Константин Багрянородный

Глава 30 отличается от других наличием вводной части, содержащей отвлеченные замечания о благе познания, некоторыми особенностями стиля, в частности отсутствием характерного для других глав обращения "знай" или "должно знать" и др. Дж. Бьюри в связи с этим предположил, что глава является позднейшей интерполяцией (Bury J. B. The Treatise. S. 517-577). Происхождение, датировка, достоверность сообщений гл. 30 до сих пор вызывают споры (DAI. II. 3. 97-99).

Глава была вставлена в текст трактата, возможно, уже после его редактирования, поскольку: 1) описание захвата Салоны аварами и славянами - фактически вариант аналогичного рассказа в гл. 29; 2) сведения о хорватах противоречат тому, что рассказывается о них в гл. 29 и 31: в гл. 30 проводится мысль об их самостоятельном поселении на Балканах и об их собственной инициативе в принятии христианства. тогда как в гл. 29 и 31-36 подчеркнута определяющая роль Византии в истории западнобалканских славян. Трудно поэтому считать инициатором в составлении гл. 30 самого Константина (DAI. II. Р. 101). Б. Графенауэр полагает, что она могла быть добавлена к трактату после смерти императора (Grafenauer В. Prilog. S. 15-18).

Распространено мнение о народной (хорватской и далматинско-романской) основе гл. 30: ее автор больше, чем автор 29 и 31 глав, осведомлен в исторических событиях, происходивших в Далмации (Grafenauer В. Prilog; Klaif N. Najnoviji radovi. S. 31-60), и является, видимо, уроженцем Далмации (DAI. II. Р. 101, 113). Народные предания, безусловно, использованы в описании некоторых эпизодов (переселение хорватов, их борьба с франками), однако не весь текст главы можно отнести на счет хорватской или далматинской народной традиции. Не могли быть заимствованы из народных преданий сведения о границах расселения венгров и "белых хорватов" в Х в., об императоре Оттоне I и т.п. (Новаковиh 3. Нека запажаньа. С. 52).

Согласно традиционному представлению, гл. 30 явилась результатом "единой переработки различных частей в новое цельное повествование" (Grafenauer В. Prilog. S. 29).

Однако анализ показывает, что эти отдельные части были написаны не только разными авторами, но и в разное время, к тому же они и не подвергались единой редакторской правке. Глава содержит как фактические противоречия - например, дважды по-разному указаны размеры территории Далмации и Хорватии (Ферjанчиh Б. Структура. С. 76), так и разноречивые историографические традиции.

Дата составления гл. 30 остается спорной (Grafenauer В. Prilog. S. 26-27; DAI. II. Р. 97-99). Поскольку отношения между "белыми хорватами" и венграми могли нормализоваться (как это сообщается в гл. 30) лишь после победы Оттона I над венграми при Аугсбурге в 955 г., большинство исследователей считает, что глава была составлена после 955 г., т.е. позже основного текста труда. Как terminus ante quem признан 973 г. - год смерти Оттона I (в главе он упоминается еще как живой).

1. Пассаж о расположении Далмации и о захвате ее славянами является, возможно, переработкой данных гл. 29 о покорении Далмации. Очевидно византийское происхождение этой части главы, на что указывают характер ошибок и расхождений с соответствующим текстом гл. 29, отразившим далматинскую традицию. В гл. 29 сообщается о распространении владений "римлян", т.е. переселенцев из Рима, до Дуная, а в гл. 30 говорится о власти над этой территорией "ромеев", т.е. подчеркивается ее принадлежность Византии, причем и сами житгли Далмации именуются "ромеями". Границей Далмации здесь ошибочно назван Дунай, тогда как в гл. 29 такого утверждения нет. Неверно в гл. 30 приписано Диоклетиану и строительство Салоны. Анахронизмом является определение Далмации периода ее завоевания как фемы (об образовании фемы Далмация в IX в. см.: коммент. 16 к гл. 29). Употребление в отношении этой территории слова "западная" ясно указывает на византийский источник пассажа. По мнению Р. Новаковича, автор пассажа плохо знал природные условии Далмации, в частности, в районе Салоны и Сплита. Поэтому он опустил некоторые географические подробности, сообщаемые в гл. 29, и неверно идентифицировал безымянную реку гл. 29 с Дунаем (Новаковиh Р. Нека запажаньа. С. 17-21; см. коммент. 5 к гл. 29).

2. Южный предел Далмации после реформы Диоклетиана. Диррахий (слав. Драч, алб. Дуррес) основан в VII в. до н.э., в правление Диоклетиана - центр провинции Эпир. В начале IX в. стал столицей образованной тогда же одноименной фемы (Ferluga J. Ву-zantium. P. 71-85). Здесь имеется в виду территория фемы Диррахий.

1. Антибари (совр. Бар) основан романскими беженцами из Диоклеи в начале VII в., в IX-Х вв. - важный оборонительный пункт Византии на Адриатике. Находился напротив итальянского города Бари, отсюда его название.

4. Влиятельные, могущественные люди.

5. Воины из свободных крестьян, наделяемые в месте службы земельными участками.

6. Венгры вторглись в Среднедунайскую низменность в конце IX в. (см. коммент. 1 к гл. 38), Сообщение о месте жительства "турок" (венгров), очевидно, является вставкой и противоречит содержащимся в гл. 29 сведениям о расположении "турок" относительно Дуная.

7. Воины сменных гарнизонов. Как показало недавно исследование, проведенное М. Григориу-Иоанниду, таксеоты(ср.: 42.23), именуемые также таксатами (ср.: 45.68), - чэемные воины особых отрядов в фемах, несущие службу в то время, когда фемное (крестьянское) ополчение распущено по домам (*Григориу-Иоанниду ??? Thessaloniki, 1985). Однако по смыслу расссаза о захвате Салоны здесь и в гл. 29 эти таксеоты размещались на границе в течение всего года, а перед отправкой туда несли службу в крепостях.

8. Имеются в виду города, упомянутые в гл. 29. Характерна уменьшительная форма - миграции хорватов (см.: Трубачев О.Н. Ранние славянские этнонимы - свидетели миграции славян // Вопр. языкознания. 1974. N 6. С. 48-67; Ditten H. Bemerkungen. S. 443-447).

10.Бавария.

11. О "белохорватах", или "белых хорватах", см. коммент. 14 к гл. 30.

12. Рассказ о приходе хорватов в Далмацию и об их победе над аварами восходит к хорватской легендарной традиции, в которой подчеркивалась инициатива самих предков далматинских хорватов в переселении и завоевании ими прав на Далмацию в борьбе с аварами. Среди имен мифических персонажей представлен эпоним -"Хорват". Происхождение других имен, обозначающих, как полагают, вождей племен, дискуссионно (DAI. II. Р. 116-117). Об устойчивости отдельных мотивов поедания в местной средневековой историографии свидетельствует сообщение Фощи Сплитского о приходе в Далмацию "из Польши и Чехии" "семи или восьми колен знати" славянского племени "лингонов" (HS. Р. 25), а также известие "Летописи попа Дуклянина" о появлении на Балканах "готов-славян", пришедших из "северной страны". Легенда близкая к преданию в гл. 30 об истории поселения хорватов на Балканах, но различав щаяся с ним по политической направленности, изложена в гл. 31. (Подробнее о различных гипотезах о расселении хорватов см. коммент. 3 к гл. 31.)

13. О длительном обитании аваров на территории Хорватии свидетельствуют также распространенные здесь топонимы с корнем obr (славянское наименование авар -"обры") (SiSic F. Povijest Hrvata. S. 671-680; Margetic L. Konstantin Porfirogenet S. 65-67).

14. Помимо сочинения Константина этноним "белые хорваты" встречается также в описании славянских племен во вводной части Повести временных лет: "хровате белии к серебь, и хорутане" (ПВЛ. Ч. 1. С. 11). Поскольку название "хорваты" мы находима самых разных частях славянского мира (данные о его распространении см.: Niederle L. Slovanske staro^itnosti. Praha, 1906. Т. П. S. 244, 271; 1919. Т. III. S. 194-223), то вопрос о реальном содержании этнонима "белые хорваты" может быть решен лишь путем анализа сведений Константина о районе их местожительства. Сведения такого рода имеются не только в гл. 30, но также в гл. 31 и 32. По наблюдениям исследователей, они восходят к двум разным источникам: в гл. 30 - северного, франкского (хорваты живут за "Багиварией" - Баварией), в гл. 31 и 32 - южного, не обязательно византийского (хорваты живут "за Туркией" - Венгрией) происхождения. Однако данные обоих предполагаемых источников указывают на один и тот же район поселения "Белые хорваты" помещены у "Франгии", "близ Франгии", как хронист, по-видимому. определяет владения Оттона I (см. коммент. 16 к гл. 30), а точнее - за "Багиварией", т.е. их земля граничит с такой частью державы Оттона I, как Бавария. Другой страной, с северными пределами которой граничит земля "белых хорватов", является "Туркия", т.е. Венгрия ("белые хорваты" живут "по ту сторону Туркии"). Наконец, третий ориентир - соседство "белых хорватов" с "некрещеными сербами", т.е. сербами Эти ориентиры показывают, что область расселения "белых хорватов" может быть локализована лишь на территории Чехии.

15. Упоминание, что хорваты имеют собственного князя, приводит к такому вывод) Константин говорит здесь не о племенном союзе, а о государстве. Его сообщение. что "Белая Хорватия" подвергается нападениям печенегов (гл. 31), указывает на то. что границы этого государства заходили далеко на восток, захватывая польские и древнерусские земли (о границах расселения печенегов см. подробнее гл. 1 и 37). Столь обширным политическим объединением могло быть в середине Х в.лишь Древнечешское государство (см.: towmianski H. Poczqtki. Т. П. S. 163-168). Сообщение Константина - самое раннее свидетельство о восточных границах Древнечешского государства. Остается неясным, почему это государство выступает у Константина как "Белая", или "Великая Хорватия", а его население - как "белые хорваты". Можно лишь предполагать, что по какой-то причине на все государство было перенесено название входившего в его состав объединения "хорватов" на территории Восточной Чехии, во главе которого стояли позднее, во второй половине Х в., князь Славник и его сыновья. (Об этом объединении см.: Флоря Б.Н. Формирование чешской раннефеодальной государственности и судьбы самосознания славянских племен Чешской долины // Формирование раннефеодальных славянских народностей. М., 1981. С. 97-98, 112-114.) Поскольку памятники IX-XI вв., упоминающие западнославянских "хорватов" (дополнения к англосаксонскому переводу "Истории" Орозия, грамота Пражскому епископству 1086 г.), четко отличают территорию их обитания от земли "вислян", а затем от "Краковской провинции", то гипотеза о том, что упомянутые в источниках этого времени хорваты проживали на территории Южной Польши (обоснование такой гипотезы CM.-.Lowmianski H. Poczatki.T. II. S. 142 i nn.), не представляется удедительной. Мнение О. Дворника, что Древнечешское государство называется у Константина "Хорватией", потому что князь "хорватов" Славник был соправители Болеслава I (DAI. II. Р. 98), - лишь догадка, не подкрепленная какими-либо данными.

16. Оттон I - германский король (936-973), император (962-973). "Саксия" - Саксония, здесь: обозначение Германии в целом. "Франгия" (ср. коммент. 5 к гл. 26) в гл. 30-32 тождественна "Саксии", что связано, вероятно, с представлением о преемственности Германской державы Саксонской династии Х в. от Восточно-Франкского королевства Каролингов IX в. Сообщение о том, что "белые хорваты" подвластны Оттону I, подтверждает предположение о франкском происхождении этого пассажа. Середина Х в. была временем конфликтов между Чехией и империей. В течение 14 лет Болеслав Чешский вел войну с Оттоном I, завершившуюся миром лишь в 950 г. (Fiala Z. Vztah ceskeho statu k nemecke risi do pocatku 13 st. // Sbornik tlistoricky. 1958. 6. S. 47-49). Основываясь на этом, некоторые исследователи относят написание гл. 30 ко времени после 950 г. (DAI. II. Р. 97-98). Однако следует учитывать, что мы можем иметь здесь дело и просто с отражением немецких претензий на верховенство, выдававшихся в Константинополе за реальный факт (Labuda G. Pierwsze panstwo. S. 216).

17. Это утверждение Константина (возможно, результат необъективной информации немецких послов - Ibid. S. 215) не соответствует действительности. Князь чехов Борживой принял христианство из Великой Моравии еще в начале 80-х годов IX в. (Trestik D. Pocatky Premyslovcu. Praha, 1981. S. 87-88). Князь "хорватов" Славник в 961 г., когда его посетил по дороге на Русь архиепископ Адальберт, был, несомненно, христианином, но указание Бруно Кверфуртского на его родство (очевидно, по матери) с германским королевским родом позволяет полагать, что христианином был, очевидно, и отец Славника - современник Константина.

18. О родственных связях и дружеских отношениях "хорватских", или чешских князей с "турками" (венграми) нет каких-либо конкретных свидетельств. В 50-х годах Х в. Болеслав Чешский вел войны с венграми (сведения об этих войнах попали даже во французские хроники). Однако в более ранний период, судя по ряду косвенных данных, отношения могли быть дружественными (Lowmianski H. Poczatki. Т. IV. S. 424, 427-430).

