Дмитрий ФИЛАТОВ

РУССКИЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ 

О проекте
Проза
Поэзия
Очерк
Эссе
Беседы
Критика
Литературоведение
Naif
Редакция
Авторы
Галерея
Архив 2008 г.

XPOHOC

Русское поле

МОЛОКО

РуЖи

БЕЛЬСК

СЛАВЯНСТВО

ПОДЪЕМ

ЖУРНАЛ СЛОВО

ВЕСТНИК МСПС

"ПОЛДЕНЬ"

"ПОДВИГ"

СИБИРСКИЕ ОГНИ

РОМАН-ГАЗЕТА

ГАЗДАНОВ

ПЛАТОНОВ

ФЛОРЕНСКИЙ

НАУКА

ГЕОСИНХРОНИЯ

Дмитрий ФИЛАТОВ

Большеглазка

(серый стих)

…Опять… …Не сначала… …Без начала… …Вот и дошёл… Докатился до… Серых Стихов…

СТИХ 1. РУИНЫ И ПАМЯТЬ. ЖЖЁНОЕ.

ЛЕБЕДЬ ДОЛЖНА ЛЕТЕТЬ!!!

Один упёртый Медведь.

                                                                  …Будь! Только будь! Ты лишь будь! Просто будь! Ничего больше не надо! Только будь! Умоляю, будь! Дождись! Живи! Дыши! Ты красиво дышишь… Будь. Только будь! Кроме Тебя ничего нет!.. Всё в Тебе! Пожалуйста, будь! Молю, будь! Будь у меня!!! Я есть только потому, что ТЫ!.. Просто будь! Просто будь. Будь со мной!..  Только будь! Ты лишь будь! Только будь…

         Фрагмент молитвы Апрелю из дневника одного Пилигрима. (Найден в Руинах, на Пепелище. Восстановлению и прочтению был пригоден только данный фрагмент. Остальное утрачено в процессе реставрации и рекомпозиции)

                                                                 …- Смерть?!. Ты что,  боишься!?. Её?.. Не будь дураком!.. Смерть есть лишь для тех, кто её ищет… - он говорил хрипло, не без иронии, но скорее над собой, глядя куда-то сквозь пелену ноябрьского ливня. Огонёк самокрутки плясал в уголках его глаз странными искрами и резкими отчерками оранжевого цвета подчёркивал шрамы на лице и морщины, а густой дым ароматного крепкого самосада, казалось, превращался в мёрзлом  воздухе в иероглифы, неведомым образом иллюстрирующие то, о чём он говорил. - Но её нет смысла искать, она сама всегда находит тех, кто ей поклоняется и верит в неё… Не ищи смерти – ищи Жизнь.- Замолчал. Затянулся. Длинно. Смачно. Глубоко… Вспомнив боль. Только его. Свою. Большую и личную… И то ли ноябрьский дождь накапал ему своей озябшей воды в глаза или  появились слёзы?.. Слёзы как кусочки льда. Искристого. Искристой боли о прошлом... Почти как Небо, до которого он не дошёл… Пока не дошёл… -  Понимаю, что сложно искать то, что, казалось бы и так есть. Ты-то живой, как ты сам о себе думаешь. Поверь – ещё нет!.. Ещё нет… Да и вот ещё… - Затянулся. Закашлялся. Хотя, казалось, что за этим нарочито громким припадком он прячет плач. Чуть посуровел, совсем откинул капюшон и вперился мне в глаза. У меня от этого взгляда закружилась голова… Что-то в нём было… что-то, заставляющее замирать…- Есть одна не очень весёлая, но достаточно странная и важная деталь. Сложно понять, что ты ищешь, и что найдёшь, в конце концов. И думая, что ищешь Жизнь, на самом деле может оказаться, что упорно идёшь к Смерти, чтобы ей поклониться… Особенно, когда хочешь не умирать никогда. Не умирать никогда здесь. И чтобы никто не умирал здесь…  Здесь, где мы выходим из земли и сами мы – земля, и носим её одежды...  Подвижный, разумный, хоть и не всегда, прах. А кто сказал, что не умереть это - жить?  Не всё, что кажется жизнью – жизнь. И тогда кого и что ты спасаешь? Думал? Оживить мертвеца? Думаешь, сможешь? Ты?!. Сумей сначала умертвить, так, чтобы окончательно… Чтоб не вернулся, и не возвращался, мучая тебя, хотя сам уже много сотен дней назад остался в прошлом… Навсегда. Навсегда?.. - Горько, почти сквозь слёзы, улыбнулся. Или спрятал за фальшивой улыбкой плач? Свой плач… - И стоит ли бороться за того, кто не хочет Жизни?.. Стоит ли спасать то, что не хочет Жить?.. Изменить пути?.. Один тоже думал, что может, и что?…  Кем он стал? Знаешь? Он-то думал, что равен… А ты? Ты считаешь себя равным?!. Равным, чтобы…  Сможешь? Решить и решиться?.. Изменить всё. По своему образу?.. Забывая, что ты лишь слепок Его… Не дури. Не дури… Это верный путь к Смерти… - Смотрел в землю. Что он в ней видел?  И кого?.. Кто смотрел на него сквозь землю?.. – Решить и решиться. РЕШИТЬ И РЕШИТЬСЯ. Не боясь ни боли, ни позора, ни одиночества… Потому, что иначе нельзя… Но не менять под себя. Нет! Не менять. А принять. Принять… Лечь на лезвия… Решиться, как бы страшно не было. И пусть она… Подавится. – Его взгляд стал острым. Зрачки превратились в чёрные алмазы. Только не прикоснуться. Порежешься… - Да!.. Страшно до усирачки. Но знай.  Ни одно лезвие каким бы острым и ядовитым оно не было тебя не сможет убить. ЕСЛИ ТЫ РЕШИЛСЯ. Да и, что за жизнь, если всё время танцевать под партию лезвий? Как крыса плясать между ножей – ЭТО НЕ ЖИЗНЬ!.. Не бойся идти сквозь… Пусть остро, ядовито и больно. Тебе… И можешь захромать и упасть… Ну и что? Падай! Только потом не бойся подняться под лезвия. Только не пресмыкайся потом!.. перед кем тебе оправдываться?  Только перед собой… И что ты Сам Себе скажешь, если как червь похоронишь Себя в навозе, испугавшись лезвий… Смысл тогда в чём? Чтобы больно не было? Хоть и говне? Лишь бы не больно?. А сытно и комфортно?!. Так предают Апрель…  - Он что-то знал, большее чем я. И что-то успел потерять. И чего-то испугаться… И страх этот он не простил себе до сих пор. И не простит никогда… - Так вот… Смерть хитра и многолика… Уж я то знаю… -  Резко дёрнул головой, так  что даже в шее что-то хрустнуло. И в его глазах плясали уже не отблески уголька самокрутки, а искры внутреннего, только его и на себя, гнева. Он видел, он знал…  Но слишком поздно…  Он знал что, не в силах ничего изменить. Да и не в его силах было что-то менять. Не в его… Нет того, кто изменить прошлое. С его лезвиями. Болью, страхом и… Ошибками. И это он тоже знал… Это его лезвия. - Ты бы сам многое понял, если бы поговорил с ней. Она может быть твоей лучшей подругой, любимой женщиной, даже, ласковой матерью, ребёнком – таким беззащитным и нежным... - Выдохнул, загрустил. Глаза потухли, искры залили слёзы… - Нет. Не может быть. Ты её таковой будешь считать, не видя её, а веря в нехитрые обманки, которые она тебе шепчет в левое ухо… Почему в левое? Не знаю, но почему-то так всегда… - Вспомнил что-то своё. Фатальную ошибку Пути, стоившую ему шрамов. Он что-то потерял навсегда. НАВСЕГДА. И знал, что потерянного не вернёт. Никогда. Не поймать ему позавчерашний день. Да он его и не ловил. Он шёл дальше. И не боялся лезвий. Уже не боялся… Только поздно, поздно. И он это знал. И всё равно шёл. - И у тех, кто уже хочет только Её всегда левая щека веет холодом. От её дыхания. А губы… Губы засижены мухами… И глаза безглазые. Ты думаешь ИХ спасти?!. Их?!!- Опять затянулся поглубже. Что-то неразборчиво забурчал себе под нос. – Изначально мёртвых?!. Нет, не мной определено… Не мной… Они сами того захотели. Ты сможешь вынести хоть одного?!. Тебя ещё твои собственные лезвия толком не резали. Ты думаешь, сможешь перенести чужие? А ведь только так. Только так… Чужие ядовитые лезвия… Сможешь? -  Стукнул кулаком о ладонь и замотал головой, будто с чем-то не соглашаясь… Он когда-то не смог… Струсил.  Испугался лезвий. Позавчерашний невозвращаемый день… - Сможешь изменить Их позавчерашний День?!. Сможешь? А ведь не меняя того, что было, хрен, ты изменишь то, что есть… Только ложась на лезвия сегодня – без страха и сожалений – ты сможешь, нет не изменить, отчеркнуть прошлое от сейчас…- Он неаккуратно сбил пепел, так что уголёк улетел, и ему пришлось раскуривать свой самокруточный шедевр заново. – Думаешь переспорить Смерть?.. Она – властелин прошлого. Она… Если и Когда Её встретишь – постарайся её, Безглазую Серую Деву, узнать побыстрее и поговори. Не пожалеешь. Только аккуратней. – Выдохнул дым себе под ноги… - Не верь всему, что она рассказывает, и не кланяйся ей… Не кланяйся!..  И не верь! Не верь Ей!!! Но…- Он отплюнулся чем-то красным… -  И не лезь  на рожон. Обломает. Это Она может… Не тебя, так твоими… - Пырхнул ноздрями. - Просто поговори. Поймай её пути, чтобы никогда на них не ступать… Увидь то, по чему не надо идти. Ты, ведь, не этого ищешь?.. Не Её Путей?.. Там только шагни – и не вернёшься…- Самокрутка подмигнула оранжевым глазком и тихо зашелестела ехидным табачным смехом… - И не верь её шепоту НИКОГДА!!!  - Его взгляд взорвался и, на миг, ослепил меня… Болью. - Слушай сердце внимательно. Не стуки – перестуки, а  - СЕРДЦЕ. Оно у тебя ещё есть и может говорить… Ты только слушай его, а то онемеет. – Он так сжал кулаки, что костяшки, даже в этом размазанном пастелью ноябрьском сумраке, побелели. -  Хотя бы просто слушай… И слышь!!! - Почти мольба. А потом строго и грозно. – Слышь и!.. Не соглашайся со страхом. Не верь до конца разуму – он часто слышит  лишь страх, надевая на него маску здравомыслия, и слишком часто шёпот Безглазой выдаёт за собственные мысли... Он очень боится лезвий и готов жрать навоз превращая тебя в опарыша… Лишь бы уцелеть. Но это не Жизнь.  – Он шагнул ко мне так, что пар его дыхания стал меня окутывать… И … Нет даже не посмотрел мне в глаза. Что было его глазами. Что? Не понял я тогда… -  А чтобы жить… Чтобы Жить…Ищи АПРЕЛЬ, в Нём нет Смерти!..  Здесь кроме Апреля искать больше нечего. Найди Солнечное Звёздное Небо. Своё. ТВОЁ! С искристыми глазами. Дождись! Дойди! А не сможешь – ДОПОЛЗИ!!! Оно ЕСТЬ! Должно БЫТЬ. У тебя… Если ты ищешь. Найди! Дождись! Иначе нет смысла… – Замолчал. Что-то искал глазами в моросящем сумраке. -  Ни в чём… Вообще… Тогда уж ни в чём…- Сплюнул… -  Да и всё другое это пути в постель из пуха цвета земли. Только будь готов к тому, что Твой Путь К Апрелю будет долгим. Ты главное иди, а не сможешь – ползи… Ты главное – ДОПОЛЗИ!!! Небо Апреля того стоит… И пусть тебе не будет земли и земли пухом. Никогда!.. Только Солнечное Звёздное Небо… Счастливое Искристоглазое Небо Лебеди…- Он странно, как-то по-отечески, одними глазами, улыбнулся. Что-то прошептал… Что-то доброе, как ребёнку. Ещё раз заглянул мне в душу и… Развернулся и исчез в дожде... Только его взгляд не давал мне прийти в себя. Прикосновение к сердцу… Потом я очнулся, заорал, отчаялся, растерялся… Заболело…

                                                           - Постой! – крикнул я. – Эй, Пилигрим, вернись! Ты мне нужен!!! Я хочу с тобой!!! – Но дождь лишь тихо шептал свои ноябрьские сонеты, и тихо лил холодные слёзы на засыпающую землю в сумраке последнего вздоха проржавевшего золота осени… Я заплакал… Потом встал, закинул шмотник за спину, закурил, и пошёл… Своим путём… Я искал Апрель. Уже искал… Свой Апрель. Я понял тогда, что за облаками и дождём есть звёзды и Солнце… Солнечное Звёздное Небо с Большими Искристыми Глазами…

                                                                   Обрывок  странной беседы в дождливый вечер.   

                                                                                 (дневник одного Пилигрима)

 Строфа 1. Я. ТАМ ( на той стороне). БЕС.ВРЕМЕНЬЕ:

     …Только будь… (тихим хриплым шёпотом задыхающегося меня…).

    …Жжёное. Солёная горечь. Огонь. Не продыхнуть. В глотке тысячи раскалённых игл. Пламя в груди. Дышать невозможно. Только кашлять. Но с каждым хрипом тысячи раскалённых игл впиваются в горло. Солёный огонь.        …Горький, солёный, мёртвый…

… Тухлый… …Протухшее пережаренное…

… Горький песок… Щиплет. Жжёт. Скрипит на зубах.

     …В глазах по огненному жалу. Не открыть. Не увидеть. Только слёзы. Горькая, влажная, пылающая слепота… Чернота.

     …Страшно прозреть…

     Почему? Не знаю. Страшно. Вспоминать. Вспомнить. Увидеть.

     …Просто будь… (стон).

     Страшнее понять.

     Ещё страшнее принять. Принять. И жить. И идти… И найти.

     Огненное, чёрное, жгучее забытьё.

     Выталкивает, выпихивает, изгоняет из себя.

     Туда…

     Где понять. Где принять. И выжить. И найти. И дойти. Хоть и зима будет долгой. Дойти…

     Дойти…

     Дойти…

      В Апрель. Апрель. Апрель… за стеной. Мой… Апрель…

     …Дойти бы…

     …Лебединое перо  - твой проводник. Но не жди, что будет легко…

     … Не жду. Не жду.

    …Только будь…( тихий всхлип).

     … Иду, иду…

     … Апрель…

     …Апрель…

     …Апрель!!!

     …За стеной.

     … Уже иду.

     …Страшно. Тонкий лёд.

     …Иду, иду.

     … Ползу.

