнокопытных. Муся просто физически не
могла ни в кого влюбиться. Не в кого было. Не в верблюда же, в конце концов!
Мало того, что урод, да еще высокомерия два горба!.. В старшем классе,
правда, учился симпатичный бычок, но и он выглядел несколько туповато. Да и
семейка такая, уголовники одни.
После школы Муся, разумеется, поступила в институт, но и тут не нашлось
личностей, достойных ее шикарной шубки и ленивых зеленых глаз. Несколько
тоскливых дятлов, мулы, ишаки, индюки, пингвины даже, но разве кто-нибудь из
них может содержать семью?
Однажды Мусе довелось познакомиться с настоящим иностранцем. Холеный опоссум
под охраной двух горилл прибыл в их учебное заведение для обмена опытом. Он
заметил красивую кошечку и пожелал, чтобы переводила ему именно она. Муся
владела языком и сначала просто мурлыкала, обращаясь к иностранцу. Но
вечером, после ужина в интимной обстановке гостиничного номера (гориллы
остались за дверью) Муся устроила небольшой международный скандал, оцарапав
посланника. Она выяснила, что он такой же грызун, как и все.
Декан, пожилой лев с густой гривой и царственной осанкой, не стал сотрясать
воздух рыком и вошел в положение.
— Американцу этому мы другую переводчицу дадим, крысу Альбину. А ты
возвращайся к учебе.
Декан сыграл роль доброго отца-батюшки, хотя смотрел на ее ножки совсем не
по-отечески. Но в ресторан приглашать не стал, побоялся отказа. Его чувство
собственного достоинства не могло страдать, он бы не пережил.
И правильно сделал, что не пригласил. Мусе и львы не нравились, даже молодые
львята, вся эта золотая молодежь. Расслабленные, наглые, все им легко
достается, у них мощные лапы, светлые головы и они избалованы жизнью. Им не
понять каково это — трястись над единственной приличной шубкой, которую
запросто могут снять, когда поздно возвращаешься домой. Львята по
подворотням не шарахаются, они даже, наверное, не знают, что это такое. А к
Мусе как-то пристал один пьяный козел, тряс бороденкой, мекал что-то
неразборчиво, еле избавилась.
А еще ведь есть орлы, горцы, еще издали, как завидят, начинают клювами
щелкать, крылья распускать, взглядами прожигать:
— Дэвюшка! Вах!
Конечно, от их жгучих глаз и горбоносых профилей что-то екает в груди, но
страшно с ними связываться — все же птицы. Сегодня здесь, а завтра улетели.
Сватался к Мусе и сосед, бешеный боров, полный дикий мужчина из породы «на
дороге не стой» с визгливым голосом. Он в милиции работал, и вообще Мусе не
нравился.
Тем более Муся тогда влюблена была. В кота. Ух, красивый Васька был!..
Ласковый, нежный. Но бабник!.. Не выдержала Муся того, что от него всегда
чужими кошками пахнет, и бросила его. А Васька и не расстроился. Ушел своей
гуляющей походкой, подмигнув на прощанье и слегка хвостом дернув, мол, «еще
встретимся».
Потосковала Муся, потосковала по своему Ваське, да и вышла замуж. За Шарика.
С детства его знала, в одном дворе жили. Конечно, простоват, конечно,
грубоват, невоспитан, необразован, грязнуля и голос слишком громкий. Ест,
чавкая, торопится всегда, как будто отберут, глотает жадно, Мусю аж
перекашивает.
Сама Муся эстет в еде и гурман. Каждый кусочек понюхает несколько раз,
осмотрит, опять понюхает, примерится, чтобы куснуть, но вместо этого вдруг
снова понюхает и только потом наконец откусит малюсенькую крошечку, чтобы
полчаса ее пережевывать деликатно. А Шарик совсем другой, — накидается до
отрыжки и счастлив. Но зато трудяга, надежный очень, верный. Заботливый,
защитит всегда, утешит, если кто обидит.
Муся его воспитывает понемногу, дрессирует, чтобы можно было с ним в
обществе показываться, и вроде даже что-то получается. Уже лапу подает,
когда Муся из троллейбуса вылезает. И тапочки приносит, когда Муся домой
возвращается.
Вообще, с ним хорошо. Тепло, спокойно. Муся любила дожидаться Шарика вечером
с работы и кормить его борщом. Пусть он некрасиво ест, зато с каким
аппетитом. Мусю умиляла его неискушенность, его искренность.
«Хотя кто его знает, что будет, — думает Муся, созерцая Шарика сквозь прищур
изумрудных глаз, — если он вдруг встретит какую-нибудь кривоногую таксу.
Своя же кровь. С ней ему проще, без формальностей можно общаться. Так что
придется его все же держать на коротком поводке», — решает Муся и вздыхает.
Подруги не понимают, что она в Шарике нашла — не богатый, не здоровый, как
носорог и вообще слишком простецкий. А Муся и сама не знает. Наверное, это
все же любовь.
апрель 2003
Вы можете высказать свое суждение об этом материале в
ФОРУМЕ ХРОНОСа
Не забудьте указывать
автора и название обсуждаемого материала! |