19. По распространенному мнению, "Иллирик и Паннония" - здесь: Славония, занятая посавскими славянами, образовавшими там собственное княжество. По косвенным данным, оно вошло в состав хорватского государства при князе Томиславе (ок. 910-928) (Klaic Л'. Povijest Hrvata. S. 277-279), что, как полагают, и отразилось в этом сообщении (Sisic F. Povijest Hrvata. S. 406; Grafenauer В. Prilog. S. 70). И во франкских источниках при описании военных действий Каролингов против аваров в конце VIII в. "Иллириком и Паннонией" названы земли между Савой и Дунаем (ср.: Annales Laureshamienses. A. 791 // MGH Scriptores. Hannoverae, 1826. Т. I. P. 19-20). Л. Маргетич предполагает франкское происхождение приведенного известия (Margetic L. Konstantin Porfirogenet. S. 87).

20. Подчинение хорватов франкам возводится здесь ко времени, когда они еще жили "за Багиварией". Однако первые достоверно известные контакты франков и далматинских хорватов датируются самое раннее концом VIII в. Хорватский князь стал вассалом франкского монарха, вероятно, в начале IX в. По договору 812 г., Византия, которой формально принадлежала Далмация, признала права Каролингов на земли, заселенные хорватами. После раздела Франкской империи и до конца 70-х годов IX в. князь Далматинской Хорватии подчинялся королю Италии. Искажение хронологии событий может объясняться логической конструкцией самого автора этой части главы: исходя из того, что "Белая Хорватия" (с которой он отождествлял Чешское государство) граничила с "Франгией" и зависела после 950 г. от Оттона I. он перенес современную ему ситуацию на "прародине" хорватов и на период их переселения в Далмацию (Ронин В. К. Франко-хорватские отношения. С. 63).

21 О восстании далматинских хорватов против франков другие источники не сообщают. В настоящее время в основном принята выдвинутая еще Э. Дюммлером точка зрения, что описанные здесь события связаны с известным по франкским источникам выступлением посавских славян во главе с Людевитом Посавским (819-823). Вместе с тем, между франкскими анналами и сочинением Константина есть существенные противоречия: выступление хорватов, согласно гл. 30, имело место в Далмации, в действительности же князь далматинских хорватов Борна участвовал в борьбе против Людевита на стороне франков; известиям о поражении Людевита противоречит coоб щение в гл. 30 о победе и освобождении хорватов. Видимо, народная традиция, зафиксированная в гл. 30, не различала славянское население Далмации и Посавья и превратила поражение в победу. Кроме того, в гл. 30 явно преувеличена степень зависимости хорватов от франков и вообще интенсивность прямых контактов обоих. народов. (Подробнее см.: Ронин В.К. Франко-хорватские отношения. С. 60-68.) Предание о борьбе против франков могло сохраниться у гачан (племени, подвластного Берне, но временно, согласно франкским анналам, перешедшего на сторону Людевита), а затем было воспринято хорватами. Информатор Константина основывался здесь, очевидно, на хорватской традиции, отразившей большой размах антифранкских выступлений 818-823 гг.; гипертрофированное же изображение жестокости врага делало победу над ним более значимой для судьбы народа.

22 Христианизация хорватов отнесена в гл. 30 к периоду после их освобождения от франкской зависимости. В действительности же их крещение было осуществлено, очевидно, в начале IX в. миссионерами из Аквилейского патриархата. Только принятием христианства из Аквилеи можно объяснить и почитание в Хорватии аквилейских святых, франкские имена священников в хорватских грамотах IX-Х вв. и связь хорватской епископии в Нине (первое документальное свидетельство о ней относится к концу 20-х - началу 60-х годов IX в.) с Аквилеей и Римом (Klaic N. Povijest Hrvata. S. 191-206; Акимова О. А. формирование. С. 226-227). Ныне признано, что Поринв гл. 30 и Поргвгл.31-одно и то же лицо: хорватский князь Борна (ум. 821). Вполне возможно, что в его правление и произошло крещение хорватов. В конце IX - первой трети Х в. хорватские церковные и светские деятели стремились создать независимую от Сплитской архиепископии церковь или даже содействовать обретению хорватским епископоу более высокого положения среди далматинских епископов (Акимова О.Л. Формирование. С. 240--241). Вероятно, сообщение о принятии хорватами крещения из Рима - результат смешения хорватских преданий о крещении при Борне и сведений о культивировавшейся в Хорватском государстве идее автокефальности местной церкви.

23 Термин "жупания" впервые зафиксирован именно в гл. 30 трактата Константина. Taк здесь обозначены 11 областей Хорватского государства. Названия жупаний не связаны с племенными наименованиями (ср. упоминание жупанов в 29.67 и коммент. 18 к гл. 29), а обозначают территориально-административные единицы Хорватия

24 Хлевиана - область к востоку от р. Цетины, вокруг города того же названия (coвр. Ливно); Ценцина - область в среднем течении р. Цетины; Имота - область вокруг города Имотски; Плева - область в нижнем течении р. Пливы при впадении в р. Врабс с центром в городе того же названия; Песенда - область в Северо-Западной Боснии, в долине верхнего течения Уны и Саны, центр ее был на месте современных развалин Грмеч-града; Парафалассия ("Прибрежная") - возможно, клисская жупания на адриатическом побережье между р. Цетина и р. Крка; Вревери - область с центром в городе Брибир между р. Крка и побережьем; Нона - область вокруг города Нин; Тнина - область вокруг крепости того же названия на р. Крка, на пути, связывающем Подунавье с Адриатикой; Сидрага-точное местоположение не выяснено, находилась, возможно, на побережье и центром ее был город Биоград; Нина - предположительно жупания Лука, между Книном, Нином, Сидрагой и Брибиром (ВИИНJ. С. 33; Klaic N. Poviiest Hrvata. S. 285-288).

25. Бан. Этимологически этот термин связан, очевидно, с аварским "баян" ("богатый") - термином, употреблявшимся у аваров для обозначения высокого военного звания. Как правило, банов считают наместниками хорватского князя, затем короля, наделенного большими военными, судебными и административными полномочиями. Поэтому аналогию системе власти в Хорватии усматривают в структуре Аварского хаганата периода его распада, где имело место двоевластие хагана и югура - выходца из среды военной аристократии.

26. Три выделенные области, по-видимому, соответствуют современным областям Крбава, Лика и Гацка. В этих жупаниях сохранилось большое число аварских топонимов, свидетельствующих, как кажется, о длительном пребывании в них остатков аварских племен, управляемых баном (SiSic F. Povijest Hrvata. S. 378-380). Эти области играли роль политического центра в процессе объединения хорватских земель (Klaic N. Povijest Hrvata. S. 207 i d.). Указанные жупании и области, управляемые баном, расположены в средней части Далмации и не охватывают всей территории Хорватии, которая (ср.: 30. 113-116) простиралась от р. Цетины до Истрии. Это противоречие можно объяснить либо тем, что сведения о жупаниях относились к IX в. (когда Хорватия занимала меньшее пространство), а данные о ее границах - к середине Х в. (НоваковиЬ Р. О неким питаньима. С. 156), либо тем, что у автора не было известий обо всех хорватских жупаниях (Ферjнчиh Б. Структура. С. 76). Подробнее описаны жупании, находящиеся вблизи адриатического побережья, прилегающего к Сплиту, откуда, возможно, и получена вся эта информация (DAI. II. Р. 121).

27. Важное свидетельство универсальности употребления термина "Славиния" как обозначения социально-политической организации славян, а не только территории их расселения. Ср. гл. 9. 10 и коммент. 21 к гл. 9.

28. Диррахий - см. коммент. 2; Элисс - Льеш; Элкиний - Улцинь; Антибари - см. юммент. 3 к гл. 30.

29. Это известие о Травунии без Конавле может относиться только ко времени до 945 г., т.е. до их объединения в этом году (Ферjнчиh Б. Структура. С. 76). См. коммент. 3 к. гл. 34.

30. Оронтий - р. Неретва.

31. Граница между Хорватией и Захлумьем могла проходить в направлении верхней Боснии и верхнего течения Врбаса (Новаковиh Р. О неким питаньима. С. 177).

32. ??? - букв: "у головы". Мы видим и здесь след информации с побережья - оттуда восточная часть страны предстает как "голова". Р. Дженкинз предлагает читать: "спереди (at the front)".Тогда пишущий судит, видимо, с точки зрения Константинополя, называя восточную границу захлумов "передней", "главной".

33. Зендина (ниже - Цендина) - р. Цетина. Выше перечислены жупании Хорватии: Ценцина в среднем течении Цетины, Хлевиана (Ливно) и Имотски к востоку от р. Цетины. Поэтому упоминание р. Цетина может указывать здесь не на рубеж Пагании в буквальном смысле слова, а лишь на направление ее северо-западной границы. Возможно и другое объяснение. Сведения о границах Пагании о сносились ко времени, когда Хорватия лишилась областей, расположенных к востоку от Цетины. О Пагании см. гл. 36.

34. Растоца - область вокруг современного Растоха на одноименном озере возле Вргорца; Мокр - приморская область, ее центр находился, видимо, на месте современного села Макра, неподалеку от города Макарска; Дален - вероятно, область вокруг совеменного местечка Доле на притоке Неретвы - Требижате.

35. Мелеты - о. Млет; Куркра - о. Корчула; Враца - о. Брач; Фарос - о. Хвар. См. также гл. 36.16-21.

36. Имеются в виду, очевидно, романизованные жители Далмации, переселившиеся на острова. Впрочем, они, по всей видимости, занимались и виноградарством, а ниже (30.120-121) прямо сказано, что главным их занятием было земледелие.

37. Алвун (совр. Лабин) - древний римский город в Истрии.

38. Это сообщение используется как основное доказательство хорватской колонизации Восточной и Центральной Истрии (Klaic N. Povijest Hrvata. P. 102), которая никогда не была особой византийской фемой.

39. Здесь, возможно, указаны границы Хорватии в середине Х в. Территория ее по яравнению с ее первым описанием расширена в северо-западном направлении до Истрии, но Хорватия тогда уже утратила, вероятно, жупанию Имотски, к востоку от р. Цетины. Информация, относится, по-видимому, ко времени после смерти хорватского князя Томислава (929 г.), когда сербский князь Часлав захватил часть хорватских земель. Выше сказано (30.104-105), что Цетина служит границей между Хорватией и Паганией, так что в данном случае под Сербией можно понимать именно Паганию, которая, согласно гл. 32.5-7, 84-85, находилась под властью архонта Сербии. Данные о границе Хорватии и Сербии противоречат предыдущему пассажу о границах Захлумии - на севере с Хорватией, а на востоке с Сербией. Возможно территорию Захлумии автор также включал в состав земель, принадлежавших Сербии Ныне считают, что граница между Хорватией и Сербией проходила от Брела и Биокова на север, далее между Ливно и Дувно к р. Пливе западнее Яйце (Новаковиh Р.7 О неким питанэима. С. 177).

40. Рассказ об урегулировании отношений между романскими жителями далматинских городов и их славянским окружением в деталях схож - до сообщения об уплате подати - с эпизодом из хроники Фомы Сплитского, где эта тема затрагивается только в связи с историей Сплита. Фома пишет, что бывшие жители Салоны нашли вначале убежище на островах, но "из-за скудости земли и недостатка воды" вернулись на материк. Обосновавшись во дворце Диоклетиана (в Спалатуме), "они стали мало-помалу выходить и обрабатывать близлежащие земли". Узнав об этом, завоеватели (у Фомы - готы и славяне), не желая выпускать их за пределы поселения выступили с войском, "разоряя все возделанное ими". Тогда обитатели Спалатума (Сплита) направили посольство в Константинополь, чтобы "им было позволено жить в Сплите и по старинному праву владеть территорией своего города Салоны" Разрешение от императоров было получено, "варварам" же наказывалось не чинить бед бывшим гражданам Салоны. С тех пор граждане Сплита стали жить со славянами в мире и дружбе (HS. Р. 31-33). Сходство текстов Константина и Фомы свидетельствует о длительном существовании местного предания, отразившего, видимо, процесс утверждения власти хорватов на далматинских землях и урегулирования в этой связи отношений с Византией. Трудно сказать, какой традиции принадлежало это предание - хорватской или далматинской. Его хорватское происхождение выдают как будто и сам сюжет, и его изложение, в частности, стремление подчеркнуть значительность дани: она оценивается выше, чем выплачиваемая денежная сумма. Однако возможен и далматинский его источник - в средневековой традиции Далмации хорватские правители безоговорочно признавались законными владельцами далматинских земель, получившими это право "от своих отцов и дедов" (HS. Р. 39).

Упоминание Василия I как инициатора установления "подати мира" (как ее называют в югославской литературе) согласуется и с его политикой по упрочению власти Византии в западнобалканских землях, и со сложившейся здесь в то время политической ситуацией. Текст Фомы Сплитского во многом объясняет подоплеку выплаты городами указанных в гл. 30 сумм: по всей видимости, оплачивалась обрабатываемая горожанами земля, расположенная за городской территорией. Обложение Сплита более высоким налогом могло объясняться тем, что его жители пользовались также землями своей "старой родины" Салоны (ср.: ВИИН-Г. С. 36-37). Незначительные размеры сумм указывают на их символический характер, но самый факт уплаты дани означал признание прав славян на эту землю. Поэтому добровольная передача славянам права сбора пакта, принадлежавшего ранее византийскому наместнику в Далмации - стратигу, свидетельствовала как о нестабильности позиций Византии в Далмации, так и об укреплении Хорватского государства, а также захлумского и травунского княжеств.

41. О номисме см. коммент. 3 к гл. 22.