     …Тонкий холодный лёд. Холодный…

     …Ты только будь…

     …Ползу.

     …Тонкий холодный пакостно-коварный лёд. Предатель…

     …Предатель… С-с-с-сука!..

     … Полоса крови за спиной. Моей. Крови.

     … Ему мало. Всегда.

     …Всё равно ползу. Я – упёртый медведь. На тонком льду…

     … Ползу… Куда?

     … Ну, пей, пей моё красное солёно-горькое.

     …Только дай проползти. Я – не гордый.

     … Только пропусти. Пусть ползком. Пусть хоть как хочешь, а не с гордо поднятой головой твёрдыми шагами. Мне бы только дойти. Доползти.

     …До стены. А там -  Апрель. Мой…

     …Ты только будь…(сухими губами, запёкшимся ртом).

     … Слова молитвы горьким песком скрипели на зубах. Я полз…

     …Полз…

     …Полз…

    … Тонкий холодный жадный подлый лёд. Хреновый каток для глупого медведя. Ползущего глупого медведя. Ползущего шизанутого медведя, ищущего Апрель. Дурного ползущего медведя, приносящего в жертву подлому Льду свою кровь, и думающего откупиться таким вот нехитрым, но очень болезненным способом. Тупой медведь. Зачем такому вообще куда-то ползти? На хрена ему Апрель? Разве достоин?.. но ползёт. Упёртый медведь. С лебединым пером за ухом. Белым. Чистым. Настоящим… Пёрышком.

     …Ты только будь…

     …Тонкий обманчивый лёд. С-с-сука!! Ещё какая…

     …Думаете, ему хватит медвежьей крови?! Вот так - из сердца? Вот так –  широченной полосой!?. Вот так -  сквозь хрип и слёзы?!. Хватит молитвы, окроплённой кровью? Нет не к нему. Он не Бог. Он - Демон. Медведь не молится демонам. Никогда!.. Упёртый, тупой медведь… Но крови (своей) не жалко… Пройти, дойти, ДОПОЛЗТИ!!!

     …Ползти…

     …Будь…

     …Ползти…

     …Холодно… …Страшно…

     …Просто будь…

     …больно… …БОЛЬНО!!!

     …НЕНАДЁЖНО…

     …Хрупко…

     …Шатко…

     …Только будь…

     …ПОДЛО…

     …жди…

    …Дождись…

     …Но… Ползти…  Ползти… ПОЛЗТИ…

     …Легко ползти по скользкому, пусть и подлому льду. Он – скользкий. Ещё легче ползти по собственной тёплой крови… на льду. Теплее, но не надёжнее.

      …Ползу, ползу.

      …Больно, холодно, страшно…

      … Странный лёд. Он начинает жечь. Он начинает пылиться пеплом…

     …Солёным, горьким пеплом.

     …На зубах, на губах, в глазах…

    …Пожалуйста, ты только будь!..

     …Он забивает горло жгучим, приторным колом…

     …Он жжёт серце…

     …Он иссушает душу… Хочет очернить. Помолись ему. Поклонись.

     …Ему мало, что ты ползёшь. Поклонись.

     …Нет!!!

     …Ему – нет!!! Иначе не быть Апрелю. НИКОГДА…

     …Хватит ему моей крови… …Хватит ему тепла… Хватит.

     …ХВАТИТ!!!

    …Просто будь…

     …А он жадный. Этот подлый тонкий лёд. Ему мало. Ему скучно. Его подруге - Черной воде, тоже скучно. Видать, слабовато он её покрыл. Тонкий, хе-хе, лёд. Подлый, как и все неполноценные. И жестокий. А каким ему ещё быть?.. В этих болезненно-странных отношениях? Чёрная Вода – и любовница, и – мать.

     …Только очень чёрная.

     …Голодная. Ненасытная.

      …Любовница.

      …Мать...

    …Порождающая на пару с Холодом  Тонкий Лёд.

    …И прячущаяся под ним от Холода. Но всегда тонким и подлым Тонким Льдом.

     …Чёрная Вода и Безликий Холод – ненасытные, жадные, жестокие, увечные…

     …Что они могут родить? Только Тонкий Лёд.

     …Тропа между двух Чернот.

     …Грань между двух Холодов.

    … Скользкая, коварная , мёрзлая, ненасытная грязь…

    …Неотмываемая…

    …Будь, просто будь…

     …Подлая, опасная, жестокая…

     …Но единственно возможная тропа…

     …Между…

    …А там…

    …Там – Апрель…

    …Ползу.

    …И Лебедь…

    …Ползу.

    …И молитва становится другой…

    …Ползу.

    …Ты будь, просто будь!!!

    …Ползу. Рычу.

    …Дождись. Я доползу!!! Я дойду!!!

   …Ползу. Реву.

    …Только будь! ПРОСТО БУДЬ!!!

    …Ползу, умоляю…

    …Не надо даже для меня.

    …Ты просто БУДЬ!!!

    …Ползу, кричу…

    …БУДЬ!!!

    …Ползу, ору…

    …БУДЬ… …БУДЬ… …БУДЬ…

   … Ползу, плачу…

   …ТОЛЬКО БУДЬ… ПРОСТО БУДЬ… НЕ УХОДИ… ДОЖДИСЬ… ПРОСТО БУДЬ…

    …Лёд, сука, расслышал. Ему не понравилось.  И он позвал Чёрные Воды.

    …Просто будь…

    …Миг.

     …ПРОСТО…

    …удар сердца…

   …Тишина.

    …Выдохнул шёпотом: БУДЬ!!!

    … Холодный гладкий Лёд черным злым зеркалом отражает такое же холодное чёрное ночное небо. Я потерялся в холодной черноте, которая вверху и внизу. Пылинка на зеркале холодного Льда, между  Чёрными водами и мерцающими надменными светлячками звёзд. И вверху и внизу. Ощущение бездны…

    …Миг.

   …Только…

    …БЕСдна…

    …Будь…

    …БЕСпредел…

    …Пар изо рта…

    …БЕСконечность…

    …Только…

    …уВЕЧНОСТЬ…

    …Будь…

    …Пепел…

    …Холодные звёзды выкалывают глаза, но всё равно, Ты только…

    …Замороженный пепел…

   …Будь!..

   …Подлый Тонкий Лёд…

   …Просто…

   …Чёрные Воды…

   …Будь (хрип)!

   …Подлый Тонкий Лёд…

   …Только…

   …Ломается.

   …Будь…

   …Хруст Льда усмешкой палача ранит в самое сердце.

   …Только…

   …Жадная Чёрная Вода горячей кипящей смолой, сбрасывает с себя осколки разбитого пепельно-льдситого зеркала, и жгущим, как тысячи солнц, но таким же тёмным, как злые сердца крылом сбивает, избивает меня. И поглощает…

   …Будь…

   …Жжёное, жжёное, черное…

   …Только…

   …Смола и пепел…

   …Жжёт…

   …будь…

   …Жжёт…

  …Жжёт…

 Строфа 2. Я. Здесь. В РУИНАХ. (PRESENT CONTINIOUS):

    Жжёт…

     Жжёт горло…

    …И правую ногу. От стопы до бедра…

    …Очнулся от кашля. Своего. Отплюнулся. Испугался. Мокрота - угольно чёрная. Так  небольшие прожилки алого, остальное угольная чернота.

    … Правая нога горит болью.

    …Скрежет пепла на зубах. Жжено-тухлого.

    …Пепла.

    …Только будь!..

    …Праха.

    … Правая нога горит болью.

   …Ничего не вижу. Только сквозь слепоту выплевываемые куски угля с прожилками граната. Красного, красного…Глаза полны чёрно-красного песка. Горят. Чувствую, что плачу. Горячие струйки по лицу. Разъедают. Кожу. Кожа вся горит, словно политая щёлочью. Коррозионный дерматит. Тотальный. Фибринозно-язвенный. Несовместимый с… Вот ожгло, так ожгло. Всего. Но живой? Живой!!!

     Получилось – таки!!!

    …Получилось!!!

    …Получилось…

    …Ты просто будь…(устало).

     На радостный смех нет сил. Больно. Всё горит. Всё. И я в том числе. Весь. Вся кожа. Всё тело. Но правая нога, особенно. Особенно колено и голень. Пылают. До кости. И всё равно сквозь раздирающий меня кашель, как заклинание весело шепчу…

    Получилось… получилось… получилось… К-хе, к-хе…

    …И плевок чёрно-красным. Не вижу - чувствую. Чёрно-красным…

    ..Хрен вам, Кровососы. Получилось!!!

    …Значит свалил-таки. Рухнула эта бесова коптильня – Серая башня…

    …Хоть и очнуться под обломками не самый лучший способ пробуждения.

    …Но…

    …НО!!!

    …ПОЛУЧИЛОСЬ!!!

    …Но, ты только будь!!! (беззвучный крик).

    …Еле продрал глаза. Жжёт от пепла… Ничего не вижу. Серо-красная пелена. Больнее жжёт ногу. Вдруг понял, что тяжело дышать. И не потому, что жжёт. Потому, что давит. На грудь. Тяжесть. На груди. И в груди. Тяжело. Не могу дышать. И кашель душит. Только уже нечего отхаркивать. Кровь закончилась. Просто жжёт. Просто задыхаюсь под тяжестью в жжёном…

    …Просто будь!.. ( хрип, вздох. Надо же -  этот ещё не сдох!.. Женский смешок.).

 Строфа 3. ТРЕТЬИ ЛИЦА. БЕС.ВРЕМЕНЬЕ.  

    -Таната!- один сгусток Тьмы другому. Низким, хрипящим голосом. Не проговорил – прорычал. Не по-человечески.  И слова это только способ передать Их общение. Слова Им не ведомы и не нужны  в той степени, что нам – Людям.

     Прорычавший сгусток тьмы зашевелился, и стал похож на сарацина, запахнутого в какую-то тёмно-серую, рваную, застиранную до дыр хламиду.

    …Может саван?..

    Затасканный такой. Многоразовый. Сколько погибших, безвозвратно мёртвых душ он уже окутывал, скрывая собой Свет любой надежды. Сколько надеющихся, но слабых он похоронил?! Скольких обманул и искалечил?! Или это замаранные крылья?..

     …Осквернённые крылья. Самоосквернённые до неотмываемости крылья… Его выбор. Когда-то несшие на себе Свет. И созданные для Него. Но по воле обладателя, окрашенные грязью. Он выбрал Грязь. Прогадал. Даже не прогадал – просто выбрал Грязь, нет, не полюбив - ВОЖДЕЛЕЯ её больше Света. Вожделея, не любя ничего, кроме Самости. Своей Самости. Теперь злой на всех, кто ищет Свет. Подлый. Тонкий Лёд, его, кстати сынишка. Подлый, но очень гордый. Самость его наркотик. Их наркотик. Не дающий избавления от боли и страха за осквернённые Светлые крылья. Несшие когда-то Свет. Теперь же не могущие лететь из-за налипшей и превратившей их в Прах Грязи. Налипшей по желанию окрылённого. Уже не Несущего Свет. Приносящего Грязь! Ему бы украсть чьи-то Крылья. И ворует,  ворует!.. Да только как прикоснётся, так и пачкает безвозвратно сразу. И навсегда… И Крылья  прахом просыпаются между его пальцев, давно не напоминающих человеческие. Очень давно… И ещё в подарок от Грязи ему досталась Вонь. Он её пытается спрятать, всё Время пыхтя замысловатой трубкой, в виде какого-то немыслимого монстра. Опять же с крыльями. Что же поделать – больное место…  Да Вонь только не спрятать ни за какими клубами дыма. Осквернивший Крылья. Если не только смотришь, но и пытаешься видеть, то Осквернителя Крыльев увидишь всегда. Его слишком много. И слепота - его нам подарок. В насмешку. В погибель…

    Его слишком много!..

    …Слишком!..

    …Но не навсегда…

    …Только пока…

    …Пока мы сами ищем Грязь вместо Света…

    …И находим. НАХОДИМ. МНОГИЕ - НАВСЕГДА.

    …Мука Вечной Грязью. Что может быть хуже? Скажете – БОЛЬ? НЕТ! НИЧТО НЕ СРАВНИТСЯ С ГРЯЗЬЮ ВЫБРАННОЙ ВМЕСТО СВЕТА!!!

    …Ну да это лирика. Не до неё сейчас. Смотрите и слушайте. Видьте и слышьте!!! ПРОСНИТЕСЬ!!!

    -Таната! – ещё раз прохрипел Сарацин, пыхтя замысловатой трубкой, казавшейся живой. Извивалась и двигалась эта трубка сама по себе, вне зависимости от движений нечеловеческих пальцев её хозяина. Впрочем,  это не мешало Сарацину получать удовольствие от курения, и поигрывать курительным аксессуаром на потеху самому же себе.

      –Таната! – Уже на повышенных тонах прорычал он, ссутулившись на каменном валуне, и выпуская плотные клубы  тяжёлого пепельно-серого дыма мало похожего на табачный.  – Он что, жив?! Я тебя спрашиваю?! Жив? Почему? ОН – мой! Должен БЫТЬ МОЙ!!! Почему он ещё жив?!! – Сарацин посмотрел на руины и пепел, там – внизу, в Городе Кровососов, под его ногами. -  Где его душа? ГДЕ!?!

    - С ним. Ещё…         А что я могу!?. – Та, которая была названа Танатой, из БЕСформенного сгустка чего-то тёмно-облачного приняла форму девушки. В облачном плаще. Красивой. Только безглазой.

     …Нет. Нет!

    …Не то что бы у неё не было глаз.

    …БЫЛИ!..

     …Но, наверное, лучше бы не было. Тот, кому Она посмотрит в глаза, уже больше ничего не увидит.

    …Здесь.

   …А там…

   …Там…

    …За чертой…

    …За пустошью…

    …Сам заглянь. Посмеешь? Ну и дурак…

    …ТАМ приходится смотреть ДРУГИМИ ГЛАЗАМИ. Если, ты, конечно, не потерял Их вместе с Душой.

     …Таната, Таната…

    …Раба и Повелительница.

     …Безглазая.

    …Почему?

    …У неё нет Души. Ни Души, ни души…

     …Правильнее сказать – БЕСдушная…

     ...Это в Её глазах…

     …В глазах, которых нет…

     …Но многие верят этим глазам…

     …И боятся…

    …И поклоняются….

    …И живут ради них…

    …Этих БЕСдонных глаз, которых нет…

   …Безглазая нахмурилась. Присела на камень рядом с Сарацином. Закурила. Тонкую чёрную сигару. Дым трубки и сигары смешивался, покрывая Город Кровососов Тёмной облачной мглой. Она взглянула себе под ноги. Туда  - в Город. На дымящиеся руины в центре. Из-за которых, собственно, они и встретились. Серая Башня пала. Может прийти Солнце.

     Кровососам…

     Они не хотят.

     …Ни эта парочка, ни Кровососы...

    Там, в Городе, никто не хочет Солнца…

    Так зачем? Кому?

    Безглазая фыркнула…

    - Слышь, Зел? А без Коптильни нашей Мглы может не хватить. Ты где-то не доработал. У него получилось. И не рычи на меня. Он ещё не мой.

    - Но если бы ты взяла его сейчас, он бы был точно мой. Устал я от твоих гнилых яблок. Изжога уже. Ты мне их корзинами по пять раз на день носишь.

    - Урожай такой. Кстати, твоя работа. Сам изгадил почти всех. Так что какой плод зависит не от меня. Я только собираю. И что твоё приношу тебе. Что же, ещё? Ты Их делаешь Такими – не я. А этого двуногого не могу я взять сейчас. Пока… А там… Я и так всё время пытаюсь его коснуться. Ты, что не видишь? Не получается пока. А впрочем… Куда он от меня денется? Ну, куда? Не вечно же ему  от меня бегать. Рано или поздно мне обязательно повезёт, знаешь же… Хотя… Хотя… В принципе ты сам можешь ускорить нашу с ним встречу. Смотри-ка, как зашевелился… Вот упёртый. Дуракам везёт. Так что, Зел, работай. А я… Я и так всегда рядом… С ним…- и засмеялась…

Строфа 4. Я. Здесь. Но и Там. В РУИНАХ. (PRESENT CONTINIOUS):

     …Кто-то смеётся? Где-то там?

    …Там?..

    …Там, за этой чёрной жжёной тяжестью?..

     Женщина?..

     Нет… Показалось…

     Отравление продуктами горения?.. Или обломками по голове шандарахнуло?.. Галлюцинации начались.

    …Или продолжаются?..

   …К-хе, к-хе…

   …только будь…(кашель с кровью).

    …Опять закашлялся…

    …Но уже нечем, нечего…

    …Откашлять…

    …Или?..

    …Есть?..

    …Надо выбираться.

    …Дышать…

     …Из-под этих обгоревших обломков. Чудом живой остался. Надо же!.. ПОЛУЧИЛОСЬ! Завалил-таки Коптильню эту… в ответ она меня тоже, но… Но, я то выжил и, надеюсь, выберусь…

    …И дойду…

    …Ты только будь…

    Первым делом освободить грудь. Обломок почерневшего от гари бревна – долой. Тяжело…

    Всё равно - долой. Сжал челюсти до хруста пепла на зубах. Бревно гулко, как по черепам, покатилось по куче, неизвестно мне откуда взявшейся здесь, каменной осыпи. Как по черепкам, по черепам…

   …По черепам. Должны и они здесь быть в не меньшем количестве, чем обломки и каменный прах. Должны…

    Дышать стало сразу легче, но мгновенно же огнём взялась изводить правая нога. Да таким, что, казалось, потеряю зрение от боли. Правую ногу по колено всунули в густое злое пламя, которое хищными тяжёлыми челюстями намертво ухватило плоть. Тяжёлое пламя. Ногой не двинуть. Сколько не дёргался, только раздувал огонь.

    …Поднялся на локтях. Сел. Голова кружится, но боль сильнее карусели.

    …Да…

    … Картина не сильно радовала. Ниже колена…

    …Не может быть!..

    …Но умоляю – ты только будь!.. (на крик нет сил).

    …Ниже колена ноги НЕ БЫЛО. Только серая шершавая каменюка в мой обхват размером.

     …Затошнило. Вот вам и выбрался.

     …Страх обжёг сильнее боли. И позволил прозреть.

     …А то такого понапридумывал. Камень вместо ноги. Надо же! Хотя от этой Серой Башни ожидать можно любой, даже такой «чудесной» подлянки. Башня-то - Серая, а вот магия… Магия – чёрная… Да другой и не бывает. И не было. И не бывает… Никогда…

    …Дойду, доползу. Ты только будь!..

     ..На хрен магию и прочие кровососские херни!!! Не возьмёте!!! Я – живой!!! Живой … Пока… наверное.

     … Ногу просто прижало  камнем, пусть и большим, к каменной осыпи, на которой я оказался. Вдавило в черепки…

    ...Лечь. Вдохнуть. Левой подошвой упереться….

    …Ну?!.

   …Ещё…

    …Просто будь…

    …Ещё!!!

    …А-А-а!!!

   …Сдвинулся…

   …камень…

   …ещё!!!

   …Ну же!!!

   …А-А-А-А-!!!

    …Покатился. Разламывая брёвна и чьи-то черепа. Черепки. Поднимая облачка праха…

    …Всё равно жжёт…

    …Ногу…

    …Жжёт…

   …Дойду. Ты только будь!..

    …Легче без камня…

    …Но не легче…

    …ЖЖЁТ!!!

   …Ногу… …Правую…

   …Скрипнув прахом на зубах, мне всё-таки хватило воли или сил усесться.

   …И посмотреть. Штанина благополучно тлела. …Правая…

   …Вот тебе и жжёт…

   …Больно-то как…

   …Руками. Руками сбил подлые языки пламени. …руками…

   …Всё равно больно. И сбивать. И ноге… И рукам… БОЛЬНО…

   …Уползти…

   …Доползти. Лишь ты будь!..

   …Уползти…

    ...Отсюда…

    …Быстрей…

   …Отсюда…

    …Я – ЖИВОЙ!!!

   …Живой?..

   …Пока…

   …НО!!!

   …Будь! Только будь!..

   ...живой…

  …пусть еле-еле, но!...

  …живой (шёпотом, сухими губами)…

  …Начинается бред.

   …ОНИ давно ждали. Чтобы напасть. Чтобы взять.

  …И пришли…

  …ОНИ…

   …ЧЁРНЫЕ ВОДЫ…

   …захлестнули…

   …Выплыть!..

   …Дышать!..

   …Дышать!..

   …Уползай!!!

    …Уползай!!!

   …Сквозь Чёрные Воды…

   …Будь. Просто будь…

   …Другого Пути нет…

   …Дыши!..

   …Ползи!!!

    …Отсюда!!!

    …Где?!.

   …Где?!.

   …Где МОЁ перо?..

   …Пёрышко…

   …Умоляю. Ты только будь…

   …Белое…

   … Чистое…

   …За ухом…

   …Ведь ради…

   …Ради Него…

   …Всё только в Нём!..

   …Сквозь Чёрные Воды…

   …Просто будь…

   …всегда сквозь них…

   …ДЫШИ!!!

   …НЕ ХОЧУ!..

   …ДЫШИ, мля!!!

   …ДЫШИ!!!

   … ЧЕМ?..

   …Да хоть Чёрной Водой. Потом отплюнешься. Выплыви только…

   …ВЫПЛЫВИ…

   …Только будь…

   …ВЫПЛЫВИ!!!

   …НУ?!.

   …НУ?!.

   …ПЛЫВИ!!!

   Не бойся Чёрных вод, сквозь Них  всё равно видно СВЕТ… ВСПЛЫВАЙ!!!

    …ВСПЛЫВАЙ!!!

    …Но Чёрные Воды  коварны. Зачем? Зачем тебе всплывать? Останься с Нами… Мы будем тебя ласкать, в нашей черноте… Зачем?.. Зачем уходить от Нас… С Нами хорошо. Только тёмный вальс и покой. Навсегда. Не плыви. Останься… С нами… Только томный, Тёмный Вальс… Навсегда… Останься…

    …Будь. Просто…

    …ВСПЛЫВАЙ…

     …Только томный влажный шёпот…

    …НУ!..

    …Только нежные руки в чёрных шёлковых перчатках до локтей…

    …ВСПЛЫВАЙ ЖЕ!!!

    …Только шепчущие губы в обещании большего…

    …будь…( обессилено)

    …Всплывай…

   …Большей сладости…

    …БЕСконечной запретной  тёмной сладости…

     …всплывай ?..

   …Навсегда…

   …ну же (робко)?..

   …Навсегда…

   …всплывай (шёпотом)?..

   …Останься. Здесь  спокойно. Что может быть лучше Тихого Вальса в тихом Спокойном Мраке. В Чёрной Воде…

     …Тёплой Чёрной Воде…

     …Навсегда!..

    …Только будь… (совсем тихо)

     …НАВСЕГДА!!!

     … Меня кружили Тёмные Воды. Чёрные Воды… Хорошо. СВЕТ казался надуманным. Здесь на кургане из обгоревших камней и черепов…

    В Городе Кровососов…

    СВЕТА нет. Здесь…

    Никогда…

    …только Томный Вальс…

   …Меня подняло с сухой до отвращения каменной осыпи. Понесло. Тепло. Влажно. Спокойно. Покойно. Темно. Тёмные воды…

    … ТОМНЫЕ ВОДЫ.

    …Кружат.

    …Ласкают.

   …Очаровывают. Зачаровывают.

   …во тьму. НАВСЕГДА.

   …Света нет.

   …Только ТОМНЫЕ ВОДЫ…

   …Кружат. Ласкают. Целуют. Тепло и влажно.

   …Но темно…

   …Томно целуют…

   …С нами тепло…

   …НАВСЕГДА…

   …Кружат, качают. Мне хорошо. Тёмная сладость. Я утону без сожалений…

   …Остаться в Них…

   …НАВСЕГДА…

   …В этих качающих мглистую колыбель объятьях…

   …навсегда…

   …Чёрные Воды. Кто Вас так назвал? Нет. НЕТ! ТОМНЫЕ ВОДЫ! Тёплые ТОМНЫЕ ВОДЫ!!! Тону, тону… Укачивайте…. Околдовывайте…

   …НАВСЕГДА…

   …только будь…(одними губами).

   …Сладость утопления…

   …В ТЁМНЫХ ЧЁРНЫХ, но таких ТОМНЫХ ВОДАХ…

   …Ни дышать, ни видеть, ни бороться…

   …Ничего не надо…

   …ТОЛЬКО ТОМНЫЙ ВАЛЬС В ТЁМНЫХ ВОДАХ…

   …Утонуть в  ЧЁРНОЙ сладости…

   …ТОНУ…

   …ТОНУ…

   …тону…

   …ХОРОШО…

   …ГЛУБЖЕ…

   …глубже…

   …ДНА нет. Только Т(Ё)ОМНАЯ ГЛУБИНА…

   …ЕЩЁ ГЛУБЖЕ,,,

   …Тёмный сладкий покой. Глубже и глубже…

   …В нежной черноте… …хорошо… …сладко…

   …Темно и сладко… …Навсегда… … навсегда…

   …Ты остался… Мы - рады… Мы тебя обласкаем. …навсегда…

   …Ты остался…

   …остался…

   …ты только будь… (губы уже не шевелятся – выдох. Последний?)

   …наш… …НАШ!.. …НАШ!!!

   …НАВСЕГДА… …навсегда… …навсегда… навсегда… НАШ!!!

   …Шелест сбрасываемых одежд. Влага поцелуев. Тёмная сладость тел. Обещания большего. Шёлковые перчатки. Изгибы бёдер. Гривы волос. Точёные спины… Вокруг… В темноте… НАВСЕГДА…

    …Только ещё глубже…

 Строфа 5. ТРЕТЬИ ЛИЦА. И ЕЁ И МОЁ. PRESENT CONTINIOUS:

    Она стояла над ним. Таната. Наступить на грудь не посмела. Просто стояла рядом. Слева. У плеча. Ближе к сердцу. В пепельном сумраке того, что невозможно назвать днём, однако другого слова пока не придумали. Тень от её фигуры непрозрачным тёмно-серым клеймом лежала не его лице. А он…

   …Он метался, как в горячке…

   …Пока.

   …Она так думала.

   …Что пока….

   …Только размеры этого «пока» она чётко не видела, но очень надеялась, что сейчас-то как раз всё и получится…

    …И стояла…

   …И смотрела…

    …Глазами, которых нет…

    …А он?..

    …Всё метался, не желая затихать...

   …Не желая тонуть…

   …В её Чёрных Водах…

   …И она решила ему помочь…но не решилась наступить на грудь, сколько об этом её не просил Тонкий Лёд…

   …Утонуть…

   …НАВСЕГДА…

   …В её Чёрных Водах, суше и горче, которых нет.

   …Нигде, никогда, навсегда…

   …Время стало чем-то невнятно мёрзлым. Серым куском замёрзшей грязной воды. Воды, окрашенной пеплом. Город Кровососов застыл. Здесь. На руинах Коптильни. Смёрзся в немой вопль. Дым над руинами сковал паралич, превратив его в вычурную каменистость, застывшую в стеклянном воздухе в позах, мало подходящих для понятия «пристойный».

    …А она стояла над ним. И держала свою тень на его лице… Он всё ещё метался. Пытался. Плыть. Её тень на его лице становилась гуще, глубже, плотнее, непрозрачней. Скоро. Уже скоро… Глубже, ещё глубже… И всё равно трепещется, трепыхается. Он…

    …Клыкастое сердце Города Кровососов. Теперь уже поломанный гнилой зуб. Но ядовитый. Может грызануть до смерти. А может ещё и вырасти заново. Сильнее, крепче, острее и ядовитей… В горьком прахе десны. Клык из горького праха. Кто же знал, что прах так смертельно кусает?!. Тех уже нет. Или есть? Вот этот, что ли один? Который всё дёргается в тени Безглазой? Или он ещё только узнает, может быть? Если она не наступит ему на грудь и не влюбит в свои глаза, которых нет… И он сам не станет смертельным прахом, исполняя её желания… Но мечется, мечется. И она не смеет. Пока…

    …Шлак. Пепельный шлак. Острые камни. Обломки. Кое-где дымятся. Дым не особо густой. Выцветший какой-то. Больной. Анемичный. Пахнет неизлечимым. Сполохи такого же немощного пламени. Да только, огонь ли это? Даже тени от  его света ничто не отбрасывает. Свет? Да другого слова просто нет. Разве темнота может светиться?.. В Городе Кровососов -  может. Гнилушки тоже «светятся»… В Городе Кровососов.