К ГЛАВЕ 31 (Наверх)

Главы 31-36 и по сюжету и по идейной направленности являются продолжением гл. 29. В них демонстрируется ведущая роль Византии в расселении славянских народов в западной части Балканского полуострова и в организации их политической жизни В гл. 31 вновь, как и в гл. 30, идет речь о поселении хорватов на Балканах, их войне с аварами, крещении и т.д. Здесь также использована местная историческая традиция. Однако Константин, выполняя данное в гл. 29 обещание рассказать о распространении власти империи на "Далмацию и соседствующих с нею народах", начиная с эпохи Ираклия (610-641) и развивая тезис о чрезвычайной роли этого императора в истории хорватов и сербов, представляет иную трактовку упомянутых событий. Константин проводит здесь мысль о полной покорности хорватов Ираклию, но в отличие от гл. 30 тут не названы семь предводителей - прародителей хорватов, хотя указано на наличие у переселявшихся хорватов "архонта" (князя). Два варианта предания о переселении хорватов отражают, по-видимому, борьбу различных направлений в истолковании хорватами древнейшего периода своей истории, т.е. столкновения старых племенных сказаний и новой, княжеской традиции. Сама же эта борьба была порождена условиями формирования раннесредневековой хорватской государственности на Балканах (Наумов Е.П. Возникновение этнического самосознания раннефеодальной хорватской народности // Развитие этнического самосознания славянских народов в эпоху раннего средневековья. М., 1982. С. 169-171).

1. Географическое описание области расселения "белых хорватов" в целом совпадает с сообшениями гл. 30, хотя источники обеих глав имеют разное происхождение. Для гл. 31 сведения о "белых хорватах" получены явно из византийского источника, на что указывают слова: "белые хорваты... обитают по ту сторону Туркии, близ Франгии" (ср.: 30.62 - "за Багиварией". См. также коммент. 14 к гл. 31). "Некрещеные сербы", упомянутые как соседи "белых хорватов", - это "белые сербы" гл. 32.2-7. Они, как полагает Ф. Дворник, жили в Саксонии (DAI. II. Р. 124, 130-131). Однако эта локализация противоречит данным гл. 32 о том, что "белые сербы" живут около Франгии, под которой в гл.30-32 подразумевается Восточно-Франкское (Германское) королевство, включавшее в себя и Саксонию. "Белые сербы" в середине Х в. находились, видимо, в районе Верхней Вислы (см. коммент. 2 к гл. 32), и поскольку соседями "белых хорватов" названы Германское королевство (с запада) и "Туркия" (с юга), естественно предположить, что "некрещеные сербы" были их северными соседями. В таком случае с востока область расселения "белых хорватов" ограничивалась Карпатами, со стороны которых, по представлениям Константина, на них могли совершать набеги печенеги (32.86-87; Ср. коммент. 1 к гл. 3). Таким образом, ареал расселения "белых хорватов", согласно описанию в гл. 31, как и по данным гл. 30, совпадает с территорией Древнечешского государства.

2. Приводимая здесь этимология этнонима "хорваты" по другим источникам неизвестна; возникла она, очевидно, не на славянской, а на греческой почве (от кора - "область", "страна"). Основания для такой трактовки видели, возможно, и в сведениях о разбросанности поселений разных частей этого этноса на большой территории. Распространено мнение о происхождении названия хъгуагь от древнеир? некого (fsu-)haurvata - "страж скота" (Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. М., 1987. Т. 4. С. 262; другие мнения см.: Lowmianski И. Poczatki. Т. II. S. 127-142).

3. Сочинение Константина - наиболее ранний и относительно достоверный памятник, содержащий описание поселения хорватов на Балканах. Поэтому реконструкция ранних этапов их истории строится главным образом на сопоставлении известий в главах 30 и 31. Обычно появление хорватов на Балканах датируют 20-30-ми годами VII в. К этому времени занятые ими впоследствии территории уже были заселены какими-то славянскими племенами, подвластными аварским хаганам, и самими аварами. В борьбе славянских племен против аварского хаганата в 20-х годах VII в. в Приморской Далмации сложился под главенством хорватов племенной союз, в который вошли и находившиеся ранее под аварским господством славяне, и остатки аварского населения. Этнополитическая консолидация этого объединения способствовала утрате старых славянских племенных наименований (за исключением названия племени гачан) и закреплению общего этнонима "хорваты", известного в источниках с IX в. Возможно, именно поэтому предания о переселении знают только аваров как обитателей Далмации, с которыми столкнулись хорваты, но не упоминают славян. Менее распространено в литературе иное мнение, основанное главным образом на данных гл. 30. Согласно ему, хорваты появились в Далмации в конце VII в., во время военных действий франков против аваров; причем древней родиной хорватов называется Карантания (Margetic L. Konstantin Porfirogenet. S. 5-88; Klaic N. Najnoviji ratovi). Однако доказательства этой точки зрения весьма спорны (ср.: Suic М. Ocijena radnje L. Margetica //Zbornik Historijskog zavoda JAZU.1977. Sv. 8. S. 89-100). Существенно, что не подкрепляют ее и франкские памятники. Указание на факт переселения на землю империи хорватов ранее сербов является, по всей видимости, редакторской вставкой - с целью объяснить, почему сербы не приняли участия в войне хорватов против аваров и почему Ираклий расселил сербов на уже освобожденной от аваров земле (см. об этом в гл. 32) (ср.: DAI. II. Р. 124). Версия о победе хорватов над аварами при расселении в Далмации повторяет основные моменты хорватского предания гл. 30. Указания на "волю" Ираклия являются, видимо, результатом обработки хорватского предания Константином в соответствии с.византийской политической традицией. Ряд исследователей, однако, отмечая заинтересованность Византии в союзниках против аваров в начале VII в., считают данные о договоре Ираклия с хорватами достоверными. Ф. Дворник относит его заключение приблизительно к 626 г., когда Константинополь был осажден персами, аварами и славянами (DAI. П. Р. 124).

4. Как уже отмечалось выше, в гл. 31 нашло отражение становление княжеской династической традиции в осмыслении хорватами своего прошлого. Большое значение при этом имело, очевидно, воссоздание генеалогии древнейшего хорватского правящего рода, связанной с именем князя Борны (Порина/Порги - см. коммент. 22 к гл. 30). Согласно более поздним далматинским источникам, княжеская традиция развивалась в направлении поиска знатных предков, сначала среди готов, а позднее среди известных в прошлом греков и римлян (Акимова О.А. Развитие средневековых представлений о происхождении хорватов / / Этнические процессы в Центральной и Юго-Восточной Европе. -М., 1988). С утверждением этих новых версий из хорватской традиции исчезают сведения о судьбе Борны (Порина/Порги) и членах его династии.

5. Как и в сообщении о переселении хорватов (см. коммент. 3 к гл. 31), здесь также очевидна переработка хорватского предания о крещении, зафиксированного в гл. 30. Его основа (крещение из Рима при Порине/Порге) сохранена, но добавлено указание на определяющую роль в этом событии Ираклия, который и привел священников из Рима, назначил иерархов местной церкви и крестил хорватов. Характерно расхождение данного сообщения со следующим ниже замечанием о получении хорвагами при Ираклии некоего предписания от папы римского, "пославшего священников и их крестившего" (ср. о том же гл. 30.88-90). Недостоверность версии о крещении хорватов при Ираклии признается большинством исследователей. По данным археологии (особенности погребального ритуала), славяне Далмации в VII - начале IX в. оставались в основном язычниками (BeloSevii-.1. Materijalna kultura odVIIdo IXstoljeca. Zagreb. 1980. S. 78-79). Согласно косвенным свидетельствам, могли иметь место лишь единичные случаи крещения хорватской знати. Так, папа Агафон в 680 г. уведомлял Константина IV о деятельности римских миссионеров среди славян, которых обычно идентифицируют с хорватами (Rvornik F. Byzantium, Rome, the Franks and the Christianisation of the Southern Slavs // Cyrillo-Methodiane. Koln; Graz, 1964. S. 90). Далматинская традиция сохранила полулегендарные свидетельства о привлечении "грубых народов" Далмации и их вождей к христианству в VII в.

6. См. коммент. 3, 8, 10 к гл. 29.

7. Другие источники о подобном договоре не сообщают. Ф. Дворник (DAI. II. Р. 126- 127) полагает, что в этом свидетельстве соединены местные предания об установлении (в результате деятельности христианских миссионеров) мирных отношений между жителями городов византийской Далмации и славянами вскоре после их переселения (см. хронику Фомы Сплитского - HS. Р. 33) со сведениями о римско-хорватских отношениях из писем папы Иоанна VIII хорватскому князю Бранимиру в 879г. (Codex diplomaticus. P. 14-15, 18-20). Папа писал, что за свою верность богу Бранимир получит поддержку святых Петра и Павла и апостольского престола и одержит легкую победу над всеми "явными и скрытыми врагами", упоминая о каком-то предписании, направленном "всему народу" Бранимира. Мнение об отражении в этом пассаже сведений о правлении Бранимира объясняет и умолчание здесь о его имени: устраняется хронологическое несоответствие - в гл. 31 речь идет о договоре хорватов с Римом в правление Ираклия, обходится и деликатный факт - убийство Бранимиром в 879 г. византийского ставленника на хорватском престоле Здеслава (захватив власть, Бранимир отверг зависимость от Византии).

8. Хронология, идентификация лиц и само содержание рассказа о Мартине во многом остаются загадочными. В Терпимере видят и князя Трпимира I (около 845-864) (о его сыне Красимире - Крешимире ничего не известно), и Трпимира II (около 928-935), и его сына Крешимира (около 935-945). О Мартине (видимо, миссионере из аквилейского патриархата) достоверных сведений нет. Предполагают, что он либо жил в Х в. и может быть отождествлен с папским посланником Мадальбертом, либо идентичен ученому бенедиктинцу Готтшалку, жившему при дворе Трпимира I, либо, наконец, имеется в виду аббат Мартин, собиравший в VII в. в Далмации, как повествует Фома Сплитский, христианские реликвии (ВИИНJ. С. 43; DAI. II. Р. 127-128).

9. Длинные суда и кондуры - виды военных кораблей. По другим источникам не известны.

10. В окрестностях Нина археологи обнаружили остатки судов для прибрежного плавания, датируемые XI в. Возможно, хорватские города играли роль центров морской торговли уже в IX-Х вв. (BrasicZ. Nin, Zdrijac-Starohrvatski brodovi//Arheoloski pregled 1974 Т. 16. S. 133-144).

11. Константин умалчивает здесь о том, что в начале IX в. хорватский князь был вассалом франкского императора. С середины IX в. Хорватия проводила вполне самостоятельную политику и действительно не подчинялась правителю Болгарии. И в этом месте император подчеркивает, что именно Византия, а не Болгария имела законные права на Хорватию.

12. В литературе распространена точка зрения ф. Шишича, согласно которой здесь идет речь о войне Бориса (в крещении Михаила) (ум. 907), болгарского князя (852-889, 893), против Трпимира I между 854 и 860 гг. (Sisic F. Povijest Hrvata. S. 335; Klaic N. Povijest Hrvata. S. 221. i d.; ср.: DAI. II. P. 128-129). Остается неясным, почему Константин считает здесь военные действия Бориса единственным походом болгар против хорватов, умалчивая о войне царя Симеона с хорватами в 927 г. и о победе хорватов, хотя об этом говорится в гл. 32. Характерно, что имя хорватского князя Томислава не упоминается при этом ни здесь, ни там. Ниже в гл. 31 перечислены правители Хорватии X в., но Томислав опять же не назван, хотя именно с ним связывается расцвет ранне-средневекового Хорватского государства. Не исключено, что в замалчивании имени Томислава прослеживается определенная тенденция.

13. Ср. с высказыванием относительно "пакта" сербов (DAI. 32.56-57). Константин явно утверждает мысль о законности прав империи на хорватские и сербские земли и на необоснованность претензий на них со стороны Болгарии.

14. 'Указанные города расположены главным образом на небольшой территории средней части Далмации от Нина до Скрадина, откуда, возможно, и происходит информация. Их список выглядит произвольным. Нона (совр. Нин) - древнеримский город в Либурнии, недалеко от Задара. Позднее - столица жупании того же названия, резиденция первых хорватских князей и епископов хорватской церкви. Белеград - совр. Биоград-на-мору. Белицин- точное местоположение не установлено; возможно, это разрушенный город Билицы возле Скрадина. Скордона - совр. Скрадин в бывшей Брибирской жупании. Хлевена - совр. Ливно у истока Бистрицы, столица одноименной жупании. Столпон - вероятно. Ступиц возле Рогозницы. Тенин - совр. Книн, бывший центр одноименной жупании. Кори - Карин на одноименном заливе близ Задара. Клавока - вероятно, Клобук (ВИИНJ. С. 44; Klaic N. Povijest Hrvata S. 288-289).

15. Данные о численности войска отнесены ко времени "до архонта Красимера", т.е., видимо, ко времени Томислава. Численность пешего войска явно преувеличена (Klaic N. Povijest Hrvata. S. 284; ср.: Grafenauer В. Prilog. S. 31, bilj. 97). Вероятно, преувеличено и число кораблей. Далматинские города в Х в. еще не были завоеваны Хорватией, поэтому трудно предположить, что хорваты имели крупный флот.

16. Крешимир, правитель Хорватии (около 935-945). Ослабление Хорватии было вызвано внутренними усобицами при Мирославе (945-949), который был свергнут баном Прибуной (Прибиной), действовавшим в интересах младшего брата Мирослава - Михаила Крешимира (Sisic F. Povijest Hrvata. S. 434-436, 431; ср.: Markotic V. Hо ton Hrobaton Theos. P. 27).

17. В правление Михаила Крешимира. Лакуны в рукописи на месте цифровых данных. возможна лакуна и после слова ???. Поскольку в рассказе о хорватских правителях сообщается и о событиях после смерти Мирослава, весь пассаж 31.75-82 считается позднейшей интерполяцией (DAI. II. Р. 4, 99).