   …Башня рухнула. Нет не Башня. Скорее Коптильня. Громадная серая труба из каменных блоков. Уходящая вершиной за мглистые облака – вечный покров этого Города. Высокая. Широченная. Голем. Колосс. Там на её вершине…

    Нет…

    Там, в её зеве не видимом с земли, в её пасти, периодически что-то вспыхивало. Это считалось Солнцем. Это считалось светом. Этому поклонялись. Не кровососы. Доноры. Так их называли кровососы. Или воск. Так их тоже называл. Он. А Кровососы?.. они ещё хуже. Они ведь тоже были двуногие… Когда-то…

    …Кто бы знал, чего стоит продать свою тень, в Городе, где Тень всё и своей не видно?.. И ради чего стоит… Чтобы пить… Других… Всегда… безнаказанно…(?) Право пить чужую жизнь (жизнь?) безнаказанно… Или не тень продавали? А то без чего Тени быть не может? Здесь… Не то, что её отбрасывает, а то без чего не может…

    Громоподобная отрыжка, сотрясающая иногда весь Город, из заоблачной пасти считалась грозой. Её боялись. Двуногие…

    …И всё же…

    Коптильня рухнула… в сердце Города дыра. Но не смертельная - для него. Пока…

    …Взрыв…

    …Взрыв. Был. Удар умелого убийцы в чёрное сердце. Или палача? Или карателя? Или дурака? Интересно, он только с Коптильней воевал, или ещё на Мельницах тренировался? Хе-хе…(ироничный смешок с долей грусти). Свет вернуть захотел? Сюда? Кому!?. Жаждущим быть слепыми двуногим? Коровам этим дойным? Жвачным амёбам, не желающим знать, что они люди?!. Люди ли?.. Или кровососам? Так они от Света передохнут, как рыба, выброшенная на берег. Задохнутся в Свете… Кому!?. КОМУ!?.

    …СЕБЕ…

    …себе…

    …Нет…

    …не вернуть…

    …НАЙТИ!..

    …Даже не Свет…

   …Путь к Нему…

   …И как же без Солнца?..

   …Без него АПРЕЛЬ не найти. Не дойти. Не выйти…

    …Озлобленные скалящие зубы руины. Камни, дым и …кости. Человечьи. Двуногих. Много. Может быть больше, чем камней. Вперемешку. Дымятся. Чёрным. Злым. Ядовитым. Безысходным. И пепел. Солёно-горький приторный пепел… Сгоревшее дотла сухое мясо. Тех же чьи и кости. Огромный круг из обвалившихся стен. От края до края бежать несколько минут. Некоторые обломки торчат высоко, бессильно пытаясь вгрызться во мглу над Городом. Вывороченные из остатков стен стальные перекрытия, кое-где не разорвавшие своих смертельных колец, складываются в узор, напоминающий увечные грудные клетки рахитов после долгих ударов молотом по рёбрам незатейливого ортопеда. Изнутри стены чёрные. В копоти. Вековой…

    …Взрыв. Был.

    Башня на миг превратилась в огненный, ослепительно багровый, как кровь, цветок. Огромный. Неудержимый уже. А потом…

    …Потом Цветок пропал. Появилась Ладонь. Ладонь из пламени. Такого яркого, что его свет проходил сквозь каменные стены, как сквозь папиросную бумагу. Он ослеплял. Он всё превратил в Белый-Белый Полдень, в котором нет теней. Ничто, в тот миг, не могло остановить Свет и отбросить Тень. Основание Башни встало на Пламенной Ладони. Пальцы грозного Света сомкнулись, сжавшись в кулак. Пальцы сомкнулись, разрывая и взламывая стены, будто те были из хрупкого сахара. Башня рухнула внутрь себя. А, рухнув в себя, Коптильня, разразилась неудержимой рвотой из камня, праха, и больного, ядовитого огня, без разбора, как умирающий в бешенстве Зверь, стараясь разрушить всё до чего могли долететь ошмётки этой поганой рвоты. Город запылал. Небо зашлось судорожным хрипом астматика. Нечистая земля задрожала в лихорадке. Поднялся вой. Затравленно стих всхлипом ярости и страха. На трон агонии взошла звенящая тишина, остановившая время.

     …Шорох. Шорох. Хруст. Пепел по камню. Нервная дробь. Чаще. Чаще. Чаще. Сухой гул. Комья земли по железу. Время устало стоять. Комья земли по стеклу. Комья земли по камням. С неба.

    Время устало стоять.

    Упало.

    И покатилось.

    В никуда.

    …Потом. Потом пошёл дождь. Без единой капли воды. Из костей. Горящих и тлеющих костей. Они падали на камни мостовой Города Кровососов. От ударов о камень превращаясь в пыль. Солёно-горькую пыль. Камень крепче, чем кость… И твёрже, намного твёрже, опустошённых сердец двуногих… А пыль не хотела ложиться на камни. И танцевала, танцевала над булыжником мостовой. Но не смела подняться высоко. Нет. Так, танец униженных у самой земли. Дождь превратился в ливень. Пыли становилось больше. Танец приближался к безумию. Пыль сплеталась, завязывалась в узлы, рядом с которыми даже самые изощрённые морские выглядели бы верхом примитивизма. Узлы артритическими уродливыми пальцами хватались друг за друга. Пыль превратилась в ручьи. Потом в реки, текущие по камням Города Кровососов. Реки без капли воды, без капли крови. Без капли жизни. Странные реки. Они текли вверх. К холму с руинами Коптильни. Возвращаясь на круги своя. Прах к праху. Пыль к пыли.

    …прах праху…

    …пыль пыли…

    Но даже такая странная река не может вернуться к началу. Силы праха иссякли. Ливень истощился, исчез. Прах покорно замер на камнях, зная, что не вернуться и не изменить. Уже… И только дым из руин продолжал свою гротескную, но совершенно беззвучную пляску над Городом с чёрным сердцем. Тишина, поудобнее устроившись на троне, стала звенеть громче. А потом захрипела…

    Она стояла над ним. Рядом с ним. Окутывала его своей тенью. Таната.

     А он…

    А что он?..

     Зачем кому-то этот «он»?

     Чего он всем мешает?

     Чего ему не спится-то?

     Чего она никак его не возьмёт? Пока…

     Достал уже этот «он»… И себя достал своими «зачемами?»…

     И всё не останавливается и не засыпает…

    И не сдыхает…

     Никак…

     Он…

     Он всё ещё трепыхался, вызывая её неудовольствие. Упёртый… Глупый… Медведь… Рычал… Стонал… Плакал?.. Думал, что ползёт… Думал, что плывёт… И всё равно упёртый… Глупый… Медведь…

    Он…

    Он. Кому он шептал? Вот это своё: «Будь, просто будь!!!».

    Он. Чего он искал? Зачем? Что привело его сюда, в Город Кровососов?

    Он. Сюда на руины, созданные (созданные?!.) им самим же? Зачем? Зачем всё ему?

    Он… Глупый… Упёртый… Медведь… Дурак… Чужой… Совсем чужой… Без стаи… Без стада… Вольный… Раб… Себя… Апреля… Шатун… Геморрой…на всю голову.

     Он…

     Взрыв…

     Был.

     Дым…

    Был.

    Прах. Пляшущий прах…

    Был.

    Реки, текущие вверх…

    Был.

    День, не светлее ночи…

    Был.

    Белый-Белый Полдень…

    Был.

    И ЕЁ Тень…

    ЕСТЬ!..

    …над ним…

    Но… Только тень. И не с ним…

    Он…

     …Взрыв. Пламенная длань. Вой. Реки вспять. Хриплая тишина. Рухнувшее чёрное сердце… Поломанные ядовитые зубы. Бессмертная агония. Без конца…

    …Но…

    …Черта…

    …Близка…

    …Небо, плотное небо из пепла задрожит и ссыплется прахом.

     …И похоронит Город Кровососов…

    …Наверное…

    …Но…

    …Но прежде…

    …А пока…

    …Пока…

     …Из обломков и костей, рухнувших внутрь Коптильни Хаос и Отчаяние на скорую руку создали новые поганые храмы. Из камней и костей. Со своими идолами. Храмы из обломков. Порнографической пародией на свет между обломками струились языки серого пламени. И всё серое, серое… Серый храм руин. В гнилом зубе мёртвого Чёрного Сердца.

    …И она. Единственная сейчас жрица в этом каменно-костяном морге. В огромном круге поломанных зубов, бессильно скалящихся в пепельное небо. Она стояла над ним. Жертвоприношение? Здесь на куче камней и костей. В немощных отблесках серого пламени. Жертводелание… жертвоприсвоение… Только он трепыхается. Не хочет тонуть. Не отдаётся жертводеланию. Что-то шепчет. Она стоит над ним, у левого плеча, скрывая его лицо своей тенью. Но он пока не хочет тонуть в ЕЁ Чёрных Водах, в которых нет и капли влаги. Он не хочет утолять жажду прахом. Он не может утолять жажду прахом. Упёртый медведь… Он… медведь?..

     …Он не был массивен. Но что-то медвежье в нём всё-таки было. А, в принципе, глянуть не на что. Рост средний, сложение плотное, но, явно, не атлетическое. Не худой, не толстый, так не понятно какой… Увалень. Неуклюжий. И одет так же. Потрёпанная кожаная куртка, высокие ботинки невнятного покроя, кожаные же штаны. Уже потрёпанные. Вон справа колено благополучно тлеет. Как ему не больно? Да чему болеть то – в отключке парень… В тени… Её… Лежит себе на каменно-костяной крошке… Руки раскинул. Распяли его что ли? А глаза открыты. Смотрят куда-то… В даль. За небо…Но сейчас видят только Чёрные Воды. По левой щеке течёт слеза. Его. За ней светлая полоса. Она смыла прах с лица, оставив за собой тонкую ломанную дорожку чистой кожи…  Но не в силах смыть  Её тень. Сколько не плачь… Сколько не рыдай… Сколько не рычи… Тут другое. Совсем…

    Лица не рассмотреть. Тьма тени, вуаль праха – плохие помощники. Да всё это ещё и перемешалось с запёкшейся кровью из ссадин. Не лицо – маска. И только глаза настоящие и живые. Пока… Давно не стриженные волосы, бывшие когда-то русыми, выглядят седыми из-за запачкавшего их пепла. Не волосы – пакля…

     Он лежит, раскинувшись на груде обломков из камней и костей, будто распят. Челюсти сжал, как тиски. Раскрывшаяся куртка обнажает надетую под неё видавшую виды кольчугу. С дырами. На груди… Голову запрокинул в немом обессиленном крике… Его ножи похоронены где-то рядом под камнями и костями. Ножны пусты… И шмотник его валяется где-то внизу. А что в нём, в шмотнике,  в этом сумраке не разобрать. Да и не важно это сейчас. Для него… Он лежит распятым на острых ядовитых камнях. С ладоней стекает кровь. В них воткнуты острые осколки кривых ядовитых зеркал Тонкого Льда… Вернее, стекала. Уже остановилась и выцвела до бурой черноты. Разводы крови на камнях, его крови, напоминают рисунок крыльев. Только она этого не видит. Её это не трогает. Ей всё равно. Лишь бы взять… Сейчас… Навсегда… В Чёрные Воды… Какие Крылья?!. Зачем? У неё есть свои… Чёрные (Воды? Крылья?)… Он лежит, распятым на алтаре из камней, праха, пепла и костей. Человечьих.

    Он лежит…

    …Нет…

    …Не лежит…

   …Трепыхается…

   …Барахтается…

    …Не хочет тонуть… 

   …Что-то судорожно шепчет. Глядя туда. За небо. Совсем далеко. Но ничего не видит, кроме Чёрных Вод. И шепчет, шепчет… Рычит?.. Плачет?.. Стонет?.. Выстанывает… молитву…

   …По запёкшимся в бурой крови губам тяжело читать…

   …Будь, просто будь!..

   …Нет, не слова. Хрип. Стон. Плач…

    …Будь, просто будь!..

    …Барахтается…

    …Будь, просто будь!..

    …Пальцы судорожно сжимаются, пытаясь извлечь из ладоней приковавшие к Праху Ядовитые Зеркала. И кровь не течёт…

   …Будь, просто будь!..

   …Пальцы сжимают острые ядовитые осколки, торчащие из ладоней. Из свежих порезов течёт алое…

    …Я дойду. Ты только будь!..

   …Алое стекает на камни. Единственный цвет в этой БЕСдоннной серости… Наполняет крылья, делая их видимыми… Его крылья. Раненые. Ломанные. Но его… КРЫЛЬЯ. О которых он не знает. Пока… Узнает ли?..

     …Она не видит его крыльев. Не замечает. Она, вообще, никогда не видит крыльев. А если и видит, то пытается оборвать… Крылья?.. Полёт?.. Наступить на грудь. Только сейчас не получается. Не смеет. Не может. Он  барахтается… Всё ещё… Барахтается..

   …Да тони, ты, уже!..

    И поднять. Яблоко… Плод… Только последнее время что-то у неё всё гниль, да гниль… А в этом Городе, так совсем помойка. Вонь…

    …Он пахнет иначе. Для неё… Но дёргается. Барахтается. Не хочет…тонуть. Она смеет прикоснуться к нему только тенью. Только тенью. Тенью. А он только громче стонет, и бьётся в горячке… Хрипит…

    …Будь. Только будь. Доползу. Только будь. Будь…будь…будь…будь… (Хриплым шёпотом смешанным с кровью. Смешанным с болью…Смешанным с плачем. Молитва… молитва… Его…).

    …До…

    …Она стоит над ним…

   …пол…

   …Или идёт рядом….

   …зти…

   …Слева…

    …бы…

   …Всегда…

   …Толь…

   …Она всегда рядом…

   …ко…

   …и с ним…

   …будь!..

   …тоже…

   …Дож…

    …Не смеет поставить ногу на грудь.

   …дись!..

   …Ему.

   …Толь…

   …Не может…

   …ко…

   …Пока…

   …БУДЬ!!!

   Она стоит над ним. Слева. Он в её тени. Пока. Пока? ПОКА?!. И хоть Тонкий Лёд подло давит ему на горло грубыми ботинками, она не может поставить ему ногу на грудь.

    …И всё равно хрипит. БУДЬ, ТОЛЬКО БУДЬ!!!

    …И, именно, это «БУДЬ!!!» не даёт ей поставить ногу ему на грудь. Упёртый. Медведь… На пепельных камнях… Распятый. Льдом. Пепельный Медведь… Глупый… Крылатый…

    …Будь. Только будь… Ты только будь…

    …Мешало поставить ногу на грудь. Но не могло остановить ритуал Серой Девы. Её плащ из пасмурных облаков шевельнулся, в безглазых глазах заиграли блики темноты.  Она вскинула руки над распятым зеркалами ним. Будто держала огромную чашу напротив своего вечно перетекающего из темноты в сумерки лица. И из этой невидимой чаши и её сухих, как пустошь по ту сторону, ладоней на него посыпался прах. На грудь. На лицо.

    …Только будь… (хрип сквозь сжатые челюсти).

    Но прах не долетал до него. Ещё в воздухе чёрная пыль начинала кружить в Тёмном Вальсе, превращаясь в змей. Змеи падали рядом с ним на камни. Но не шипели. Не те это змеи. Вились рядом с ним. И продолжали свой танец аспидов на камнях.  Чаша иссякла. Она опустила руки. Он в шевелящемся круге змей высотой до колена. Её. А острые осколки зеркал в ладонях, этих змей не ранят. Из них не потечёт кровь никогда. Даже змеиная.

    …Ты просто будь…

     Она опустила руки. А потом... Потом указала пальцем на его грудь. Змеиный круг вскипел, превращаясь в увечный смерч. Змеи его увидели. И поползли. В него. В грудь. Сквозь дыры в кольчуге. Лица тронуть не смели. Его пальцы судорожно сжались, получая новые порезы от проткнувших ладони зеркал. Но его крылья, нарисованные алым на камнях стало не рассмотреть. Их скрыли змеи. Но не стёрли…

    …Просто будь…

    Её тень на его лице стала почти такой же непроницаемой, как безлунная ночь. Но его глаза всё ещё смотрели за небо, оставаясь живыми. Они не хотели гаснуть. А губы шевелились. И она могла разобрать это проклинающее её: «БУДЬ, ТОЛЬКО БУДЬ!!! ПРОСТО БУДЬ! ТЫ ЛИШЬ БУДЬ!!!».

    Его пальцы, судорожно сжавшиеся  в кулаки и изрезанные зеркалами, вдруг бессильно разжались. Змеи исчезли… В нём. Вползли. На лице, утонувшем в тени Серой Девы стала проступать улыбка обречённости. На глаза наползала, пусть медленно, но неотвратимо, поволока из серых облаков её крыльев… Но глаза. Глаза. Его. Они всё ещё смотрели за небо и не хотели закрываться. А губы, пусть и еле-еле, но упорно шептали: «БУДЬ!!! ТОЛЬКО БУДЬ. ТЫ ЛИШЬ ПРОСТО БУДЬ!!! ТОЛЬКО БУДЬ!!!».

    Он почти перестал дышать. Уже почти. Но её это не устраивало. Она продолжила ритуал. Утопление. В Чёрных водах. Укачать и напоить ими. Навсегда.

     Укачать на своих крыльях Чёрных Вод.

     …Ты только будь… (одними глазами, губами ему уже не пошевелить)

     Она раскинула руки. Нет. Раскинула плащ? Нет… Тут что-то другое. Серые сумерки, вдруг, сгустились вокруг неё. Закипели. Её облачный плащ забился в конвульсиях грозы. В агонии. Не её… Агонии. Она раскинула серые крылья. Свои СЕРЫЕ КРЫЛЬЯ. Большие. Ох, блин, большие… От края до края. Плотные. Мрачные. Грозовые облака. Обманчиво нежные. Крылья. С такими не летят. Падают. Навсегда. Вдребезги. Безвозвратно. В сухие до боли чёрные воды…

     …Но ты будь. Только будь. Со мной…(ни глаза, ни губы уже не шевелились. А ОНА всё равно слышала.). ДОЙДУ!.. (Как он это сказал? Чем? Неужели сердцем, которое почти уже не бьётся…).

    Вскипев, её крылья, будто безвольно опустились на каменное крошево. Облака упавшие в обморок на острые камни. Притаившийся смерч. До времени спрятанные когти. Ядовитые. Смертельные. Туман. Безвольный туман вокруг неё. Крылья? Крылья ли? Ни одного пера. Только когти и … Лезвия. Крылья из лезвий. Ядовитых и бессердечно острых. Но и они могут казаться нежными. Слепым…

    …Ты будь…(крик тишиной).

    …Она. Раскинув сумеречные крылья, она посмотрела на него. Улыбнулась. И тихо прошептала: «Ну, иди ко мне… Давай я тебя покачаю…». Он ответил уже беззвучным шёпотом, но не ей…

    …Только будь…

    …Тебе всё равно понравится. Только попробуй. Ну, иди…

    …Просто будь…

    …Иди же. Ко мне. Я пришла за тобой…

    …Ты лишь будь…

    …Сейчас станет хорошо. Кто тебя так ещё будет качать? Тепло и нежно. Засни. Засни крепко и сладко. Я принесу тебе лучшие сны… Ты таких и не видел никогда. Отдайся. Мне. Отдайся. Забудь всё и отдайся. Мне…

    …Будь. Только…

    … ОТДАЙСЯ. Я тебя укачаю. ТОЛЬКО ОТДАЙСЯ…

   …будь…

    …Она его так и не уговорила. Он не хотел. Так и смотрел себе туда – за небо. Глаза уже запорошенные пасмурной пеленой всё равно не хотели гаснуть. Его пальцы безжизненно разжались, губы не шевелились, но он чем-то в своей груди до сих пор выстукивал: «Будь. Только будь. Просто будь!». Тук. Тук. Тук… Тук… Тишина… Тук.. Очень тихий этот «тук», но и в нём можно разобрать: «Ты только будь…». Тук. Тук. Тишина. Тук?.. Тишина… ТИШИНА!..

   …И всё равно… БУДЬ!!! БУ…

    …Жадная она. Серая Дева. Магистр ритуала на камнях и костях… С крыльями, на которых невозможно лететь – только тонуть в её Чёрных Водах. Навсегда…

    …тишина. …ДЬ!!!

    …Таната. Безглазая. Улыбаясь смотрит на распятого него. Почти по хозяйски. Она слышит тишину в его груди. Она его укачает и, наконец-то, напоит прахом… От души, которой нет… А глаза?!. Его, что ли? Ничего, скоро погаснут… Скоро, скоро… Тишина в груди, потому что… Его груди…

     …и всё равно. Ты лишь будь. Только будь!.. (крик тишиной из груди.).

    …Крылья из сумерек и тёмных облаков сплелись в её сухие ладони. Ладони опустились к нему. Подхватили и начали качать. Как в колыбели.

    …Его подняло над камнями. Его тело. Его подхватили Воды. Тёмные Воды. И закачали.

    Его тело качалось в метре над обломками. Будто в чьих-то огромных ладонях. Будто в каких-то волнах. Тело. Мёртвое…почти.

    Лезвия ядовитых зеркал остались торчать в камнях. А из его ставшими восковыми ладоней и пальцев алое уже не текло. Но, но нарисованные его кровью крылья на камнях ожили. Воспротивились. И тут Она на них наступила. Ломая. Втаптывая в прах. Его нарисованные кровью крылья обжигали ей стопы.

    …Ты только будь!!! ПРОСТО БУДЬ!!! (кричали шёпотом нарисованные кровью крылья.).

    Она качала его на своих Серых Крыльях, в своих Сухих Ладонях. И его алое уже не жгло ей стопы. Его улыбка обречённости доставляла ей радость. Его тишина в груди её тешила. Но глаза так ещё и не закрылись. Закрылились у него они. Но. Он уже почти её. Почти. Осталось напоить прахом. А змеи догрызут. И тишина в его груди станет вечной. А сейчас сквозь тишину…

    …будь, просто будь…(уже очень издалека.).

     …Он. Качающийся на волнах Тёмных Вод. Парит над камнями. Невысоко. Голову запрокинул. Глаза открыты. Но тусклые уже. Руки бессильно болтаются, как плети. Она над ним. Она его обнимает своими крыльями. Она его качает. Укачивает. Осталось напоить прахом. Навсегда. Она поднесла левую ладонь к лицу, посмотрела, сложила кисть лодочкой. В её левой ладони появился прах. Её Чёрная Вода. Правой рукой она подхватила его запрокинутую голову. Чтобы напоить. Она поднесла свою левую ладонь к его губам.

    …Пей. Смелее. Пей… Его глаза стали медленно закрываться.  Губы шевельнулись, готовясь принять прах…

    Прядь серых от пепла волос отлепилась от залитого кровью лба и упала ей на правую руку, обнажив лебединое перо, вплетённое в косичку за ухом. Оно белым кинжалом ударило Серую Деву в лицо. Она пошатнулась. Бросила его. Закрыла своё лицо руками. Крылья распались. А Серая Дева облаком праха растворилась в сумерках. Но не ушла далеко. Не исчезла. Только злобно зыркала сквозь сумерки из пепла, пристыжено пряча своё изуродованное лицо со шрамом через всю щёку. Свежим. От пера, которое ранило её не хуже кинжала. И не в лицо. Там только шрам. А в сердце, которого нет… И она решила отомстить. Забрать и присвоить. Теперь уж, точно она от него ни шаг.

    Его глаза открылись. Он забарахтался, захрипел и упал на каменные обломки…

   …Только будь…

 Строфа 6. Я. ПОЧТИ СОСЕМ ТАМ.

      …Мелькнуло лебединое перо…

   …Тянут…

   …Что-то заболело… там – в груди.

   …Отдаюсь…

   …Что-то заболело сильнее…

   …Тёплая влажная Тьма… Покой… Упокой…

   …И, вдруг, ожгло…

   …Заорал…

    …АПРЕЛЬ!!! АПРЕЛЬ!!! АПРЕЛЬ!!!

   …Захлебнулся жидкой, уже не сладкой чернотой…

   …Я НЕ ИЩУ ТОМНОЙ ТЬМЫ!!!

   …Липкий чёрный горький мёд…уже не вода.

   …Я ИЩУ АПРЕЛЬ!!!

   …Вязкая отрава…

   …АПРЕЛЬ!!!

   …И Воды  перестали быть ТОМНЫМИ. Чёрная вода, как густая смола не давала продыхнуть, сжигала, топила. Пожирала.

   …АПРЕЛЬ…

   … Выплыть из коварной смолы….

   …ВЫПЛЫТЬ…

   …Продышись чернотой…

   …Не могу…

   …Выхода нет… Потом откашляешь… Может быть. Если выплывешь…

   …Кто-то грубой подошвой солдатского ботинка наступил на горло. Топит.

   …Тонкий Лёд. С-С-Сука… С острыми обломками зеркал, в качестве ножей и гвоздей…

    …Перо, ухватился за него…

   …Вонзает…

   …Дышать…

   …Втыкает…

   …ДЫШАТЬ НЕ МОГУ, но захрипел…

   …В меня…

    …только будь!!!

   …ДЫШАТЬ!!!

   …больно…

   ДЫШАТЬ!!!

    …БОЛЬНО!..

******************************************************************

Строфа 7. Я. ЗДЕСЬ.  В РУИНАХ (PRESENT CONTINIOUS): ЗДЕСЬ?

    … Со стоном неотличимым от хрипа, я вскидываюсь на каменной осыпи, и скатываюсь вниз, туда в сердце развалин, кряхтя или вопя, сам не пойму, от боли или от радости, что всплыл.

   ВСПЛЫЛ!!!

    …Выплыл…

    …Кхе-кхе… Тфу… (красным со слизью). Выплыл?..

   …Куда?..

   ...Только будь…

   …Растерялся. Потерялся…

   …Будь у меня…

   …Здесь.

   …Всё равно дойду. Ты только будь…

   …Всё серо-чёрное… Где я?..

   …Я?.. …Я…

   …Опять ничего не помню…

   …Знаю, что опять. И опять ничего. Всё с ноля. От черты. От распутья. Из тысячи дорог мы выбираем ту, по которой труднее идти. У камня на распутье…мы выбираем ту…

     ...НЕТ!..

    …Не мы…

    …МЫ?..

    …Я!..(шёпотом)

    …Я выбираю ту, по которой… идти. Ползти. Продираться.

    …Опять нет. Она выбирает меня. Сама. Та, по которой труднее. Всегда. Да и других нет. Других честных дорог нет. Для меня. Иначе не найти Апрель. Мой. За стеной.

    …Апрель я не забыл. В смысле дойти.

    …вот откуда? Опять.

    …откуда!?.

    …Но ты только будь…

   …Память возвращалась толчками. Как кровь из раненой аорты. Горячая, хлёсткая, похотливо алая, и такая безысходная.  Память била по глазам, память судорожными толчками уходящего тепла била в грудь. Чтобы вспомнил и прозрел. Чтобы болело. Чтобы испугался. Чтобы не валялся здесь. Чтобы шёл. А не можешь идти – ползи. Ползи от черты. И всегда на распутье. Устал. Малость… От тонкого льда. По нему же ползёшь. Всегда.

    …Умоляю. ТОЛЬКО БУДЬ!!!

   Память. Бессердечна. Потрошитель.

    Память плюнула мне в лицо одним коротким словом: «КРОВОСОСЫ!!!» 

    И этот раскалённый укол памяти на какое-то время перекрыл боль в обожженной ноге.

    Вспомнить и прозреть. Страшно. Но кто меня спрашивал?..

    Слёзы внезапно высохли. Глаза прояснились. И увидели. Пора подниматься… Хоть и больно, но  - пора. Забыться бы на хрен. Да только не получиться. И, вообще, всё на хрен!.. И опять не получится у меня. Ползи, давай, медведь…

    ...Доползу - только будь!!!

    …Доползу?.. …Или нет… Выбора всё равно нет. …Или – или… Доползти  бы… А -там. Там… Апрель. Мой. И в этом всё... Навсегда. Если доползти.

    …Ты только будь!..

    …Подступила тошнота. Голова закружилась. Но. Но… Память бьющая алым солёным не давала потерять сознание. Не давала. А жаль. От того, что вспомнил, хотелось забыться. Навсегда. Не знать, не помнить, не думать, не видеть, не жить. НЕЖИТЬ.

  ...НЕЖИТЬ…

  ..Нежить!.. …нежить... (злым шёпотом).

   …Нежить… И те, и те. Все. ВСЕ! В этом ГОРОДЕ КРОВОСОСОВ!

   …Тогда зачем?!. Зачем?!. Не знаю. Но всё равно – ПОЛЗИ. УПОЛЗАЙ. Отсюда. Уходи.

   …Память хлестанула капризной женской ладонью по щеке. Ожгло. Проснулся. Вскинулся. Не видать мне блаженного забытья. Память. Память… И нежить. Кровососы...

    …Кровососы…

    …Их вспомнил…

    …Память уколола… больно.

    …В правый висок. Схватился за голову. И заорал. Заорал? За взорвавшейся в голове болью не слышно. Только горло разрывается. От крика, я думаю.

    …Память уколола больнее. Глубже. Тонким садистским копьём память разбудила понимание. Вот сволочь!..

     …Не хочу! НЕ ХОЧУ!!!

     …И всё равно -  ты только будь, дождись. Как сквозь это доползти, дойти  - я не знаю. Но дойду. Я упёртый медведь! (Сквозь слёзы отчаяния).

     ****************************************************************

 Строфа 8. Я. ЗДЕСЬ. В РУИНАХ. (PRESENT CONTINIOUS):

    Вот так держась за правый висок и воя от боли и чего-то ещё я встретил свой Серый Рассвет в Городе Кровососов. Что там я себе скулил под нос? Да кто же разберёт. Да и не важно это… Путь происходит. Предсказания сбываются по своему. Знать бы кому сбыть кое-какие предсказания… Путь. Путь прокатывается по тебе тяжеленным ржавым колесом Судьбы. Сможешь потом встать – молодец. Не сможешь  - прости. Подвинься, уйди.

   В этот раз я ещё смог.

   В этот раз я ещё не умер.