18. Употребленный здесь термин "Великая Хорватия" послужил основанием для представлений о существовании в древности в Прикарпатье большого объединения "хорватов", охватывавшего обширные территории Польши, Чехии и Западной Украины. Следует отметить, что в этом месте своего труда, как и в гл. 32.5-6, Константин имеет в виду одно и то же этнополитическое образование, локализуемое, бесспорно, на территории Чехии (Labuda G. Chrowacja Biate czyli Wielka // SSS. W-wa. 1961. Т. I. Cz. 2. S. 255-256). Исследователи справедливо обращают внимание на противоречия между сообщениями Константина о "белых хорватах" в гл. 30 и 31 его труда. В гл. 30 говорится, что "хорваты" подвластны правителю "франков" Оттону I и вступают в дружественные отношения с венграми, в гл.31 говорится о нападениях "франков"и "турок" (венгров) на их землю. Большинство исследователей полагает, что сведения гл.31 отражают положение до 950 г. - года заключения мира между Болеславом I Чешским и Оттоном I, а сведения гл. 30 - положение после 955 г., когда Болеслав оказывал военную помощь Оттону I в его войне с венграми (Widukindi monachi Corbeiensis Rerum gestarum Saxonicarum libri tres. Ill, 44), завершившейся поражением венгров на р. Лех, после чего их набеги на страны Центральной Европы прекратились (см.: Lowmianski H. Poczatki. Т. II. S. 168-169). Иную точку зрения отстаивает Г. Лябуда. По его мнению, гл. 30 составлена раньше, чем главы 29, 31. Он полагает, что текст гл. 30 написан в период конфликта Болеслава с Оттоном I (и соответственно мирных и дружественных отношений с венграми). В пользу такого понимания говорит именование "хорватов" (чехов) некрещенными, уместное в период конфликта в устах немецких послов (Labuda G. Pierwsze panstwo. S. 215-216, 229-230). Гипотезу Лябуды ослабляет то, что он не дает ответа на вопрос о соотношении известий о "белых хорватах" в гл. 30 и 31. "Балтийское море (DAI. II. Р. 130).

К ГЛАВЕ 32 (Наверх)

Глава содержит уникальные сведения о поселении сербов на Балканах и о древнейших сербских князьях, почерпнутые из сербских источников. Главным и наиболее пространным из них была, видимо, так называемая "Хроника сербских правителей", или "Хроника сербских князей", текст которой, вероятно, был дополнен и отредактирован (возможно, даже неоднократно) византийскими авторами (Острогорски Г. Порфирогенитова хроника. С. 79 и след.; Максимовиh Л. Структура. С. 25-32). Заслуживает внимания предположение Дж.Сп. Радоичича, что старинные сербские предания и "Хроника" могли быть сообщены византийцам в начале Х в. сербским князем Захарием Прибиславичем, жившим некоторое время в Константинополе и, бесспорно, заинтересованным в обосновании своих прав на престол с целью получения поддержки византийского двора (Радоjичиh Сп. Руварчево место у cpпcкoj историографии // Матица Српска. Зборник за друштвене науке. 1956. N 13/14. С. 193).

1. Этимология имени "сербы" дискуссионна. Предложенные объяснения из славянских, кавказских и других языков не находят широкого признания (ВИИНJ. С. 48-49. Бел. 150; Ditten H. Bemerkungen. S. 446-447; Историjа српског народа. Кн. 1. С. 144. Бел. 9). Использование в сочинении Константина каких-то сербских источников подтверждается тем, что, как и в житии Василия I, он приводит этноним "сербы" со вставным "л", в соответствии со старосербской формой "Срьбли" (Jupeчек К. Историjа. Т. 2. С. 1-3); между тем, как известно, в латинских памятниках, как и позже в Византии, обычно употреблялась транслитерация "Серви", "Серби". Примечательно, что использование этнонима в старосербской форме (включавшей "л") отразилось и в истолкованиях составителями гл. 32 терминов "сервилы" и "цервулианы", хотя они иного корня и иного происхождения.

2. Проблема локализации закарпатской прародины сербов ("Белой Сербии") (ср: 31.6; 34.4,6) также остается дискуссионной (Наумов Е.П. Формирование этнического самосознания древнесербской народности // Развитие этнического самосознании славянских народов в эпоху раннего средневековья. М., 1982. С. 182-183 Историjа српског народа. Кнь. 1. С. 144-145). Согласно мнению одних, "некрещеную Сербию" следует искать в бассейне Вислы, что находит некоторое подтверждение в гл. 33. 17-19 о переселении предков захумских князей на Балканы именно из этих областей Центральной Европы (ВИИНJ. С. 47. Бел. 146 Историjа Црне Горе. Кнь. 1. С. 292-293 с картосхемой топонимов типа "capб в бассейне Вислы и Одера). Согласно другой точке зрения, прародина балканских сербов находилась там же, где издавна жили сербы-сорбы между Одером, Заале и Эльбой (Новаковиh Р. Олакле. С. 362. 386-387: Ditten Н. Веmerkungen. S. 441; ср.: ВИИHJ. С. 47. Бел. 146). Р. Новакович при этом допускает. что прародина сербов и хорватов включала всю территорию от Вислы до Эльбы и Заале, хотя он одновременно отделяет "вислян" (предков населения Захумья) от "некрещеных" сербов, т.е. полабских, по его мнению, славян (Новаковиh Р. Одакле. С. 362). Ссылки сторонников первой точки зрения на отсутствие лингвистических следов полабского происхождения сербов (в самом сербохорватском языке) отводятся сторонниками второй указанием на невозможность установить для VI-VII вв. какие-либо резкие языковые различия внутри всеславянского языка (Ditten H. Bemerkungen. S. 442). В то время, когда император писал свой труд, сорбы не просто "граничили с Франгией", но были уже подвластны германским королям.

3. Венгерское государство в границах середины Х в. (см. коммент. 1 к гл. 33).

4.О локализации и толковании топонима "Воики" (Бойки?) ведутся споры. Одни ученые склоняются к отождествлению этого топонима с латинским наименованием современной Константину Чехии (т.е. "Бойки" - искаженное "Богемия", страна бойев"), другие идентифицируют "Воики" с названием "бойков", этнографической группой в Карпатах (ВИИНJ. С. 46. Бел. 145).

5. О "Белой Хорватии" см.- коммент. 11, 14 к гл. 30, коммент. 1 к гл. 31.

6. Константин переносит здесь административно-географическое понятие своего времени на эпоху императора Ираклия (610-641).

7. Рассказ о первоначальном переселении сербов в окрестности города Сервия ("Сервлия") вызывает сомнения (ВИИНJ. С. 47-49. Бел. 148 и 153). Примечательно, что составители гл. 32 искажают его название (обычно в византийских источниках город именовался "Сервия", а не "Сервлия"). Вероятно, авторы стремились найти (на самом деле ложные) параллели с этнонимом "сербы", имея в виду старосербское "срьбли", а вместе с тем расширить скудные сведения о древней истории сербов и их переселении на Балканы, первоначально будто бы в этот район (к юго-западу от Фессалоники) византийских владений (разумеется, употребленный здесь термин "фема" для первой половины VII в. - анахронизм). Фантастичность рассказа гл. 32 о поселении сербов сначала в районе г. Сервия явствует из сравнения его с данными памятника VII в. - "Чудеса св. Димитрия". Согласно "Чудесам", примерно в 616 г. Фессалонику осаждали отряды славянских племен драгувитов, сагудатов и др. Сербы среди них не упомянуты; сам факт окружения и осады Фессалоники славянами свидетельствует о неубедительности рассказа о поселении императором Ираклием сербов в этих районах, которые к тому времени уже были заселены славянами (Ditten H. Zur Bedeutung. S. 98-99).

8. Попытка объяснить этноним "сербы", данная в гл. 32, не только крайне натянута и поверхностна (сопоставление отдаленно похожих слов имеет место и в других главах), но и явно тенденциозна. Автор стремится даже в подборе слов подчеркнуть зависимость сербов от империи (сербы - лат. servi, рабы; servili - обувь рабов и т.д.).

9. Сообщение о наличии на Дунае византийского гарнизона и наместника (после 626 г.?), при всем анахронизме названий "Белеград" (Белград) и "стратиг" для той поры, можно считать правдоподобным; в литературе уже отмечалась возможность восстановления границы империи по Дунаю после неудачной осады аварами Константинополя (626 г.) и ослабления аварского хаганата (ВИИНJ. С. 49. Бел. 151; Ditten H. Zur Bedeutung. S. 95-96, 98).

10. Об этих племенах см. гл. 33-34.

11. О вторжениях аваров, изгнании романского населения и поселении славян в балканских провинциях Византии ср. также гл. 29-31.

12. Сообщение о крещении сербов (вероятно, при императоре Ираклии, в 610-64l гг.) расценивается как свидетельство первой фазы распространения христианства у южных славян, связанной с деятельностью римской курии (иногда эту фазу датируют 642-731 гг.: Лречек К. Исторща. Т. 1. С. 98; ср.: Историjа Црне Горе. Кнь. 1. С. 353). Однако тогда восприятие христианства сербами было неглубоким и недолговременным (ср. гл. 29; ВИИНJ. С. 49. Бел. 154); следующую фазу христианизации сербов относят к 30-м или (чаще) 70-м годам IX в. (Историjа Црне Горе. Кнь. 1. С. 353-354; Историjа српског народа. Кнь. 1. С. 151).

13. Слова в скобках - предполагаемые по смыслу вместо лакуны в рукописи после слова *Ро~маио~н

14. Имя первого сербского князя-родоначальника в других источниках также не названо.

15. Сопоставление этого утверждения о византийской власти в Болгарии (т.е. до создания Первого Болгарского царства в 681 г.) и о смерти первого сербского князя, пришедшего на Балканы, с предшествующими сведениями гл. 32 позволяет датировать.поселение сербов в этом регионе примерно концом 20-х или 30-ми годами VII в. Однако такая датировка связана, разумеется, с признанием достоверности сообщения о приходе сербов именно при Ираклии (610- 641) (ср.: гл. 33, 36). Возможно, следующие ниже известия гл. 32 восходят к так называемой "Хронике сербских правителей" (Острогорски Г. Порфирогенитова хроника. С. 25).

16. Очевидно, Вышеслав, Радослав и Просигой. Время правления этих князей известно (ВИИНJ. С. 50. Бел. 155).

17. Утверждение о подвластности сербов и болгар Византии вплоть до середины IX в. является тенденциозным и, видимо, политически рассчитанным искажением исторической действительности (Литаврин Г.Г. Константин Багрянородный). Возникшее в 681 г. Болгарское государство было независимо от Византии и с конца VII до середины IX в. неоднократно вело войны против империи. Упомянутое заявление противоречит и тексту гл. 29, и биографии Василия I, где сказано об отпадении сербов и других южнославянских племен от империи уже вскоре после правления Ираклия (ВИИНJ. С. 50. Бел. 157).

18. Хронология этой сербско-болгарской войны и время княжения Властимира определяется приблизительно правлением болгарского хана Пресиана (см. коммент. 21 к гл. 32). В. Златарский отметил противоречие между этим сообщением и предшествующей фразой о мирных взаимоотношениях сербов и болгар Златарски В. История. Т. I, ч. 1. С. 342-343; ср.: ВИИНJ. С. 51, 159).

19. Об этих князьях ничего не известно.

20. О болгарском князе Борисе, принявшем после крещения имя Михаил, см. коммент. 12 к гл. 31.

21. Пресиан - болгарский хан (836-852).

22. Владимир - болгарский князь (889-893).

23. Боляре, высшая болгарская знать.

24. Датировки второй сербско-болгарской войны различны: от середины 50-х вплоть до 80-х годов IX в. Б. Ферьянчич склонен датировать ее примерно 852-867 гг. (ВИИНJ. С. 51-52. Бел. 163).

25. Борен ниже назван Браном. Появление в роду сербских князей первых христианских имен (Стефана Мунтимировича и его двоюродного брата Петра Гойниковича) рассматривается как доказательство второй фазы христианизации сербов (нередко ее датируют 867-874 гг.). И. Ковачевич предлагает датировать вторую фазу христианизации и само крещение Стефана Мунтимировича 830-840 гг., однако его тезис малоубедителен, так как неизвестна точная дата вторжения Бориса в Сербию и возраст (в то время) сербского княжича Стефана (ВИИНJ. С. 49-50. Бел. 154; Историjа Црне Горе. Кнь. 1. С. 354; Историjа српског народа. Кнь. 1. С. 151. Бел. 26).

26. Упомянув об ответных- сербских подарках правителю Болгарии Борису, "о чем болгары говорят как о пакте" (т.е. дани), автор гл. 32 как представитель византийского правительства полемизирует с претензиями болгарских царей (вероятно, прежде всего Симеона), стремящихся утвердить свое господство над Сербией. Эти претензии категорически отвергаются в заключительной части гл. 32. Без сомнения с ними связаны неоднократные заявления автора гл. 32 о постоянной зависимости сербов от Византии и их верности императору.

27. О локализации Расы см.: ВИИНJ. С. 52. Бел. 165,

28. Принимаем общепринятую в югославской историографии транслитерацию "Часлав". Часлав Клонимирович - сербский князь. О хронологии его правления см.: Там же. С. 57. Бел. 193.

29. В литературе обычно предлагаются следующие даты правления сербских князей: Мунтимир правил, видимо, с 60-х годов IX в. до 891-892 гг.. Поибислав - после него, до 893-894 гг., затем Петр - вплоть до 917 или 918 г. (ВИИНJ. С. 53 Бел. 174; Острогорски Г. Порфирогенитова хроника. С. 81-82).