   В этот раз я ещё ожил…

   Я ещё помнил, что есть Апрель. В этот раз…

   Мой.

   Моя…

   ДОЖДИСЬ…

   Серое пламя было паскудно притворным. Света не давало. И тепла, зябко, мерзко, тускло, лживо…Не согреться, не забыться.

    Вскинувшись на осыпи и схватившись за правый висок, я громко и от всей своей медвежьей души выматерился так смачно, как только может мечтать пьянючий сапожник в самых смелых бахусных снах. Штанина на правом колене прогорела на … . Нога болит до усирачки (действительно настолько больно, хорошо, что нечем). Голова болит не меньше. (Столько  выпить нереально… разве что крови,  но я не КРОВОСОС!.. но и уже не двуногий… Слепой двуногий… НЕ ЖАЛЬ!.. МНЕ НЕ ЖАЛЬ. И МЕНЯ НЕ ЖАЛЬ, В ОБОИХ СМЫСЛАХ…) Всё серое. Однако от этого пламени нежити нет ни волдырей, ни обугливания. Оно, как и ЛОЖЬ ничего не меняет - только делает больно. Кожа целая, а ткань штанины  выглядит так, будто её лизнула пустота. Даже края не обгоревшие и палёным не воняет… Интересно, может, так и есть? Ну, колено и колено. Моё. Болит только. А дыра в штанах, в правой штанине,  приличная. Приличная до неприличия… Хе… Пол ноги видно. (Не в смысле половой принадлежности, а в смысле части от целого).

    …Я дойду. Я постараюсь!.. ОЧЕНЬ!

    Уходить, уходить. Кровососы народ паскудный и подлый. Отомстят. Загрызут. Выпьют.

   …Если догонят.

   …И всё равно – Башня рухнула.

   …Уходить, уходить. Щас сбегутся. Мстить. Рвать. Пить.

   …Одна надежда -  трухануло так, что они до сих пор не очухались. Ни до сих пор, ни до своих пор. Хотя, по-моему, у кровососов пор нет. Незачем они им. А вот клыки есть. И когти есть. И лезвия. Ядовитые.

    …Уходить.

    Как внезапно выяснилось у меня дрожали руки. С чего бы? Трясло будто на электрическом стуле, а беспощадный палач не наигрался в детстве с высоким напряжением.

    Не знаю, стоял ли кто-то раком на  этом, чтоб ему и в аду так работать, электрическом стуле (хотя стул слово двусмысленное, хе!..), но я еле-еле заставил себя встать на четвереньки. Трясло. И в этой позе июльского знака гороскопа (рак) голова закружилась так, что я… Я… Я?.. я???

 *****************************************************************

  Строфа 9.  Я. НИГДЕ.БЕС.ВРЕМЕНЬЕ.

ЧЕРНОТА. МЕНЯ НЕТ. НЕ БЫЛО. НЕ БУДЕТ. НИКОГДА. ТАК ЧТО ЖЕ БОЛИТ?!.

     Строфа 10. Я. ЗДЕСЬ В РУИНАХ. (PRESENT CONTINIOUS):

    Пришёл в себя от того, что острый осколок кости двуногого (человечьего) больно воткнулся в щёку. Открыл глаза. Закашлялся. Оторвал лицо от кистей. Тянется. От рук ко рту. Что? Что…

    Память беспощадно ударила в  правый висок. Кованым сапогом. Меня вырвало. Опять. На руки. Желчью. Опять…

   Ножи, ножи… Рюкзак. Шмотник мой. Где?..

   Руки, заделанные в рвоту пустотной желчью, острые осколки (сколы) костей и каменного крошева жадно кусают ладони, колени, всё, до чего могут дотянуться. Стою на четвереньках. Пыхчу. Отплёвываюсь. Уже не рвёт. Хоть от этого и не легче. Прах, смешавшись со слюной и рвотой  одел руки в непонятно грязных тонов рваные перчатки. Из-под ногтей спёкшаяся кровь. И кажется, что глаза вытекли вот этой вот желчью на прах. Потому что здесь всё серое. И глазам нечего видеть. Не на что смотреть. И даже закрыв глаза, видишь только серость. Только набившийся под веки прах. Жгучий, слепящий, серый. Но у него есть пульс. Тук. Тук. Тук. Тук. Черней. Серей. Черней. Серей.

Черней.

Серей.

Черней.

Серей.

Черней.

Красней.

Серей.

 Красней.

Серей.

Красней.

    Память жадно цепляется за красное. Память заставляет дышать. Память… Ранит… Ядовито… научилась у кровососов.

   Память. Злая. Серо-красная. Когтистая.

    Память. Злей СЕРОЙ ДЕВЫ.

    Память… мать её…

   Память…

   Жгучим хлыстом мне под зад.

    Память…

    Заставляет искать шмотник и ножи в этом каменно-костяном крошеве, в свете неверного серого пламени.

    Хруст камней и костей под ладонями и коленями неприятно скребётся в виски. Передёргивает. Знобит. От праха зудит кожа. Горло высохло и растрескалось как пережженная глина. Кашель. Дыхание с присвистом.

    Сползти вниз. Шур-р-рххх. Шур-р-ххх. Покатились косточки обгорелые. Многие рассыпались в прах. Только камни не рассыпаются, а радостно жалят ладони и колени пока я ползу вниз. В тень. Вон он - мой шмотник. По-моему.

     Шур-р-х, Шур-р-рхх по пеплу на четвереньках. Встать страшно – голова кружиться. Серость стала насыщенней. Силуэтов и контуров нет. Только размытые пятна грязи. Серость, серость… И только злая память жалит красным глаза изнутри, в такт ударам сердца.

    Коль-коль…

    Боль-боль…

    Кровь-кровь…

    Коль – коль…

    Боль-боль…

    Вновь-вновь…

    Ползи – ползи…

    Коль – коль…

    Ищи – ищи…

    Боль – боль…

    Рычу – рычу…

    И всё же…

    Боль – боль…

    Ползу, кричу…

   И снова …

   Коль – коль…

   Заплакать не могу… Но…

   Боль – боль…

   Багряные крылья…

   Кровь – кровь…

   Их растерзали…

   Вновь – вновь…

   Мне не взлететь…

   Страх – страх…

   Но я увижу Их…

   Крах – крах…

   Мне больно, но я не…

   Прах – прах…

   И память смоет мой…

   Страх – страх…

   С пером за ухом сквозь…

   Боль – боль…

   Я плачу кровью…

   Коль – коль…

   Но сердце всё же…

   Стук – стук…

   И я  не сдамся…

   Круг – круг…

   Без боя…

   Вдруг – вдруг…

   Ползу и плачу без…

   Слёз – слёз…

   Я вольный раб своих…

   Грёз…

   …Черней…

   …Серей…

   …Черней…

   …красней…

   …Ещё красней…

   Чёрно – алое… Мгновенно перегорает в выгоревшую серость стоит открыть глаза. Дополз. Вот он – мой шмотник. Торчит из каменного крошева.

  Потянул на себя. Что-то туго. Чего он такой тяжёлый? Ничего не помню. Что такого тяжёлого можно было напихать в походный ранец? Не помню. Знаю, что только нужное. А что?.. Всё-таки приложило по голове прилично – закачаешься. Так и качаюсь, даже стоя раком: пьяный в усмерть телок – ничего другого в контуженную голову не приходит. Хе-хе… не смешно. Мне… Совсем.

   Что ж так тяжело-то? Только камни злобно, как разъярённые кошки царапают пальцы, и шелест камней тоже смахивает на шипение этой когтисто-хвостатой братии, когда, я с кряхтением и тихими, бессильными матюгами пытаюсь всё-таки извлечь вещь-мешок из-под каменно-костяного завала. Камень по камню, камень по ткани, камень по коже, камень по кости. Тяжело. Зацепился он лямкой за что то там? Хоть бери да руками разгребай этот завал, мать его. Да только от рук хрен что останется. Отломки острые, злые. Руки посеку так, что они уже навряд ли заживут. Прах здесь ядовит.

    Серость, плотная как сгущёнка, не даёт ничего рассмотреть. Всё смазывает. Всё вокруг сминает, превращая реальность (реальность?!.) в невнятный кусок пластилина. Смотреть не рассмотреть. Даже собственные руки, пусть и перепачканные невесть во что. Так бледно серые пятна, очень отдалённо напоминающие кисти. Всё почти наощупь.

    Так - схватиться поудобней, пересесть на зад, упереться ногами.

    Ну!?.

    Подалось, захрустело. От напряжения задрожали ноги, пальцы стали проскальзывать, пот залил глаза. Я – ослеп. А потом стало легко. Вырвав-таки своё из цепких когтей каменных отломков, я благополучно рухнул на спину, а шмотник больно перекатившись по обожженной ноге (тяжёлый всё-таки, тля…слишком.), судя по звукам, не ускакал далеко, а застыл где-то рядом. Но как-то уж слишком тяжело он перекатывался. Слишком уж под ним хрустели обломки обгоревших костей… Неправильный звук. Неправильный… Ритм не тот. Не в такт…

   Отдышаться минутку, передохнуть, размазать пот по лицу. И только память: черней, серей, багровей, черней, серей, багровей, черней, черней, черней… Ещё чернее… Глаза щиплет. Пот. Слёзы.

   …Жжёное. Серое жжёное. Всё. Вокруг. И я… Серый. Выжженный. Я?!.

   …Отдышался. Отпотелся. («Отпотелся»-говоришь? Ну уж нет. Давайка, шевелись!) На четвереньки. Ползком. Наощупь. К рюкзаку. Ну, наконец-то – вот он. Но какой-то неправильно большой. Что-то совсем не так. Что - не могу пока ни рассмотреть, ни понять. Пошевелить шмотник почти невозможно, тяжеленный и неудобный, будто и не вытащил я его из-под камней. И какой-то неправильной формы. В серости почти ничего не рассмотреть, хоть глаза закрывай. Да только так ещё хуже – сразу начинается: серое, красное, чёрное, серое, красное, чёрное… Тук – тук, тук – тук… От сердца в глаза. Толк – толк, тук – тук… Коль – коль, боль – боль… От отчаяния, бессилия и абсурдности ситуации захотелось завыть, а потом меня накрыло бешенство…

    …Я вцепился в шмотник и рванул его на себя, чуть ли не зубами, надеясь поставить поудобней, чтобы открыть и, наконец-то, разобраться, что там внутри. И, в этом никчёмном порыве бесприцельной ярости, я сначала и не понял, что правой рукой держусь вовсе не за прорезиненную грубую ткань рюкзака… А за… Н-н-нет!..

    …Абсурд. Было ощущение, что рюкзак, вдруг прилип к непонятному, с уродливыми обрубками, кокону из плотной темноты. Почти чёрной. Тяжёлой. Вязкой. Вот правой рукой я и схватился за этот «кокон». Испугался. Пальцы предательски дрогнули. Их ожгло холодом и чужеродной мерзостью. Совсем чужой… Но я уже успел шевельнуть, резко так, свою «ручную кладь». Кокон сместился, зашевелился и превратился…

    …Невзирая на абсурдность. Я сначала понял, что это… За мгновенье до того как всё-таки увидел и не поверил. По-моему, даже глаза от удивления полезли из орбит. А потом по каменному крошеву, на котором я сидел, прямо у бедра, гулко стукнула ладонь… Его…

   … Кровососа…

   Я бы подпрыгнул… Ещё как… Если бы память, сбросившая с себя все оковы этой кровососской ладонью, не пригвоздила меня к праху жестокими своими ледяными иглами.

   А заорать я не смог. Всё внутри выморозило и сковало льдом. В гортань память услужливо воткнула громадную зазубренную сосульку из жгучего льда. Куда уж тут орать?..

   Память.

   Ударила стужей.

   Нет, какая там алая и горячая. Нет!

   Стужа. Сухая, сине-белая стужа… Схавала она это алое и не поперхнулась. Алое стало мёрзлым, вымороженным до серости сухим прахом с разводами инея...

   …Мной?..

   …Тогда зачем? Зачем всё? Что я?..

   …Тогда… Почему же так больно?!.

   …Тогда… Зачем? За чем? Ползу…

   …Пол…

   …Изо рта пошёл пар, как на морозе…

   …зу…

    …А слёзы (Откуда они то здесь? Думал - нет их уже у меня…), слёзы замерзая, обжигали щёки…

     …Ды…

   Я покрылся льдом. Толстым ТОНКИМ ЛЬДОМ. Изнутри…

     …шу…

   Стал похож на ледяную статую. Снеговик. Белый. Белый и серо-искристый в этой без(бес?)рассветной мгле. И глаза помутнели ото льда. Вымерзшие до белизны…

    …По…

    Память. Вспоминание. Насильственное.

    …ка…

    Память ударила по мне тяжёлым молотом стужи.

     В сердце…

     Проломив всё. Заставляя биться и течь, по рабски отдаваясь инстинкту… Льдистая фигура рассыпалась… Ссыпалась с меня…

    Лёд памяти растерзал серость во мне. Может и вместе со мной… Я всё вспомнил. И увидел. Мгла уже не помеха. А серое пламя меня не обманет…

  Строфа 11.   ПАМЯТЬ. (ироничный шёпот, но настойчивый и отчётливый) PAST TIME (not too past):

    …ГОРОД КРОВОСОСОВ… Смешно, что я не понял этого с самого начала… Не… – не смешно. Теперь то уж точно. Не смешно.

     Строфа 12. В РУИНАХ. (сквозь зубы.) PRESENT CONTINIOUS:

  …Надо же. Вот, тля... Так не бывает!.. С другими. Не со мной… с моим-то счастьем…

…Кровосос поймался в шмотник. Ну, или, правильнее сказать, шмотником… Или хрен его знает как. Так вот чего так тяжело было-то… Не смешно. Вон как его взрывом порвало. Бедняга, чтоб тебя так же и в Аду разрывало…

   …Только будь…(упёртый шёпот)

    Да… Не весь, скажем так, кровосос поймался… но, достаточно приличная его часть, бОльшая половина. Верхняя. Даже с головой. И рукой. Правой…Хе-хе… Всё равно не смешно…

     …Ладно. Хотя, какое там, на хрен, ладно?!. Теперь надо вытряхнуть эту тварь (ну, или что там от неё осталось…) из лямок шмотника.

    …Интересно. Как его сюда прилепило.  И запутало, на мою контуженную голову… Лямки резать не хочется, да и нечем. Придётся распутывать. Ё…с туды!..

    …Так. Встать на колени. Поудобней. Рассмотримся для начала… А дальше… Дальше…

   …Память поможет. Укусит побольней и придаст сил.