30. Бран пытался захватить власть в Сербии, возможно, в 895-896 гг.

31. Локакализация Достиники (Дестиника), как и других "градов" Сербии, вызывает серьезные затруднения (ВИИНJ. С. 58; Историjа српског народа. Кнь. 1. С. 163). Он находился, вероятно, близ границы с Болгарией и, скорее всего, был тогда столицей Сербского княжества; не случайно, видимо, с Достиники начинается список сербских "градов" в гл. 32, подобно тому как сходный список начат с Нина для Хорватии, со Стона (Стагна) для Захлумья, с Требинья для Травунии.

32. 'Вторжение Клонимира в Сербию относится примерно к 897-898 гг.

33. Лев VI - император Византии (886-912).

34. О дате мирного договора, заключенного Петром с болгарским князем Симеоном (893-927) и скрепленного династическим союзом, нет точных сведений. В. Златарски (История. Т. I, ч. 2. С. 393) относит договор к началу Х в.

35. Титул среднего ранга, который обычно жаловали военным (Oikonomides N. Les listes. P. 297).

36. Титул высокого ранга, высший из жалуемых не членам императорской семьи. Жаловали его и иноземным правителям (Ibid. P. 383).

37. Глава имперского ведомства почты и внешних сношений, занимавшегося также разведкой и тайной сыскной службой.

38. Пагания (см. о ней гл. 36) была подчинена, по всей видимости, сербским щязем Петром, хотя мы и не знаем, когда именно это произошло (ср.: ВИИНJ. С. 54. Бел. 177).

39. Различные предположения о времени миссии Льва Равдуха и о нем самом см.: ВИИНJ. С. 54. Бел. 178.

40. О князе захлумов Михаиле Вышевиче см. подробно в коммент. 7 к гл. 33.

41. 20 августа 917 г. при Ахелое (близ города Анхиал) византийская армия была наголову разбита Симеоном Болгарским.

42. Об этих полководцах больше ничего не известно.

43. Букв.: "сын архонта", здесь: правителя страны.

44. Г. Острогорский убедительно показал, что Павел Бранович правил в Сербии с конца 917 (или начала 918) до 920 или 921 г. (ВИИНJ. С. 55. Бел. 185; Острогорски Г. Порфирогенитова хроника. С. 82-83).

45. Поскольку Роман I Лакапин стал императором в конце 920 г., Б. Ферьянчич предложил датировать первый поход Захарии Прибиславича против сербского князя Павла этим временем, однако такая датировка не согласуется с сообщением в гл. 32.104-108, что Захарии удалось изгнать Павла через три года (после его вокняжения), в результате уже второго похода. Вероятно, в данном случае нужно допустить небрежность автора в использовании наличных материалов, неточное обозначение Романа Лакапина (с 919 г. он имел титул василеопатора) термином "василевс" (император) и отнюдь не удачное соединение в этом разделе главы противоречивых свидетельств. Поэтому неслучаен ошибочный вывод некоторых историков, будто князь Павел, сын Брана, правил в Сербии шесть лет, что, в свою очередь, повлекло за собой неверную датировку последующих событий. По всей видимости, первый поход Захарии относился к 919 г., а второй - к концу 920 или к 921 г. (ВИИНJ. С. 55. Бел. 184-185; Острогорски Г. Порфирогенитова хроника. С. 82-83).

46. Хронология походов Симеона против сербского князя Захарии определяется прибли-зительно, в соответствии с перипетиями болгаро-виэантийской войны и общей обстановкой на Балканах в 20-х годах Х в. Первый поход имел место, скopee всего, в 921 или 922 г., второй же обычно датируют 924 г., временем после болгаро-византийского перемирия (сент. 923 г.) (ВИИНJ. С. 56. Бел. 189; Острогорски Г. Порфирогенитова хроника. С. 84-85).

47. "Жупаны" в Сербии Х в. (см. также гл. 29.6) были не племенными старейшинами, а представителями раннефеодальной правящей прослойки, высшей (титулованной) знати, выступавшими в роли особо влиятельных государственных сановников или местных полусамостоятельных правителей в отдельных областях (Наумов Е.П. Господствующий класс и государственная власть в Сербии XIII-XV вв. М., 1975. С. 55; Грачев В. П. Сербская государственность. С. 199-200). Именно поэтому болгарским воеводам было необходимо взять сербских жупанов в плен под предлогом торжественной встречи и провозглашения нового князя - Часлава (Наумов Е.П. Становление и развитие сербской раннефеодальной госу-дарственности // Раннефеодальные государства. С. 208).

48. Ни с чем не сообразное преувеличение, которое к тому же не согласуется со следующим ниже замечанием о бегстве части сербов в Хорватию. Вероятно это преувеличение также связано со стремлением авторов гл. 32 всячески оспорить претензии болгарских владетелей на Сербию, а в данном случае - изобразить сам факт покорения Сербии болгарскими воеводами как бы недействительным ввиду отсутствия в стране князя и населения вообще.

49. Об именах (или титулах) болгарских военачальников, упомянутых в гл. 32, см.: ВИИНJ. С. 56. Бел. 187, 190.

50. Поход болгарских воевод против Хорватии датируется по-разному. Более правдоподобной представляется точка зрения Г. Острогорского, относившего его примерно к 926 г. (ВИИНJ. С. 56-57. Бел. 191; Острогорски Г. Историjа Византще. Београд, 1959. С. 258).

51. С 893 г. столица Первого Болгарского царства.

52. Бегство Часлава из Болгарии и вокняжение его в Сербии относится к периоду после смерти болгарского царя Симеона (27 мая 927 г.), т.е. ко второй половине 927 или к 928 г. Заявление о том, что в Сербии тогда было только 50 жителей, сделано с целью подчеркнуть необычайность опустошения страны войсками Симеона в противовес тем благодеяниям, которые византийские императоры оказывали сербам (ВИИНJ. С. 57. Бел. 193; Острогорски Г. Порфирогенитова хроника. С. 86).

53. Тот факт, что в заключение снова выразительно подчеркнута покорность сербских князей Византии и, напротив, их полная независимость от "архонта Булгарии" (титул "василевс болгар" был официально признан империей за Петром лишь при подписании мирного договора 927 г.), позволяет высказать предположение, что тогда в ходе мирных переговоров при обсуждении вопроса о границах Болгарии болгарские послы поставили вопрос о признании Византией зависимости Сербии от Болгарского царства (Златарски В. История. Т. 1. ч. 2. С. 525). Возможно, болгарские послы ссылались и на получение Борисом пакта (дани), и на присоединение страны Симеоном. Византийские дипломаты. напротив, ссылались на аргументы, почерпнутые из истории, которые, видимо. и составили материалы, вошедшие позднее в текст гл. 32 наряду с данными других источников. Предполагая такого рода болгаро-византийскую полемику в ходе мирных переговоров, легче, кажется, объяснить и то, почему Часлав постарался бежать на родину из Преслава. Возможно, впрочем, и другое допущение, поскольку гл. 32 полностью умалчивает о событиях в Сербии после возвращения Часлава и упрочения его власти (достигнутого в борьбе с болгарскими воеводами или с соперниками из сербов), ничего не сообщая о положении в Сербии на протяжении почти 30 лет (928-948/952 гг.). Не потому ли авторы столь упорно повторяют тезис о верности архонтов Сербии василевсам, что уже наметилось некоторое сближение Часлава и болгарского царя Петра ввиду необходимости отпора после 934 г. венгерским набегам? Крайняя скудость данных не позволяет ответить на эти вопросы (ВИИНJ. С. 57. Бел. 194; Историjа српског народа. Кнь. 1. С. 160).

54. О локализации Достиники (Дестиника) см. коммент. 31 к гл. 32.

55. Точной локализации этих сербских "градов" нет (см.: ВИИНJ. С. 58. Бел. С. 199-200).

56. Очевидно, идентичен средневековому поселению Соли (теперь Тузла) в северо-восточной части современной Боснии.

57. Здесь впервые в источниках упомянута Босния как особая географическая и территориальная единица (yopiov в этом случае равнозначно, вероятно, средневековому сербскому термину "земля"). Босния включала в себя тогда лишь центральную часть образовавшегося позже Боснийского государства - так называемую Врхбосну (ВИИНJ. С. 59. Бел. 202; йирковип С. Исторща средневековье Босанске државе. Београд, 1964. С. 39).

58. Точной локализации этих "градов" нет (см.: ВИИНJ. С. 59. Бел. 203-204).

К ГЛАВЕ 33 (Наверх)

1. Согласно гл. 30.100-104, страна, или архонтия, захлумов (Захумье, Хум, Хумска земля в славянских памятниках, Chulm, Chulmia, Chelmania, Terra de Chelmo в латинских) простиралась на побережье от Дубровника до р. Неретвы, верхнее течение которой было, вероятно, северной границей Захлумии, занимавшей таким образом юго-восточную часть современной Герцеговины, На северо-востоке цепь гор отделяла страну захлумов от Сербии (отсюда, возможно, они и получили от своих соседей имя "захлумы", т.е. живущие за холмом). На юго-востоке Захлумия граничила с Травунией, со стороны побережья от г. Стон до Неретвы и по среднему течению реки - с Паганией, а где-то на северо-западе имела общую границу с Хорватией.

2. Ср.: DAI. 29.3; 31.12; 35.4; 36.4,

3. Четкое этническое определение захлумов как сербов. Ср., однако: HoeaKoeilfl P. Да ли су сви Захумльани пореклом Срби? // Историjски часопис. 1975. Кнь. XХII. С. 19-42.

4. Крепость Хлум - возможно, совр. Благай, к юго-востоку от Мостара. Гора, на которой находится Благай, раньше называлась Хлумом, как и сам город. Крепость Бона располагалась несколько ниже - на р. Буна (Новаковип С. Српске области. С. 38-39). Полагают также, что Константин приводит два названия одного и того же города - Благая (ВИИНJ. С. 60. Бел. 207).

5. Совр. Буна, левый приток Неретвы, впадающий в нее у Мостара.

6. Анфипат и патрикий (точнее - анфипат патрикий) - один из высших византийских титулов, выше патрикия. Титул давался за особые заслуги перед императором (Oikonomides N. Les listes. P. 287). Архонт Михаил, следовательно, находился в зависимости от империи. См. коммент. 7 к гл. 33

7. По мнению большинства исследователей, ВоноЕроит^т) - греческая транслитерация славянского имени Вышевич, т.е. сын Выша (DAI. II. Р. 138). Согласно гл. 32.86-88 Михаил вступил в союз с царем Симеоном (893-927) против Вязантии и Сербии (события относятся примерно к 917 г.). Имя захлумского князя сохранилось и в хронике Иоанна Диакона (начало XI в.): в 913 г. Michael Sclavorum dux захватил возвращавшегося из Константинополя сына венецианского дожа Пьетро и отправил его к болгарскому царю Симеону (Rai'ki F. Documenta. P. 388). Итальянские анналы сообщают о нападении Михаила (Michael rex Sclavorum) на владения Византии в Апулии (Сипонт) в 926 г. (Ibid. P. 393). Михаил участвовал в Сплитском соборе 925 г., как следует из письма папы Иоанна Х (914-928) хорватскому королю Томиславу и князю захлумов Михаилу (Tamislao regi C(h)roatorum et Michaeli duci Chulmorum) (Ibid. P. 189). Томислав в этот период был союзником Византии; высокий титул анфипата-патрикия мог быть дан, конечно, только союзнику или подданному империи. Таким образом, отношения между Византией и князем захлумов Михаилом претерпевали перемены (см.: ВИИНJ. С. 60. Бел. 209; DAI. II. Р. 137-138). К. Иречек отвергает подлинность актов Сплитского собора (они сохранились в сборнике XVI в.) и считает, что враждебную Византии политику Михаил Вышевич проводил до 926 г., когда был захвачен Сипонт (JupeveK К. Исторща. Т. 1. С. 115). Справедливо, как кажется, мнение Ф. Дворника, который полагает, что отношения Михайла с Византией изменились после 921 г., когда империя заключила договор с Хорватией, предоставив ей протекторат над византийскими владениями в Далмации, а на сербский престол возвела своего ставленника Захарию. Поэтому Михаил отказался от враждебной политики по отношению к империи, и его присутствие на Сплитском соборе в 925 г. представляется вполне естественным. Экспедиция же Михаила в Апулию была предпринята, вероятно, в союзе с хорватами по просьбе Византии, опасавшейся за свои владения из-за возобновившихся набегов арабов в 926 г. (DAI. II. Р. 138).

8. В рукописи ???: ??? - конъектура А. Грегуара. В силу того, что это место долгое время не было исправлено, возникло множество гипотез, значительная часть которых после внесения конъектуры лишилась оснований (обзор литературы см.: Wasilewski Т. Wislanska dynastia. S. 26-31). Ныне установлено, что у Константина идет речь о происхождении рода князя Михаила из "личиков" (*линцики), "некрещеных поселенцев на реке Висле". Ф. Дворник считает возможным принять конъектуру П. Скока (*линцики - "линцики"), усматривая здесь один из вариантов того названия ("Ляхи", "Lengyel"), под которым у своих восточных и южных соседей выступали поляки (DA1. II. Р. 139). Это предположение принимает ряд польских исследователей, например, Г. Лябуда (Licikaviki // SSS. W-wa, 1967. Т. III, cz. 1. S. 56). Однако данная гипотеза не позволяет решить возникающие при этом проблемы. Во-первых, название польского племени, граничившего с венгерскими и древнерусскими землями (этим названием венгры и русские впоследствии обозначали всю совокупность племен в составе Древнепольского государства), Константин не только хорошо знает в его правильной, первоначальной форме - "лендзяне" (Aev^avivoi), но и сам употребляет дважды (9.10; 37.44). Предпочтение в гл. 33 формы лесист) было бы а таком случае непонятно. Во-вторых, этноним "личики" Константина естественно сопоставлять с наименованием "licicaviki" в сочинении младшего современника Константина, саксонского хрониста Видукинда. Описывая деяния Вихманна, одного из родственников Оттона I, хронист отметил, что он "в двух сражениях нанес поражение королю Мешко, под властью которого были славяне, что зовутся лицикавики" (Widukindi monachi Corbeiensis Rerum gestarum saxonicarum libri ires. III, 66). Так как названный Мешко - хорошо известный правитель Польши а "лицикавики" определены как его подданные, то ясно, что схожие названия "личики" и "лицикавики" относятся к одной и той же территории, главной водной артерией которой являлась р. Висла, т.е. оба эти народа идентичны. Следует учесть также, что в немецкой феодальной среде не существовало традиции обозначать земли Древнепольского государства названием такого польского племени, с которым (в частности, с ляхами) немецкие земли не граничили. Кроме того, отсутствие носового звука в слове "licicaviki" говорит против конъектуры Скока, вводящей этот звук в название "личики", и свидетельствует. против сходства конструируемого имени "линцики" с названием "ляхи" ("лендзяне"). Следовательно, "личики" - "лицикавики" и "лендзяне" - разные наименования (Lowmianiski Н. Poczatki. Т, V. S. 485-486). Что касается значения названия "лицикавики"/"личики", то в настоящее время преобладает мнение, что здесь имеются в виду "лестковичи" (патронимический суффикс "овичи" передан у Видукинда как "avici") - так называли потомков (или подданных) Лестка-Лешка. Кем был Лестко-Лешек, точки зрения расходятся. Т. Василевский считает его имя эпонимом, обозначением легендарного предка малопольского племени вислян. Отголосок этой традиции ученый усматривает в рассказе польского хрониста начала XIII в. Винцента Кадлубка о Лестках - легендарных правителях Польши, сидевших в Кракове (Magistri Wincentii Chronicon Polonorum. Lwow, 1872. Т. II. I. 11, 13, 17) (Wasilewski Т. Wislariska dynaslia. S. 30-31) "Лицикавики", однако, по данным Видукинда, подчинялись Мешко I, тогда как земля вислян во второй половине Х в. входила в состав Древнечешского государства Т. Левицкий, а затем X. Ловмяньский отождествляют "Лестка" с Лестком. который упомянут в хронике Галла Анонима (начало XII в.) как дед Мешко I (Galli Anonymi Cronica et Gesta ducum sive principum Polonorum/ Ed.K. Maleczyriski. Krak6w, 1953.1,3). Лестко, следовательно, жил в первой половине Х в. В таком случае термин "лестковичи" означал бы всех лиц, находившихся под властью Лестка и его преемников, т.е. и великопольское племя полян, князем которого был Лестко, и другие племена, подчинившиеся его власти. Этот этноним - новый в политической географии Центральной Европы (возникший в процессе формирования нового политического целого - Древнепольского государства) - просуществовал недолго и к началу XI в. был вытеснен другим названием - Polonia, образованным от имени племени полян. Если принять эту гипотезу, следует думать, что Константин узнал название "лестковичи" от немецких послов, в середине Х в неоднократно посещавших Константинополь (towmianski Н. Poczatki. Т. V, S. 486-488). Сообщение о том, что "личики" - "некрещеные", правильно, если относить его к территории Древнепольского государства: Мешко I принял крещение только после смерти Константина Багрянородного. В вопросе о происхождении захлумской династии исследователи сходятся в том, что предок (отец?) Михаила Захлумского (Выш?) покинул землю "личиков" и стал князем Захумья во второй половине 70-х годов IX в., когда резко усилилось влияние Византии в Далмации. Этим временем датируется рассказ Константина в биографии Василия I о крещении при нем языческих сербских племен которым император назначил и князей (архонтов). Рассказ заканчивался замечанием, что с тех пор и до времени работы автора над этим трудом князья постоянно избирались из тех же самых родов.

В числе таких родов и был, несомненно, специально отмеченный Константином из-за необычности его происхождения род захлумских князей: разумеется, пришелец с Вислы мог стать князем Захумья лишь при поддержке императора и был, вероятно, его прямым ставленником в этих землях. Не ясны, однако, обстоятельства, в силу которых выходец из земли "личиков" оказался в Захумье. Т. Василевский разделяет старую гипотезу об идентичности предка Михаила (Выша?) с упомянутым в "Житии Мефодия" языческим князем, сидевшим в "Вислех", который воевал с Великой Моравией. но затем потерпел поражение и был крещен "насильно на чужой земле", т.е. в Моравии (MMFH. II. S. 156). Затем этот князь был посажен в Захумье в результате договора между Святополком Моравским, Василием I и сербами, направленного против ВосточноФранкского королевства и Первого Болгарского царства (Wasilewski T. Wislanska dynastia. S. 34-49). X. Ловмяньский отверг эти догадки. По его мнению, термин "личики" /"лицикавики", независимо от его значения, относился в середине Х. в. к территории Древнепольского государства, тогда как область племени вислян, соответствующая территории позднейшей Краковской земли, входила в то время в состав Древнечешского государства, и потому население этого района не могло обозначаться термином "личики". Сомневается исследователь также в том, что Великая Моравия могла активно вмешиваться в сербские дела. На его взгляд, предок захлумской династии (Выш?) был князем в восточной части Малой Польши с центром в Сандомире, которая в отличие от Краковской земли в середине Х в. входила в состав Древнепольского государства. Под натиском Великой Моравии он был, по-видимому, вынужден бежать в Болгарию, а оттуда в Константинополь, где привлек к себе внимание Василия I (iowmianski Н. Poczatki. Т. IV. S. 491-493).

9. Совр. Стон на перешейке, связывающем полуостров Пелешац с материком. 10. Принимаем конъектуру Ф. Дворника: ??? вместо ??? рукописи. Локализация четырех остальных городов Захлумии затруднительна. П. Скок отмечает, что названия городов Мокрискик, Галумаиник и Добрискик в славянской транслитерации имеют форму прилагательных, если конечные "к" в этих наименованиях понимать как сокращения, обозначающие слово *кастрон - "крепость". Мокриски(к) - совр. Мокро на правом берегу Неретвы. Ослия - совр. Ошле к северо-востоку от Стона (Skok P. Onsnanienstudien. S. 233). Галумаини(к), согласно С. Новаковичу (Српске области. С. 43), П. Скоку (Ortsnamenstudien. S. 234) и Ф. Дворнику (DAI. II. Р. 140), идентичен местечку Глумине, расположенному к северу от Ошле, на левом берегу Неретвы (ВИИНJ. С. 59; Skok P. Konstantinov *то мокрискик // Jugoslovenski istoriski casopis. 1937. 1-4. S. 93). Добриски(к) некоторые исследователи связывают с Дабаром, расположенным к юговостоку от Любине (ВИИНJ. С. 61. Бел. 213-216).

К ГЛАВЕ 34 (Наверх)

1. В средневековых сербских и латинских источниках - Травуния, Трибуния. Простиралась вдоль берега Адриатического моря от Котора до Дубровника (см. гл. 30), включая из внутренних областей район совр. Требинье и соседние горные местности (Историjа Црне Горе. Кнm. 1. С. 332).

2. Страна каналитов - совр. область Конавли на адриатическом побережье (от окрестностей Дубровника до входа в Боку Которскую).

3. Здесь следует усматривать указание на единство этих двух областей, точнее - подчинение земли каналитов власти травунских князей. Подчеркивание данного факта особенно интересно ввиду того, что он противоречит данным списка южнославянских правителей в сочинении Константина "О церемониях" (ВИИНJ. С. 61-62. Бел. 217; ср.: С. 78. Бел. 289; ср. также: Ферлуга J. Листа адреса за стране владаре из Кн,иге о церимошцама // ЗРВИ. 1970. Кнь. XII. С. 162 и след.). В том списке названы отдельно архонт травунян и архонт конавлян, рассматриваемые как самостоятельные и равные по рангу князья что позволяет высказать предположение о времени подчинения конавлян травунским князьям. Учитывая вывод Я. Ферлуги о составлении первоначального списка князей (перечня адресатов) в эпоху Льва VI и о его Редактировании в 30-х - начале 40-х годов Х в., можно допустить, что особое княжество в Конавле утратило независимость только после этого редактирования (Там же. С. 176). В гл. 29 также говорится о конавлянах отдельно от травунян (в рассказе о событиях VII в. и 70-х годов IX в.), т.е., возможно, еще как об особом славянском племени, тогда как в гл. 30 упоминается уже только одна политическая единица - архонтия Травуния (ср. коммент. 29 к гл. 30), что позволяет датировать ее возникновение временем, более поздним, чем состав ление гл. 29, 32 и 34.

4. О "некрещеных сербах" см. коммент. 2 к гл. 32.

5. Принимаем конъектуру Р. Дженкинза: перенести ??? на место после ??? (в рукописи это слово находится после слова *apxoнтoc), а также добавить запятую и *ои после ???.

6. О сербском князе Властимире см. коммент. 18 к гл. 32.

7. Рассказ о взаимоотношениях сербских и травунских правителей содержит явные противоречия, вызванные или недостатком, или разновременностью сведений. Поэтому в литературе существуют разные оценки политического положения Тра-вунии и ее отношений с Сербией (Рашкой) (ВИИНJ. С. 62. Бел. 218). Текст говорит о зависимости Травунии в первой половине IX в. от сербского князя Властимира, который делает местного жупана своим зятем и "самовластным" князем; эти слова, как и высказанный ниже (34.11-12) тезис о "постоянной" зависимости князей Травунии от Сербии, мало согласуются с последовательным выделением в труде Константина Травунии в качестве самостоятельной политической единицы.

8. Истолкование хоронима "Травуния" ("Тербуния") - один из примеров вульгарных этимологии в гл. 29-36. В действительности название этой области происходит не от слав. "твердь, твердый", а от слав. "треба, требище" - жертва, жертвенник (Историjа Црне Горе. Кнь. 1. С. 332).

9. Название области Конавли ("Канали") обычно связывают с латинским canalis, "канал". По смыслу, однако, этимология у автора гл. 34 ближе к предложенной Б. Арнимом и возведенной им к тюркской лексеме "канлы" - повозка (ВИИНJ. С. 62. Бел. 222). Впрочем, и эта гипотеза спорна.

10. Совр. Требинье.

11. Обычно Орм идентифицируют со средневековой жупой и замком Врм, к востоку от Требинье (Исторща Црне Горе. Кнь. 1. С. 333-334).

12. Совр. Рисан в Боке Которской.

13. Возможно, совр. Лукавац (Историjа Црне Горе. Кнь. 1. С. 333).

14. Локализация остается спорной (ВИИНJ. С. 63).

К ГЛАВЕ 35 (Наверх)

1. О переселении римлян в Диоклею Диоклетианом см. гл. 29.

2. Умолчание здесь о происхождении славянских жителей Диоклеи (Дукли) от "некрещеных сербов" (ср. гл. 33, 34 и 36) обусловило появление нескольких теории об этнической принадлежности местного населения и политических отношениях Дукли с Сербией (Рашкой). Ряд исследователей объясняют такое умолчание в гл. 35 тем, что "Диоклетианов" (дуклян) нужно вообще считать не сербами, а хорватами или особой группой славян - "дуклянскими славянами". Было высказано также предположение, что невнятность текста на этот счет обусловлена близостью Диоклеи к византийской феме Диррахий, что помешало сербским князьям подчинить Диоклею. Поэтому не было оснований относить дуклян к числу сербских племен в широком смысле (ВИИНJ. С. 63. Бел. 229; Исторjа Црне Горе. Кнь. 1. С. 291-292; ЖивковЛ Др. HaJHoanja исторща црногорского народа // Стваран,е. 1977. N 6. С. 930-931; Ditten H. Bemerkungen. S. 452) Характерно, что гл. 35 гораздо беднее конкретной информацией о стране дуклян и ее жителях, нежели соседние главы памятника. Видимо, авторам недоставало современных им сведений о Дукле.

3. О Диоклее см. коммент. 4 к гл. 29.

4. Топоним Градеты пытались связывать с различными названиями местностей, замков и племен в Черногории. Вопрос, однако, остается открытым (ВИИНJ. С 64. Бел. 231; Историjа Црне Горе. Кym. 1. С. 321). 5. Локализация неопределенна (см.: ВИИНJ. С. 64. Бел. 232). 6. Топоним "Лондодокла" обычно считают соединением двух названий, а именно Лон (или Лонто) и Докла. Второе название, как правило, связывается с Дуклей (Диоклеей), тогда как первое идентифицируют с различными местностями в современной Черногории (ВИИНJ. С. 64. Бел. 233; Историjа Црне Горе. Кнь. 1. С. 320). Признавая возможным такое соединение разных названий (ввиду неточного прочтения или понимания текста), следует отметить все же шаткость приведенных выше объяснений.