   …Всё равно. Ты лишь будь…

   …Память, фригидная неудовлетворённая сука, продолжает зло шептать. Нет – не иронично. Зло… Память беспощадно издевается надо мной – дураком…

   Память…

   Строфа 13.  ПАМЯТЬ. PAST TIME:

       …Город был, несомненно, болен. Пока ещё излечимо… Я так тогда думал. Может, поэтому я сюда и пришвендял. Привела дорога. К Апрелю…  И не обойти, и не уйти… Раб дороги. Вольный… Да и одна она. Туда… 

     …Болезнь. Её видно издалека. Даже не глазами. Чем-то другим. Внутри. Болезнь всегда чувствуется, пахнет, воняет, терзает… Даже издалека.

       До Города, по моим прикидкам, оставалось ещё часа три пёхом. Вон над горизонтом высится громадина серой трубищи. Что ж там за домна, интересно?  И коптит так резво… Чёрным. Глядя на этот дым, появляется ощущение жжёной вони. Ну-ну… Вид чёрной копоти, порабощающей небо, что-то во мне шевельнул, зародив предчувствие… Драмы. Драки. Боли. Чьей? И кому?!. Тогда я ещё не знал.

     … Предчувствие. Так ножичком под левый сосок. Играючи. Почти не до крови… почти не больно и почти не страшно.

    …Ты только будь…

    Там, наверху, какой-то из Ветров, решил поразвлечься. Он рисовал копотью то саван, накрывающий ГОРОД, ГОРОД МЕРТВЕЦОВ,  то уродливые крылья, КОТОРЫМИ МАШУТ МЁРТВЫЕ, только без толку, от них только СУХОВЕЙ. А что ещё могут принести крылья мёртвых?..

       Картинка впечатляла, но не радовала.

    …Предчувствие, предчувствие. И не развернуться, и не убежать, и не закрыть глаз…преддверие. Драмы…

     …А тут ещё Август сошёл с ума и решил посоревноваться с доменной печью. Жара. Воздух плавится, превращаясь в жуткий прозрачный кисель. Неподвижный. Плотный. Густой. Дышать трудно.

    Вдохни слизью!..

    Асфальт на дороге как пластилин. Искристо-грязная жижа. Следы остаются. Хлюп – хлюп…

     … Ноги липнут. На смолу, остающуюся на подошвах налипает, пыль, сухая трава и хрен его знает что ещё, стоит только ступить на обочину. Ботинки сразу тяжелеют, и чтобы сохранить для себя хотя бы видимость комфорта, приходится дрыгать ногами, как, в мать его, канкане… Комья смолы и грязи неохотно отлипая от подошв, вяло, продираясь сквозь густой зной с неприятным, каким-то астматическим, хрипом теряются где-то в иссушенной придорожной траве. В том, что от неё осталось.

     …Дорога, на которой остаются следы… Мои…

     …Много ли их было таких с моими следами? Не помню. Просто иду…

    …Только будь. Дождись…

     Небо, которому в Августе полагается быть синим и бездонно влажным, ласковым как руки любящей, но строгой Матери, выгорело до какой-то неправдоподобной мутной белизны. За этой мутью Солнца не видно. Всё Небо раскалённая до бела крышка. Только серая. Серная…

      Раскалённая до бела Серая крышка из Праха…

      …И звуков нет. Сгорают в зное.

     …Истлевают…

     …Плавятся…

     Остаётся что-то невнятное. Тихий жалобный шёпот, да какой-то звон (писк?) на грани слышимости. Шелест праха по праху. Тихий плач праха по праху… Очень тихий, прячущийся за звенящей зноем раскалённой тишиной без капли влаги…

     Зной, рвущий струны стужей. И такое бывает…

      По дороге время от времени мимо меня в сторону Города, отчаянно жалуясь на жару, проезжали - проползали тяжёлые грузовики, отравляя и без того удушающий зноем воздух нездоровыми солярочными чихами.

     Интересно, вот откуда они только едут? Вокруг-то пустын, на сколько глаз хватает. По крайней мере, моих. Откуда?.. Из ниоткуда?!. Неуютно как-то от этой мысли. Хотя, что я знаю? И так контуженный. Сам не помню откуда иду.

НО!..

Знаю Куда…

Апрель.

    Я ИЩУ АПРЕЛЬ!..

    …Только будь. Просто будь.

    Да, и только в сторону Города… едут то. А из Города ничего и никого. Вон полоса на трассе пустая. Левая. Казалось бы перейти на ту сторону. И иди себе с комфортом. Не знаю, не могу. Ощущение, что встречная полоса мираж, не даёт даже сделать шага в ту сторону.

       Да, может быть мне ещё рано на ТУ СТОРОНУ?.. Кто бы знал…

     …Легковушки и автобусы все мои призывы остановится, высокомерно игнорировали. Один из водил, проезжая мимо, в меня плюнул. Не попал – его счастье. Нет, я не обиделся и не разозлился. Я почувствовал болезнь. И как всегда, в эти моменты, меня начал бить озноб. Избивать…

     Зной ушёл, исчез. Навалился холод. Озноб…

     Дрожа от холода, я достал из рюкзака плотную ветровку, быстренько в неё упаковался и застегнул молнию под самый подбородок.

      Вот абсурд. Озноб посреди зноя. Хотя больной Город, штука не менее абсурдная… И страшная. Знать бы раньше насколько…

     …Просто будь.

     …Вот тебе, Город, и лекарь. Хранитель – хоронитель. Лечащий врач – калечащий врач… Невесёлый такой вот каламбурчик… знать бы тогда насколько.  А от зноя ничего весёлого и не придумывается. Или не от зноя?

     Ещё один из симптомов болезни километров через семь сам выполз мне под ноги.

      То, что показалось издалека кучей мусора лежащей на обочине, оказалось человеком. Умирающим. Вернее уже мёртвым. Потому, что спасти его не было никакой возможности. Я застал уже агонию.

     В том, что его сбила машина, не было никаких сомнений. Характерные повреждения. Слишком характерные… И следы на обочине  рядом -  тоже. Только следов от торможения я не увидел, да и не было их. Вот так-то…

    …Только подсохшие плевки. На теле. Уже, на теле…

     Я лишь успел перевернуть его на спину, пачкая руки о липкую кровь на одежде, и заглянул в  лицо уже мертвецу. Два сиплых выдоха, как два непонятных слова…

   …рово…  …осы…

    Тело попрощалось с жизнью. Всё!..

    Исход. Отход. Выдох. Последний… Навсегда…

    Что-то отлетело, превратив когдашний венец творения в кусок протухающего мяса. Пахнущий прах… навсегда.

     Появились мухи. Наглые. Толстые. И слишком уж много сразу. Как ждали, как знали…

     …Но ты всё равно будь. Просто будь. Не уходи!..

     Машины,  люди не снижая скорости, проносились мимо. Иногда нервно, раздражённо сигналили, когда я уж особо ретиво пытался их остановить, сам, рискуя быть сбитым. Боялись помять или испачкать свои игрушки, такие дорогие и такие милые…

     Никто не останавливался. Я сел прямо на землю у обочины, не зная, что делать. И похоронить этого надо, и лопаты нет, и идти надо, и устал. Ну и прочая мешанина из мыслей подобного рода. Озноб усилился. Апатия. Пустота. Дрожь. Зубы стучат…

     Болезнь…

     Я сидел спиной к дороге. Мысли бессвязно тонули одна в другой, пуская мелкие пузыри на поверхность сознания. Сквозь ЧЁРНЫЕ ВОДЫ, которых я тогда ещё не видел и не знал. Не очень весёлые мысли - утопленники.

    ЧЁРНЫЕ ВОДЫ – ТЁМНЫЕ ВОДЫ. ТОМНЫЕ…

     Болезнь, болезнь во всём. Обескровленность. Выпитость… до дна. Запредельная анемия…

    …Ты, главное, будь. Просто будь…

    Размытый мглой горизонт, холмы эти с пожухлой травой да раскоряченными деревьями. Спины увечных рабов. Покорные, как скотина. Только под плеть. Другого и не видится для них… Слишком уж, по скотски, покорные… Тупые бессловесные твари…

    И это странное мутное небо. Землистого оттенка - чернозём, раскалённый до бела. Прах над головой…

      Пошёл дождь…

      Дождь?!.

      Мелкие комья сухого, выжженного до пепельного цвета шлака. Праха…

    …Озноб…

      От поднятой пыли дышать стало ещё трудней. Шорох от падения с небесной тверди высохших ошмётков матушки-земли поглотил всё вокруг.

    Нет! МАЧЕХИ-ЗЕМЛИ… МАЧЕХИ…

   Шорох – алчное чавканье обжоры, пытающегося побыстрее сожрать всё вокруг себя.

    …Озноб…

      Не веря в реальность происходящего, я заворожено смотрел на то, как пыль собирается в ручейки, потом в лужи, потом…

     …Только будь…

     Но этого ещё не было. Это впереди. Если бы знать тогда. Так я себе и не поверил бы…

     А так…

    …Озноб…

   …Трясёт…

     Просто Суховей решил поиграть иссушенным прахом. Его тут много. Слишком. Поиграть иссушенным прахом со мной. Поиграть в дождь, которого тут и не было. Никогда.

    …Озноб…

     Капли сухого праха били в лицо, попадали за шиворот, холодили, усиливая озноб, кусали щёки, царапали скулы... Язвительными иголками втыкались в лицо, не щадя ни кожи, ни рожи… Моей… Как это, промокнуть от сухого праха? Сам не знаю, но это происходило… Продрогнуть до костей в жару?!.

    Мёрзлый Зной. Злой…

    …Ты главное, будь!!!

    Суховей быстро наигрался и заскучал. Может потому, что я так и остался сидеть в прежней позе спиной к дороге?.. Только трясти меня стало сильнее. Зубы не стучали, только по тому, что челюсти свело тризмом… А может и нет. Кто же его поймёт. Да и стоит ли? Я бы в таком Зное давно сошёл с ума. А понимать шизофреников – слуга покорный… Без меня обойдутся.

    Предчувствие, предчувствие…

    Суховей обиделся и загрустил. Вяло кидал мне пыль в лицо. Приходилось зажмуриваться. От обиды Суховей шелестел сухостоем, пряча своё недовольное бурчание. Громко. Кроме его недовольных шипящих всхлипов ничего и не стало слышно. Или я задумался? Устал от  зноя? Вымерз от зноя?..

     Может быть, может быть…

      Может?!.

     А раскалённое небо из праха всё также безразлично ослепляло и жгло. Ему было плевать и на меня и на Суховей… Безразличное небо без лица… Пыльный буран…

    …Умоляю, только будь…

    Вот за этими всхлипами Суховея, пересыпаемыми Неупокоенным Прахом, да безразличием бесцветного неба я и не заметил…

Строфа 14. В РУИНАХ. PRESENT CONTINIOUS:

     …Руки дрожат. Вот паскудство!.. Пальцы чужие. Ватные. Не слушаются. Колено ноет. Ну хоть в глазах начинает светлеть. И сумрак уже не помеха. Нет уже в глазах этой серо-красно-чёрной пляски. Руки скользкие от налипшей на слюну, и что там я ещё выдал из глубин желудка, грязи.

    …Ты будь, просто будь…

     Неудобство заключалось ещё и в том, что кровосос успел окоченеть. Тяжёлый и холодный, гад, как статуя. Статуя в рваной одежде. А по праху рядом со мной, выводя меня из ступора, тогда хлопнула ладонь окончательно оторвавшейся левой руки этой твари ставшей закоченевшей как восковая фигура. Видимо, сильно я за лямки дёргал. Сколько же я пролежал в отключке, если этот задубел? И вообще, когда эти коченеть начинают? Не знаю… Мёртвых кровососов я ещё никогда не видел вот так. Непосредственно. Они у меня либо горели, либо рассыпались в пепел, горя очень быстро. Тускло пылая, я бы сказал. А этого взрывом порвало. Хорошенький, видать, я им тут фейерверк устроил. Охренели до окоченения от прелестей… Но как же не…

     Строфа 15. ПАМЯТЬ. PAST TIME:

    …Не заметил…

   Шорох шин останавливающегося дорожного Перехватчика, вдруг вынырнувшего из серого ниоткуда за моей спиной. Он, как призрак дороги, материализовался из пыльного бурана поднятого вечно недовольным ветром. Хищного вида машина, цвета давно не стиранных простыней. Эмблемы больше напоминали плохо замытые пятна крови.

    INTERCEPTOR… Хищник. Щука. Змей… Голодный.  Жадный…

   Я среагировал на хлопок двери за спиной. Машинной.

   …Клац! Как зубы… обернулся.

    Но поздно. Обернувшись, я только и успел увидеть укреплённый титаном носок ботинка летящий мне в лицо. Быстро так летящий, как молния… Грязная, пыльная, хищная, подлая…  Потом капли крови в знойном киселе, красиво так разлетаются – веером… Моей. Красненькая такая. Красное на сером – красиво!...

   Потом…

  Боль, вспышка, всё…

     …Но ты только будь!!!

    ВСЁ. Меня нет. Мир схлопнулся размозжённым лицом…

    ВСЁ…

   Меня уже нет.

    Строфа 16. В РУИНАХ. PRESENT CONTINIOUS :

     …кстати. Попробуй, его теперь вытряхни, эту холодную крякозяблу. Так не дёргаться, методичней. От его левой руки осталась короткая культя. Точнее – от лапы. Они слишком похожи на людей вот и путаюсь, иногда… Хотя, глядя на здешних людей, начинаешь верить, что и они звери. Так, руки или лапы? Не знаю… Просто мешает. Снять, сначала, левую лямку. Противно. Но получилось без проблем, если не боятся ломать воск.  Культя отломилась. Вместе с лямкой шмотника. Я был резок. Но ведь противно же…

     …Будь. Просто будь!..

     Руки всё-таки, как чужие… Дрожат. Пальцы ватные… Опять затошнило. Нет. Хватит! Одна лямка свободна! Уже хорошо… а вот со второй, похоже, намечаются проблемы. Эвон, как этой пиявке руку (лапу) скрутило. Крюк. Крюк вместо руки. А искорёженные судорогой пальцы вообще намертво (уж точно намертво!) впились в то, что осталось от одежды кровососа. Круг, кольцо… Попробуй – разорви… А придётся. Вот… !

     Кровосос оказался каким-то тяжёлым и неудобным. Не хотел поворачиваться, переворачиваться с пуза своего пиявочного на спину. Мне пришлось изрядно попыхтеть и поматериться прежде, чем это нечто кровососущее изволило перевернуться на спину. Причём, так невыгодно привалив своим телом (вернее, его большим фрагментом) мой шмотник… Не одно, так  - другое… Ну и ничего. Главное на лицо не смотреть.  На то, что от него осталось. И всё-таки глянул. Чуть не вытошнило… Мёртвый кровосос. Тут бы радоваться, да только за тошнотой не получается…

     И ещё рука его эта скрюченная. Как по заказу… Я схватился за это выгнутое судорогой подобие человечьей руки, и воя от напряжения потянул. Оно подалось. Но не так как ожидалось. Не так…

     …Будь…

      Она разогнулась сама. Не ломаясь частью восковой подделки, а как у живого...  Что-то мелькнуло в сумраке. Меня пробрал озноб. Сразу, всего, как молния. Кровосос открыл глаза. И посмотрел на меня… Из-за завесы размозженной в мясистое крошево морды… Хищно, нагло, голодно. Меня пронзило. Я заорал. Хрипло.  Отскочил. Вскинулся. И ударил, теряя равновесие… Падая на каменно-пепельное… Крик. Мой…

    Строфа 17. ПАМЯТЬ. PAST TIME:

    …Меня нет…

    …Нет!..