К ГЛАВЕ 36 (Наверх)

1. О местоположении паганов и их соседях см. также коммент. 22 к гл. 29. Помимо трех жуп (Растоца, Мокро и Дален) (см. коммент. 34 к гл. 30), наганам принадлежало также несколько крупных островов (см. коммент. 5 к гл. 36). Почти все исследователи полагают, что паганы, или неретвляне (Narentani, как их обычно называли итальянские хронисты), во многом отличались от других сербских племен, в том числе и от занимавших далматинское побережье (Грот К. Я. Известия. С. 175; DAI. II. Р. 141). Выгодное географическое положение Пагании и удаленность от внутренних областей Сербии (от нее их отделяли Динарские горы) определили специфические черты их быта и истории. Основным занятием жителей морских жуп стало мореплавание, получившее значительное развитие. Обладая сильным флотом, неретвляне были известны как опасные пираты, часто нападавшие на итальянские суда и препятствовавшие связям итальянских городов с Константинополем. Так как со времени своего поселения на побережье они практически никому не подчинялись, то обуздать их пиратство не удавалось до конца Х в. Подробные сведения об этом сообщает Иоанн Диакон: в 830 г. венецианцы заключили мир с наганами и пытались обратить их в христианство (Raski F. Documenta. P. 334). Однако такие попытки были безуспешны: христианство паганы приняли позже других южных славян, причем не с Запада, а из Византии (см. коммент. 24 к гл. 29), да и мир с ними был недолог. Нападения неретвлян на итальянские суда в 834-835 гг. возобновились (Ibid. Р. 335) и не прекращались до конца Х в., причем венецианцы направляли против них экспедиции в 876, 887, 948 гг. (Ibid. P. 366, 374-375, 399-400). Относительно политической организации неретвлян было высказано предположение, что у них был какой-то тип олигархического правления, при котором власть находилась в руках племенных вождей (DAI. II. Р. 141). О дальнейших (до XII в.) судьбах Пагании см.: Грот К. Я. Известия. С. 157; HoeaковиЬ С. Српске области. С. 61.

2. Река, искаженно названная здесь "Аренда", именовалась: Неретва у славян, Нарента у жителей Италии, Нарон у греков (ВИИНJ. С. 64. Бел. 235). От названия реки и происходит этноним.

3. Мокр - город, существовавший с римских времен в районе совр. Макарска (Новаковиh С.Српске области. С. 55; ср. коммент. 34 к гл. 30); Веруллия - Чебольшое местечко Врулия между Макарска и Омишем (ср.: ВИИНJ. С. 65. Бел. .237); Острок, вероятно, был расположен около совр. местечка Заострог, южнее Макарска, вблизи р. Неретвы (НоваковиЬ С. Српске области. С. 56; ВИИНJ. С. 65. Бел. 238); местонахождение Славинецы пока не установлено, допускают, что остатки этого укрепленного центра размещаются близ совр. села Градац на морском берегу у устья р. Неретвы (ВИИНJ. С. 65. Бел. 239).

4. Kypкpa (Кикер) - совр. о. Корчула.

5. Мелета (Малозеата) - совр. о. Млет.

6. Деян., 28,1.

7. Фара - совр. о. Хвар;Врац - совр. о. Брач.

8. Иис - совр. о. Вис; Ластов - совр. о. Ластово, Хоары большинство исследователей связывают с совр. о. Сушац (ВИИНJ. С. 65. Бел. 245). Открытым остается вопрос, кому принадлежали эти острова: Византии, захлумам или хорватам (о. Иис) (DAI, II. Р. 142).

К ГЛАВЕ 37 (Наверх)

1. Об имени и происхождении печенегов см. коммент, 1 к гл. 1.

2. Междуречье Атила и Геиха как места расселения печенегов идентифицируется с междуречьем Волги - Урала - Эмбы (Бартольд В.В. Соч. Т. 5. С 91, 204; Плетнева С.А. Печенеги. С. 163; Marquart J. Streifzuge. S. 78-79; Minorsky V. Hudud al-'Alam. P. 313, 443; ZA. Т. II. Cz. 2. S. 96). Сведения о расселении печенегов содержит также так называемая "Анонимная записка о народах Восточной Европы" (вторая половина IX в. - ZA. Т. II. Cz. 2. S. 11-13). Ее фрагмент с интересующими нас данными сохранился в сильном сокращении у географа начала Х в. Ибн Русте (BGA. Т. 7. Р. 143; ZА. Т. II. Cz. 2 S. 34 - текст, 35 - перевод), а в расширенном (и более точном, хотя и более позднем, чем у Ибн Русте) виде - у персидского географа XI в. Гардизи (Бартольд В. В. Соч. Т, 8. С. 35 - текст, С. 56 - перевод).

3. Согласно отрывку "Анонимной записки", край печенегов лежал на расстоянии 17 дней пути от Гурганджа (совр. Куия-Ургенч в Туркменской ССР), имея соседями на востоке - кипчаков, на юго-западе - хазар и на западе - славян. Сама область печенегов занимала пространство в 30 дней пути. О соседстве печенеюв с кипчаками свидетельствуют и другие восточные авторы (Бартольд В. В. Соч. Т. 5. С. 205-206). Сведения Константина о соседстве печенегов с узами (гузами, огузами) (см. о них коммент. 76 к гл. 9 и коммент. 5 к гл. 37) находят также соответствие в данных "Анонимной записки" (в передаче Гардизи), согласно которой на расстоянии 17 дней пути от печенегов лежал город Гургандж; путь к нему проходил мимо Аральского моря. Видимо, "узы" Константина - это огузское население указанных среднеазиатских областей, Данные "Анонимной записки" о соседстве печенегов с хазарами на юго-западе и славянами на западе подтверждают известия Константина о Волге (Атиле) как первоначально западном рубеже кочевий печенегов. В конце IX в. часть печенегов перешла Волгу, их кочевья продвинулись далеко на запад и оказались пограничными хазарам и роменской группировке славян.

4. 50 лет назад, т.е. в 898-902 гг., если ориентироваться на принятую в науке датировку написания DAI. Однако это место находится в очевидном противоречии со следующим ниже свидетельством (37.10-14), что изгнанные (50 лет назад) узами печенеги уже 55 лет, т.е. с 893-897 гг., владеют новыми местами, отнятыми ими у венгров. Д. Дьерффи относит время изгнания узами (в союзе с хазарами) печенегов к 894 г. (Gyorffy Gy. Istvan. 127. 1.).

5. Сообщение о владениях узов (гузов) в междуречье Волги и Урала подтверждают восточные географы Х в. Истахри и Ибн Хаукал (BGA. Т. I. Р. 9, 222; Т. II/2. Р. 14, 393). На западе их соседями были хазары и булгары (в нижнем и среднем Поволжье), на востоке - карлуки (т.е. Прибалхашье), на севере -кимаки (в Прииртышье). Границей между гузами и кимаками назван Итиль (?) (Агаджанов С.Г. Очерки. С. 78-80). Известия о гузах содержит также отчет арабского путешественника Ибн Фадлана, проследовавшего через их земли на пути к волжским булгарам (Ковалевский А.П. Книга Ахмеда Ибн-Фадлана. С. 125-128 - перев.; Zeki Validi Togan A. Ibn Fadlan's Reisebericht. S. 10-15 - текст, S. 28-31 - перев.).

6. После е'тг| предполагается лакуна: был указан год от сотворения мира и индикт.

7. Об изгнании печенегами венгров см. коммент. 1-2 к гл. 3, коммент. 7. к гл. 8. Локализация "страны" венгров (занятой печенегами) остается спорной. Дата овладения новыми хозяевами этой землей (ср. коммент. 4 к гл. 37) определялась по-разному (DAI. II. Р. 114; Bartha A. A 9-10. szazadi. 96-97, 111-113.1.).

8. Известие о переселении печенегов в результате войн с гузами и хазарами иа территорию мадьяр ("турок") сопоставимо с сообщениями арабо-персидских геогвафов Х в. ал-Истахри и Ибн Хаукала, согласно которым печенеги завоевали земли "между хазарами и Румом" (Византией), отрезав эти земли от владений русов (BGA. Т. I. Р. 10; BGA. Т. 11/2. Р. 15). Сходную информацию содержит персидское анонимное сочинение "Худуд ал-Алам" (80-е годы Х в.), где сказано, что, печенеги, покинув места прежнего обитания, расселились на территории "между хазарами и Румом" (Minorsky V. Hudud al-'Alam. § 47). Впрочем, вполне вероятно, что сведения последних двух сочинений восходят к книге ал-Истахри, сведения которого зависят, в свою очередь, от сочинения географа конца IX в. ал-Балхи (его труд не сохранился). Указания восточных авторов о появлении печенегов в южнорусских степях подтверждаются и русской летописью, и Хроникой Регинона. Археологически места обитания печенегов определены в обширном пространстве от Дона до Прута (Плетнева С.А. Печенеги. С. 163), где они столкнулись с мадьярами, византийцами и молодым Древнерусским государством (Gyorffy Gy. Sur la question).

9. Термин "фема" употребляется здесь не в его техническом, обычном для царской канцелярии Х в. значении (военно-административный округ - см. коммент. 1 к гл. 27), а как обозначение места, области расселения и даже самого племени.

10. Наименования "фем" печенегов после их переселения в бассейн Днепра (Czebe Gy. Turco-byzantinische Miszellen. S. 219) считаются их племенными названиями (Nemelh.l. Zur Kenntnis. 219. 1.). Все формы этих названий в гл. 37 - краткие и расширенные - имеют в основе тюркскую форму и поддаются переводу (Баскаков Н.А. Тюркские языки. С. 129; Nemeth J. Zur Kenntnis. 219-224 1.; Idem. Die Inschriften. S. 50).

Племя Иртим (в расширенном варианте - Иавдиертим) соответствует тюрк. Йабды Эрдим - "отличающееся заслугами". Племя Цур (расширенный вариант - Куарцицур) соответствует тюрк. Куэрчи Чур - "голубой чур" (где "чур" - должностное лицо). Племя Гила (расширенный вариант - Хавуксингила) соответствует тюрк. Кабукшин Йула - "йула цвета древесной коры" (где "йула" или "гила", "дьюла" у мадьяр, - должностное лицо с весьма высоким титулом). Племя Кулпеи (расширенный вариант - Сирукалпеи) соответствует тюрк. Суру Кул-бэй - "серый кулбэй" (где "кул" - часть титула или имени, а "бэй" - "господин"). Племя Харавои соответствует тюрк. Кара Бэй - "черный господин". Племя Талмат (расширенный вариант - Вороталмат) соответствует тюрк. Боро Толмач - "темный переводчик". Племя Хопон (расширенный вариант Гиазихопон) соответствует тюрк. Яазы Копон (где Йазы - собственное имя, встречающееся еще раз у Константина ниже и в перечне имен печенежских "архонтов", а "копон" - титул должностного лица). Племя Цопон (расширенный вариант Вулацопон) соответствует тюрк. Була Чопон (где Була - собственное имя, а "чопон" - "чабан", т.е. пастух). Отмеченный во многих племенных названиях элемент цвета - весьма характерное для кочевых народов явление.

Структура разделения "фем" (племен), описанная Константином, а именно: восемь округов, состоящих из сорока родов, разделенных на две части, каждая - по четыре (см.: DAI. 37.32-40), напоминает племенную структуру и современных кочевых народов (Плетнева С.А. Печенеги. С. 192). Во главе этих восьми округов (племен) стояли "архонты", т.е. племенные вожди, имена которых в тюркском варианте выглядят следующим образом: Майчан, Куэл, Коркут(ан), Й(а)пан, Кайдум, Котан, Йазы/Йазай, Бота(н) (Баскаков Н.А. Тюркские языки. С. 129). Некоторые из этих имен также поддаются объяснению. Так, Майчан - уменьшительное от "бай" (господин); Куэл - "глуповатый"; Коркут - часто встречающееся тюркское имя, первоначальное значение которого: "Тот, кого следует бояться"; Котан (или Коста) - "стрела героя, сама разыскивающая врага"; Бота или Ботан - "новорожденный верблюд" (Nemeth J. Die Inscnriften. S. 51). Сорок родов печенегов, подчиненных архонтам, имели, в свою очередь, предводителей более "низкого" разряда.

11. Здесь автор главы не касается вопроса о сезонных перекочевках печенегов (видимо, названных здесь четырех "фем") с левого берега на правый (см. коммент. 13 к гл. 8); проблема эта, связанная с периодическими переменами отношений в среде самих печенежских "фем" и взаимоотношений кочевников с Древней Русью, Византией, Херсоном, рассмотрена Д.А. Расовским (Печенеги) и П. Диакону (Diaconu P. Les Petchenegues).

12. О Климатах см. коммент. 15 к гл. 1.

13. Имеется в виду древнерусское племя уличей, проживавшее между Южным Бугом и Днепром.

14. Имеется в виду древнерусское племя древлян, занимавшее междуречье между Днепром и Горынью (см. коммент. 67 к гл. 9).

15. О лендзянах см. также коммент. 20 к гл. 9, коммент. 8 к гл. 33. Данное свидетельство позволяет заключить, что лендзяне были соседями древлян и уличей, а также граничили с кочевьями печенегов. В этой связи заслуживает внимания такой известный по поздним (XVI в.) источникам топоним, как Silva Pieczyngarum - болотистый лес между Стрвяжем, верхним Днестром и Луквой (Kuczynski S.M. Nieznany traktat polsko-ruski roku 1039 // Slavia antiqua. l956. T. 5. S. 274, карта между S. 276 и 277), получивший свое название, очевидно, за соседство с печенежской степью. Он, вероятно, и обозначает южную границу расселения лендзян. Судя по данным гл. 9, на севере территория лендзян захватывала, по крайней мере, бассейн южных притоков Припяти, так как лендзяне сплавляли моноксилы в Киев (ДА1. II. Р. 35). Очерчиваемый район расселения лендзян совпадает с ареалом распространения особого вида курганных захоронений, ограниченных бассейном верхней Припяти на севере, верховьями Днестра на юге, рекой Горынью на востоке и бассейном Западного Буга на западе. Археологи связывают эти курганы с таким племенным объединением восточных славян, как волыняне - бужане, проживавшие, по свидетельству Повести временных лет , в бассейне Западного Буга (Седов В. В. Восточные славяне. С. 94-102). Устанавливаемые соответствия между результатами анализа письменных источников и археологии позволяют ныне уверенно локализовать лендзян Константина на Волыни и отождествить их с восточнославянскими волынянами. Только из сообщения Константина известно о подчинении этого объединения Киеву в середине Х в. Как уже отмечалось в научной литературе (Wasilewski Т. Dulebowie. S. 18), сведения Константина о местожительстве лендзян не позволяют локализовать их в восточной части Малой Польши - Сандомирской земле, как предлагал X. Ловмяньский (towmianski H. Ledzianie. S. 97-114; Idem. Pocz^tki. T. III. S. 128-136). Остается, однако, неясным, почему восточнославянское племенное объединение обозначено у Константина термином, служившим позднее у восточных славян и венгров для обозначения польской народности (см. коммент. 20 к гл. 9). В связи с этим Т. Василевский предположил, что "лендзяне" - иное название волынян (Wasilewski T. Dulebowie. S. 181-187). Однако именно для этой восточнославянской группы известен ряд ее названий, сменявших одно другое: дулебы - бужане - волыняне (ср. во Введении к Повести временных лет: "бужане, зане седоша по Бугу, после же велыняне" и "дулеби, живяху по Бугу, где ныне велыняне" (ПВЛ. Ч. 1. С. 13-14). Кроме того, в "Баварском географе" IX в. Lendizi и Busani помещены в разных местах как название разных племенных объединений (Hordk В.. Trdvnicek D. Descriptio civitatum ad septentrionalem plagam Danubii (tzv. Bavorsky geograf). Praha, 1956. S. 2-3).

Иная точка зрения, согласно которой название "лендзяне" было распространено на это объединение восточных славян потому, что в предшествующее образованию Древнерусского государства время оно было подчинено польскому племенному объединению с таким названием (towmianski H. Ledzianie. S. 112-114), не опирается на прямые свидетельства источников: о таком племени на территории Польши ничего неизвестно. Население Южной Польши, граничившей с будущими древнерусскими землями в IX в., судя по данным "Баварского географа" (Hordk В., Trdvnicek D. Descriptio. S. 3) и дополнений короля Альфреда к "Истории" Орозия (MMFH. III. S. 338), носило название "висляне". При современном уровне знаний вопрос о том, почему Константин назвал волынян лендзянами, остается открытым.

Последняя обобщающая работа о лендзянах: см.: Labuda G. Czechy, Rus i kraj Ledzian w drugiej potowie X wieku // Labuda G. Studia nad poczqtkami panstwa polskiego. Poznan, 1988. T. II.

16. Единственное раннесредневековое свидетельство о названии территории расселения финского племени - мордвы (Moravcsik Gy. Byzantinoturcica. Bd. II. S. 132) Сp.: DAI. 42.78.

17. Важное свидетельство для решения спора о границах между Болгарией и печенегами в середине Х в. (см. коммент. 4 к гл. 8).

18. У Ибн Фадлана есть сведения о кочевьях печенегов, живущих среди гузов, подкрепляющие информацию Константина. Ибн Фадлан отметил бедность и неустроенность этих оторвавшихся от своих соплеменников печенежских племен (Ковалевский А. П. Книга Ахмеда Ибн-Фадлана. С. 130 - перевод; Zeki Validi Togan A. Ibn Fadlans Reisebericht. S. 17-18 - текст, S. 33 - перевод).

19. Названия печенежских крепостей имеют тюркскую основу и поддаются переводу. Вторая составная часть большинства названий, звучащих в передаче Константина как "гатый" или "катый", означает "укрепление" (Баскаков Н.А. Тюркские языки. С. 129; Nemeth J. Die Inschriften. S. 51). Заимствования из древнеиранских наречий в языки западнотюркских групп произошли в глубокой древности (Баскаков Н.А. Тюркские языки. С. 32-33). Итак, названия крепостей переводятся следующим образом: Тунгаты - Тун-катай, т.е. "мирная крепость"; Кракнакаты - Карак-катай, т.е. "сторожевая крепость"; Салмакаты - Салмакатай, т.е. "патрульная крепость"; Сакакаты - Сака-катай, т.е. "крепость на сваях"; Гиэукаты - Иайу-катай, т.е. "военная крепость" (Баскаков Н.А. Тюркские языки. С. 129; Nemeth J. Die Inschriften. S. 51). Лишь название крепости Аспрон (ср.: 9.91) не связано с тюркским языком. Она означает в переводе с греческого "Белая" и идентифицируется с Белгородом Днестровским (DAI. II. Р. 57).

20. Константин выделяет среди восьми печенежских племен, переселившихся в южнорусские степи, три племени под названием "кангар". Их названия соответствуют характеристике кангаров как "мужественных и благородных". Это племена "отличающихся заслугами", "голубого чура" и "йула цвета древесной коры" (см. коммент. 10 к гл. 37). Два последних племени имели, как видно из их названий, весьма высоких должностных лиц ("чур" и "гила"). См. коммент. 10 к гл. 38.

К ГЛАВЕ 38 (Наверх)

Информация о мадьярах ("турках") в Леведии и Этелькёзе (Ателкузу) - мадьярского происхождения (DAI. II. Р. 146). В ней отражено предание мадьяр о их предках как элемент их этнического самосознания в середине Х в. (Шушарин В. П. Ранний этап. С. 198-236). Наряду с описанием, восходящим к несохранившемуся сочинению ал-Джайхани и отражающему ситуацию 70-х годов IX в. (текст - в труде Ибн Русте: ZA. 11/2. S. 32-33 - с польским переводом; МЕН. 86-89.1 - венгерский перевод; об ал-Джайхани: Ivdnyi Т. Mohamedan forrasok // Bevezetes a magyar ostortenet kutatasanak forrasaiba. Bp., 1976. 1/2. k. 221-222.1.; ZA, il/2. S. 12-13; гипотеза о так называемой Анонимной записке, вошедшей предположительно в труд ал-Джайхани: Левицкий Т. "Мадьяры". С. 57; ZA. 11/2. S. 16-17), гл. 38 - основной источник по истории мадьяр до начала Х в. (в Леведии и Этелькёзе). Ее исследование породило обширную литературу (библиография работ: Jak. I. 219.1., N 3735-3756; II. 210.1., N 5566-5593). Археологической культуры мадьяр восточнее Карпат (кроме отдельных вещей, аналогичных находкам Х в. в Среднем Подунавье) не обнаружено (Erdelyi I. A magyar. 19-44.1.; Kristo Gy. Levedi. 73.1.; Bdlin/ Cs. A szaltovomajaki kultura avar es magyar kapcsolatair61 // Archaeolugiai Ertesito. Bp., 1975. 53, 54, 60, 62.1.; Bartha A. magyar. 528.1.).

1. Поселение мадьяр в Леведии датируют условно 700-750 гг., а описываемые в главе события с участием Леведии, Алмуца (Алмоша) и Арпада - последней четвертью IX в. (Bartha A. A magyar. 528, 1487.1.; Czegledy К. Magyar. 53-54.1.).

2. О Леведии (венг. Леведи; имя финно-угорского происхождения: Bdrczi G. A magyar szokincs eredete, 2.bov. Bp., 1958. 131.1.) высказано предположение, что он мог родиться около 800 г., а во главе союза племен стоял в 30-е годы IX в. (Kristo Gy. Levedi. 35-39, 41.1.).

3. Перечень предположительных идентификаций: DAI. II. Р. 147. Точной идентификации нет (Barlha A. A magyar. 523.1.). О времени поселения в Леведии мадьяр и о ее расположении создано много гипотез: различные отрезки времеи между концом VI - концом IX в.; между Доном и Кубанью; между Boлгой и Доном; между Доном и Северским Донцом; между Доном, Днепром и Днестром (Banha A. A magyar. 523, 1620-1621.1.; Idem. A IX-X. szazadi. 116-118.1.; Idem. Hungarian Society. P. 79-81; Idem. A magyar honalapltas. 47-54.1; Kristo Gy. Levedi. 42-43.1.; Erdelyi 1. A magyar. 20.1).

4. Греч. ??? Р. Дженкинз оставляет без перевода. "По всей вероятности, это имя связано с этниконом сабиров и означает "непоколебимые сабарты"" (MABF 43.1.). Применение этникона к мадьярам - свидетельство о раннем этапе мадьярско-хазарских отношений, поскольку сабирами называли и хазар (Ligeti L. А magyar. 345.1.; Nemelh Gy. A hontoglalo. 192.1.; Bartha A. A magyar. 519.1.; Erdelyi I. A magyar. 25-26.1.). Этникон "сабарты" ("саварты") иногда отождествляют с арабским "ас-савардийа" у Баладзури, арабского историка второй половины IX в. (ум. около 892 г.): ^A.l. S. 220-221, 233-234), с этниконом армянских источников "севордик" (народ VIII в, на р. Куре), а также с латинским антропонимом "Зуард" Венгерского Анонима (SRA. I. Р. 41, 75, 77, 78, 80, 90, 92, 93) и автора XIII в. Шимона Кезаи (Ibid P. 160, 167). Обзор и критическая оценка гипотетических отождествлений с библиографией исследований: Ligeti L. A magyar. 344-347.1.; см. также: Минорский В.Ф. История. С. 214; Priisak 0. From the Sabirs to the Hungarian // Hungaro-Turcica. Bp., 1976. P. 28, Сближение с этниконом "спали" Плиния и Иордана (Toynbee A. Constantine. P. 422; Toth S. Megjegyzesek Toynbee magyar ostorteneti koncepciojahoz // Ada Universitatis Szegediensis. Acta Historica. Szeged, 1981. Т. 71. 13-181. 15.1.) не имеет оснований.

5. *Генеаи здесь в значении "племена" (ср. гл. 40. 1,4 и др.) (Gycrffy Gy. Tanulmanyok. 7-8.1.), Известия о семи племенах подтверждаются другими источниками (Kristo Gy. Levedi. 63-65.1.). О возникновении союза племен около 830 г. вблизи Дона: Kristo Gy. Levedi. 65.1.

6. Слово могли заимствовать мадьяры или византийцы из языка восточных славян (Kniezsa I. A magyar. 545-546.1.; Pom A.M. Венгерско-восточнославянские. С. 245). О возможности заимствования византийцем этого слова у болгарина - переводчика посольства во главе с Булчу (см. гл. 40): MABF. 42.1. или у переводчика, использовавшего термин языка паннонских славян: Moor E. Az Arpadmonarchia kialakulasanak kerdesehez // Szazadok. 1970. N 2. 354.1. Высказывались мнения о недостоверности этой информации или о достоверности лишь для времени около 830 г (изложение: Kristo Gy. Levedi. 59-62.1.).

7. Слова "трех лет" вызвали попытки исправить текст: предлагались 300, 200, 20 лет, "много лет" (последнее значение характерно для народных сказаний); DAI. II. Р. 148; MABF. 43.1. Предполагают, что "саварты-асфалы" жили в Хазарском хаганате до ухода оттуда в 861-862 гг. 30 или 33 года (Krisio Gy. Levedi. 89-94.1.) либо с 626-628 гг. до 30-х годов IX в. (Gyorffy Gy. Tanulmanyok. 78-79.1.), либо с 750 до 830 г. (Barlha A. A IX-X. szazadi. 103.1.; Idem. Hungarian Society. P. 67; Idem. A magyar. 1487-1488.1.).

8. Видимо, в основном - против печенегов (Kristo Gy. Levedi. 95.1.). Ср. коммент 2 к гл. 3.

9. Подобное родство у тюркских народов - высшее отличие для вассального предводителя (Czegledy К. Magyar. 121.1.), Предполагаемая дата: между 840 и 880 гг., когда, как полагают, Леведия (Леведи) стал сакральным главой (кенде. кюндю) союза мадьярских племен, попавших под власть хазар (Krisio Gy. Levedi. 89.1.; 81--86.1. - изложение других предположений). Но сам этот факт не изменил зависимости союза племен от хагана.

10. Значение этого тюркского слова: "упорный, решительный, мужественный, храбрый" (Moravcsik Gy. Byzantinoturcica. Bd. II. S. 145 - с библиографией исследований). Термин зафиксирован в сирийском источнике VI в. См. также: Кляшторный С. Г. Древнетюркские. С. 164, 178; Кумеков Б.Е. Государство кимаков IX-XI вв. по арабским источникам. Алма-Ата, 1972. С. 59; Агаджанов С.Г. Очерки. С. 129).

11. О дате ухода печенегов нет общепринятого обоснованного мнения; место нового поселения предположительно: Леведия или Этелькёз, или "восточное Дона" (изложение различных выводов: Krislo Gy. Levedi. 97-100.1.).

12. Предположительная датировка ухода мадьяр в Этелькёз (Ателкузу) - около 850 г. (Kristo Gy. Levedi. 111.1.). Поскольку саварты, если относить к ним известия Баладзури и .армянских источников (см. коммент. 4 к гл. 38), жили в Закавказье уже в VIIi в., то предполагают, что информатор Константина путает венгеро-леченежскую войну с более ранней войной печенегов (кангар) с савартами (DAI. Р. 148; Czegledy К. Magyar. 246-278.1.).

Константин Багрянородный

Автор

На первую страницу

НОВОСТИ ДОМЕНА

ГОСТЕВАЯ КНИГА

БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИ

СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ

КАРТА САЙТА

Комментарий к главам 30-43