   ЕСТЬ!.. Ну и что?..

     Удивления не было...

     Просто – данность. Апатия. Эмоций нет – выпиты до дна… Не мной.

    Уже нет…

   Всё равно…

    Равно пустоте…

    …Ты только будь…

   Пустота не болит. Пустота не плачет. Пустота … во мне.

    …А я сидел и …

    Строфа 18. В РУИНАХ. PRESENT CONTINIOUS:

  …Мой крик взорвал Серость вокруг.

    Но…

    …Но не добил кровососа.

     Страх.

    Нет. Нет!..

     Ужас абсурда.

    Мне казалось, что от моего вопля вздрогнули холмики из камней, праха и костей.  Я сам взрывался от собственного вопля… Только, на удивление мне самому, это был не страх, а  - ярость. Я ей взорвался. Да, я ударил. Наотмашь. Обгоревшим ботинком по этой пасти. Ещё, ещё, ещё и ещё… Правая нога, вдруг, перестала болеть, и я превратил её в молот для кровососа. Всё равно мало. Я понимал, что ни моих рук, ни моих ног не хватит, чтобы увалить сосальщика. Даже такого сильно порванного. Даже вот это… Знал.

     … ТЫ ТОЛЬКО БУДЬ!

     И чтобы не шептала мне память, не было у меня возможности справиться с этой тварью голыми руками. Даже с тем, что от неё осталось… Не было… Он успел клыками, пока я лупил в его пасть разорвать мне ботинок. А в его единственной руке остался приличный кусок моей левой штанины. Когти больно прошлись по бедру. Теперь уж нагноится  - точно. Если до живу до нагноения… И болеть будет. Сильно. Как же мне выбираться хромая на две ноги?.. Ползком. Но я доползу. Я – упёртый Медведь!.. Только бы отбиться… ЧЕМ?!.

    …Только бы…

    Строфа 19. ПАМЯТЬ. PAST TIME:

    …Я сидел и смотрел.

    Видел. И не шевельнулся.

    …Да если бы и смог…

   …Всё равно бы…

   Нет – не захотел.  

    Нет! НЕ  не захотел – не смог… Приморозило, сковало…

    …Даже вскрикнуть или всхлипнуть …

   …ПО СЕБЕ …

    Просто – сидел и смотрел…

    ДАННОСТЬ.

     …Туман из поднятой Суховеем серой, как выцветший прах, пыли. Серое. Всё серое. Голодный Зной. Агония пылинок в густом киселе плавящегося воздуха. От земли до потерявшего лицо Неба. Всё как в мутной Тёмной (Томной) Воде…

    … Просто будь!..

    И шелест, навязчивый, шелест. Громкий. Нудный. Пугающий, как откровения, которые бормочет себе под нос помешанный. Такой же непонятный, неправильный, невозможный, но такой пугающий… Пугающий абсурдом. Неправильностью. Правильностью, которая станет понятной, если сойти с ума. С умишки. Крохотного и трусливого. Но такого привычного. Лезвия по лезвиям. Сухо, холодно, безжалостно, безысходно… Без звона. Как крылья саранчи… Серой.

    Дорога. Шоссе. Там, дальше Больной ГОРОД. Совсем больной. И дорога больная. Исходит в зное чёрным, смоляным вонючим потом. Липким. На пот ложится поднятый ветром прах, дорога седеет. Старуха. Морщинистая и седая. Припудрилась серым. Только красивей не стала… Старуха. Мёртвая. Почерневший труп припудренный прахом. Да и не мёртвая это Старуха. Так, только прикидывается. У неё своя жизнь. Свои рабы и слуги… Своя жажда. Свой голод. Своя охота. Своя дичь…

    …ЗНОЙ, Серый День…

    … ВЕЧНО СЕРЫЙ ДЕНЬ…

    … Прах…

    …ВЕЧНО СЕРЫЙ ПРАХ…

    …Грустный Суховей

    …Но ты всё равно будь…

    …Вымерзший от Жара Август, Хищная Старуха-Дорога… Раскалённая СЕРОСТЬ и Хруст переламывающихся Колесом Судьбы жизней, перемалывающихся косточек глупых двуногих. В Прах, в прах, серый… Совсем СЕРЫЙ… Слепых двуногих, слишком покорных.

   …Я сидел и смотрел. Просто смотрел… И глаза не закроешь, не спрячешь за ладонью. Зная, что сейчас будет хотелось… Спрятать глаза. Не видеть, не знать, не узнать… Только АПАТИЯ и сомкнутые зубы… И открытые глаза. Мне сейчас Прах не мешает…

     …Жаль… Всё равно же больно…

     …Будет. Сейчас…

     …Мне…

     …Дорога. Обочина. Туман из пыли. С разводами такой. Только никто не дышал на замёрзшее стекло. Некому…

     …Это Суховей от скуки выводит одному ему понятные письмена прахом. В густом расплавленном воздухе… Слишком прозрачном. Призрачном… На выгоревшем, выплавленном Небе без лица… Небо без лица и без глаз – оно сюда не смотрит. Ему неинтересно, безразлично. Но ещё и больно и страшно смотреть сюда. Оно боится.

    …Нас.

    …Их.

   …Всего, что Здесь. То, что Здесь может похоронить и Небо… Замазать в Прах…

   …Изговздать…

   …Небо, замазанное Прахом…

   …Навсегда…

   …И небо  в страхе отворачивается, закрывает глаза и одевает маску ВЫГОРЕВШЕГО БЕЗЛИЧИЯ… Мы ему страшны… Очень… Хищные муравьи…

    …Ты лишь будь!..

    …Дорога. Обочина. Туман из пыли.

     На обочине люди.

    Человеки.

     Двое.

     Один выглядит кучей мусора. Лежит себе лицом к Небу у которого нет Лица. В пыли, изорванной одежде. Весь заляпанный во что липкое. Липкое уже ржавого цвета. И не дышит. Только глаза открыты. А в них… Вызов. Брошенный вызов. Но. Но, проигранный поединок… Отчаяние.

    Не дополз…

    …Не убежал…

     …Не смог…

     …Не успел…

    …Этот. Отживший…

     Слабина… Бесцветие. Выцветшесть. Выпитость… Это видно, даже сквозь заляпанное ржавым киселём лицо… Отчаяние…застывшее вечной посмертной маской. Заляпанной в ржавый кисель. Глаза уже не блестят, а вызов них, тухнет, присыпаемый пылью из умелых рук Суховея… Остаётся только липкая Маска Отчаяния. Маска на куче мусора. Недавно бывшей человеком. Живым. Остыть он ещё не успел. Да и остынешь ли тут, в таком Зное…

      Второй сидел спиной к дороге. Ничего не видел и не слышал. Ну, может, кроме того, что терзало изнутри… Его трусило. Меня трусило… вместе с ним. Со мной…

     …Умоляю, ты только будь…

     …А тем временем танец Праха над дорогой изменился. Пыль, как немощные ладони разошлась в стороны и, вынырнув из серого пыльного небытия, тихо и хищно, на дороге материализовался из серости ПЕРЕХВАТЧИК… Голодный. Зоркий. Придирчивый. Наглая, разжиревшая щука в своей заводи. Хозяин. Раб Старухи. Пришёл за дичью…

     Змееголов. Свинорыл. Шакал…

     …Шакалы. Не люблю я их. Что-то такое с ними у меня было. Давно. Не помню. Болезненное. Не люблю я их и всё… И они меня…

     Большая такая легковушка с острым рылом. Когда-то, наверное, белая. На бортах, уродливо-ржаво коричневеют пятна, большие такие. Весь в пятнах. Такой вот недомытый перехватчик. Почему-то от этих пятен вид ПЕРЕХВАТЧИКА уж очень безысходно ужасен. До окоченения.  Пятна-то не просто ржавчина. Выржавевшее алое это. Когда-то тёплое и солёное. И не хочется знать, как эти пятна появились на бортах…

    Змееголов. Свинорыл. Шакал. С заляпанной кровью пастью…

    …Просто будь. Будь у меня…

   Строфа 20.  В РУИНАХ. PRESENT CONTINIOUS:

     …отбиться…

     …ЧЕМ?!.

     …Неужели всё?!. После всего? Обидно…

     …Но уж НЕТ!!! Я-УПЁРТЫЙ МЕДВЕДЬ!!!

     …По-моему я заорал что-то яростное. Мне казалось, что от гнева у меня побелели глаза. И я перестал беречь себя.

    …Не для чего.

     …Не для кого.

     …И перестал слушать страх под маской разумности. Перестал бояться и верить её шёпоту… Я воскрес… В который раз?.. Ожил?..

     …Зачем беречься, если тебя лишают Неба? Твоего Неба...

     …Не жалея. Себя. Никого здесь. Ни одной твари сосущей твоё Небо. Чем угодно их.

      В прах.

     В пыль.

     …Только без жалкого страха за жизнишку, лишённую Неба!..

     …Ты, главное будь. Дыши. Ты красиво дышишь!.. Лишь будь!..

     Есть кровосос. И его нужно добить.

    …Не знаю кому.

     МНЕ!

     Любой ценой!

     Зачем?

    …Не знаю. Просто должен…

    …Кому!?!

     …СЕБЕ…

    …Там, где я  - нет места им. Там где они – нет места мне. Или - или…

    …Им, вообще, не должно быть места!.. Нельзя отдавать своё Небо!!!

     …Только я должен доползти… Им нельзя дать…

     …Я не дам выпить моё НЕБО АПРЕЛЯ!..

     …Апрель!!! ПОМОГИ!!!

     …Будь, только будь!..

     … Левый глаз ожгло. Я ослеп на половину. Едкая, твою дивизию, слюна у этих тварей. Непроизвольно зажал глазницу ладонью, и прищурился. Всё также лупя по морде этой твари уже разорванным ботинком. А кровосос начал плеваться. И везде, где на меня попадала хоть капля этой поганой слюны кожа начинала гореть, невзирая на одежду… Рот, когда-то казавшийся вполне человечьим превратился в уродливую громадную присоску с четырьмя клыками. Клычками. Мелкими и уродливыми, как дегенераты. Но очень опасными. Только им попасть в меня  - и всё. Пипец. Мне… Четыре стороны, мать его, Пиявочного Света… у которого нет Сторон – только Прах.

    …Когти твари опять прошлись по ноге. По левой голени. И я понял, что отползая и неумело пиная в рыло этого бесовского животного – мне не выжить… Ни за что. Никогда. Что-то было такое…

    Что-то…

     И гнев, наконец-то прояснил разум.

     Сквозь мой отчаянный хрип, вопли кровососа и хруст праха под нами…

    …Я остановился…

    …Ты только будь… Не уходи!!!

Строфа 21. ПАМЯТЬ. PAST TIME:

    Безглазый. Все стёкла чёрные.  А фар и прочей светящейся амуниции просто нет. Только чёрные, усиленные сталью полосы – спереди и сзади. С острыми краями. Лезвия…

    …Всё равно будь! Будь…

    Пуля. Уже разорвавшая чью-то плоть пуля. Не серебряная. С ржавыми пятнами бывшего алого и чёрными стёклами… Хищник Дороги. Хозяин. Тиран. Раб Старухи. Охотник… Падальщик. Разожравшийся, обнаглевший падальщик, которому уже нужна только свежанина… Добытая, истерзанная только им. Именно им. Только процесс умерщвления…  Сам процесс.

     Найти, поймать, растерзать.

    А жрать?.. Не обязательно… И зачем?

    Процесс, только процесс…

    Охота.

     Найти.

     Поймать.

     Растерзать.

     …Злой, сильный, безжалостный, неумолимый…

    Неумоляемый…

    Вепрь. СВИНОРЫЛ…

     …Шорох шин перехватчика слился  с шумом Суховея, поэтому казалось, что машина остановилась без единого звука. Как мираж. Призрак. В ржавых пятнах.

    …Он сидел на обочине спиной к дороге и ничего не видел. Его трясло. Его безжалостно избивал озноб. Только он тогда ещё не знал, что это она, Безглазая, так дышит. Что это от Её Дыхания так знобит, так вымораживает посреди жара.

    …Я хотел…

    …Лишь будь. Ты будь…

     …Очень хотел себе крикнуть. Хотел заставить себя обернуться…

    …Очень…

    …И не смог. Нельзя изменить ДАННОСТЬ. Сиди и смотри…

    …А он…

     …Я…

     Не видел как за спиной, шагах в пяти, остановился Хищник Дороги. Вепрь. СВИНОРЫЛ…

    Дверцы бесшумно открылись. Из машины вышло двое. Двигались они без единого звука. И как-то неправдоподобно, что ли? Неправильно… Вроде как и все простые смертные, но слишком плавно и одновременно резко.

    …Не знаю…

     …Просто это видно. Сразу…

     …Они двигались так, что на них тяжело было смотреть, уловить их движения. Хотелось сразу отвернуться, потому что, если смотреть внимательно начинало тошнить и болело под ложечкой… Наваливалось оцепенение. Внутренний паралич.

    Двое были в одинаковых одинакового серого цвета спецкостюмах. Серость одежды сливалась с Серостью Зноя, что ещё более делало этих двоих похожими на Призраки. Даже укреплённые титановыми полосами подошвы ботинок не издавали ни звука, касаясь асфальта. За опущенными с чёрных шлемов тонированными щитками, лиц не разглядеть. Хотя какие у призраков лица? Откуда?

     …Дождись. Я дойду, доползу. Ты лишь будь!..

    Один двинулся к сидящему. Второй остался у открытой дверцы. Сидящий (Я!!!) их не видел, не слышал, не чувствовал. Его трясло...

    …Оставшийся у машины толкнул дверцу.

    …Другой уже зашёл сидящему за спину и отвёл ногу для удара.

    …Сидящего трясло. Голову уронил на ладони.

    …Дверца закрылась, хищно клацнув, будто зубами.

    …Сидящий вскинулся. Резко обернулся на звук.

    …Удар, окованным ребром подошвы, пришёлся прямо в лицо, сразу превращая его в красное месиво. Тело откинуло. Оно упало в пыль на обочине раньше, чем брызги алого долетели до высохшей травы. Красное на сером. Красиво… и больно.

   &n