|
|
|
|
Дмитрий Нестеренко |
|
© "РУССКАЯ ЖИЗНЬ" |
|
К читателю Редакционный советИрина АРЗАМАСЦЕВАЮрий КОЗЛОВВячеслав КУПРИЯНОВКонстантин МАМАЕВИрина МЕДВЕДЕВАВладимир МИКУШЕВИЧАлексей МОКРОУСОВТатьяна НАБАТНИКОВАВладислав ОТРОШЕНКОВиктор ПОСОШКОВМаргарита СОСНИЦКАЯЮрий СТЕПАНОВОлег ШИШКИНТатьяна ШИШОВАЛев ЯКОВЛЕВ"РУССКАЯ ЖИЗНЬ""МОЛОКО"СЛАВЯНСТВО"ПОЛДЕНЬ""ПАРУС""ПОДЪЕМ""БЕЛЬСКИЕ ПРОСТОРЫ"ЖУРНАЛ "СЛОВО""ВЕСТНИК МСПС""ПОДВИГ""СИБИРСКИЕ ОГНИ"РОМАН-ГАЗЕТАГАЗДАНОВПЛАТОНОВФЛОРЕНСКИЙНАУКАXPOHOCФОРУМ ХРОНОСАНОВОСТИ ХРОНОСАБИБЛИОТЕКА ХРОНОСАИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИБИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫСТРАНЫ И ГОСУДАРСТВАЭТНОНИМЫРЕЛИГИИ МИРАСТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫМЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯКАРТА САЙТААВТОРЫ ХРОНОСА |
Дмитрий НестеренкоСказки СолнцедараОт автора Первый раз я побывал в Солнцедаре лет двадцать назад да так и остался в нем. Надеюсь, уже навсегда. Родители мои - люди северные, привыкшие к холодам и вечной мерзлоте, узнав, что на берегу теплого Кубанского моря есть город, в котором никогда не заходит солнце и круглый год зреют арбузы, бананы и черешня, не раздумывая, повезли меня в этот рай. Помню, что из Сыктывдара, где мы тогда жили, к теплой земле и морю, поезд вез нас долгие недели или даже месяцы. Как же утомились мы за это время. Под конец путешествия у нас закончилась еда и, чтобы хоть как-то заглушить голод, мы просто высовывали в окошко головы и глотали густой, пропитанный фруктами и шашлыками южный воздух. Солнцедар оказался самым красивым и теплым местом, в котором я когда-либо бывал. И уезжать из него обратно - к черным трубам северных заводов и желтому снегу, ох как не хотелось. Мама и папа мои тогда дали телеграмму своим мама и папам в Сыктывдар: «Мы остаемся тчк». И ведь остались. Ну а потом и наши бабушки с дедушками перебрались к нам. Поначалу, конечно, мы жили под пальмами и ели суп из медуз, который местные жители ласково называют «мушица». Ну а когда самый главный правитель Солнцедара понял, что мы не понарошку любим город и обратно уезжать не собираемся, подарил нам свой дом в самом центре города, а сам переехал в маленькую квартирку на окраине. Да-да, и такое бывает в жизни. И, кстати, никто нас после этого не стал называть «понаехавшими тут». Сейчас, когда прошло два десятка лет с момента нашего переселения в этот «Эдем кубанский», захотелось мне вдруг рассказать о нем многим и многим людям, которые еще ничего о нем не знают. Вернее, даже не людям, а лучше – детям. Ведь к прекрасному надо привыкать с детства, чтобы, когда станешь взрослым, в душе было добро, а не зло. Ну, а чтобы мальчишкам и девчонкам было интереснее, написал я о Солнцедаре не просто какую-то большую книжку, а маленькие сказки. Вернее, даже не написал, а записал и пересказал то, что мне говорили о своем родном городе его жители. Кстати, живут в Солнцедаре самые разные народы – кубанцы, плавунцы, горцы, русские всех мастей и пород, и, конечно, самый большой и многочисленный народ города – умельцы. Живут и дружат. Итак, начнем.
Акула, которая заблудилась
I
Кубанское море богато на рыбу и всякую другую живность. Какие только существа не встречаются здесь. И морская лисица, и кефаль, и ставрида, сельдь, крабы, тюлени, бычки-такие, бычки-сякие. Есть дельфины и даже одна маленькая акула, которую местные жители называют катраном. Для человека эта рыба безобидная. Редко она вырастает даже до середины кубанского леща. Но рыбаки рассказывают, что когда-то давным-давно в море заплыла настоящая акула. Из океана. И поселилась в бухте Солнцедара. Потом, правда, оказалось, что акула эта, так же как маленький катран совсем не опасна. Но напугать солнцедарцев она успела. Итак, было это сто, или даже двести лет назад. Первой акулу увидел рыбак Богдан Костюшко. Он выходил в море на старом, доставшемся от деда баркасе, и ставил сеть. Тогда, давным-давно еще ловили сетями, и это не считалось браконьерством. Потому что в те далекие времена рыбы много не ловили. Так, на еду да немножко на продажу. Люди-то не жадные были. И вот, в один из солнечных дней Богдан забросил свой невод у скалы Сикорского, так называлась каменная глыба, торчащая из моря в километре от городской бухты. Чтобы не сидеть без дела, он достал из под лавки туесок с едой, который ему собрала жена, и решил перекусить. Скромная, но сытная трапеза - кусок вяленой рыбы, помидор и черный хлеб придала рыбаку сил. Теперь можно было спокойно ждать, когда в сеть попадет две-три кефали, а потом возвращаться домой. Прошло несколько часов, солнце вскарабкалось на скалу и ласково светило на рыбака и его лодку. На какой-то момент Костюшку даже перестал тревожить улов – будет рыба - хорошо, а не будет – что ж, не беда, завтра будет новый день. К счастью, он так недолго думал и вскоре выгнал из головы такие несерьезные мысли. Все-таки он был человек взрослый, и у него были жена, дети. А их надо было чем-то кормить. Только Богдан так подумал, как в нескольких метрах от баркаса появился большущий плавник, похожий на плавник главного хищника океана – акулы. Увидев плавник, рыбак встал во весь рост, потом сел, потом опять встал и забыл кто он такой и что он в этом старом баркасе делает. Рыбина тем временем приблизилась вплотную к лодке и слегка тюкнула ее. Рыбак снова сел и тихо сказал: - Ой! И вдруг весла сами прыгнули в ладони Костюшки и баркас помчался к берегу со скоростью быстроходного парусника. Плавник, к счастью рыбака, остался возле скалы. Опомнился Богдан только когда нос лодки, словно нож в масло вошел в берег. Он вылез из баркаса и понял, что струсил. А ведь дома рыбака ждала голодная семья. Что он мог сказать Ладе, Ярополку и Ждану? Что испугался огромной акулы? Нет, он не мог этого сделать. Да и не поверили бы ему. Да еще подумали бы, что он струсил. Что принял маленького безобидного катрана за большую опасную рыбину. Нет, нужно было возвращаться обратно и вытягивать невод. Превозмогая страх, Костюшко вернулся к скале. Плавника не было. Он хорошенько осмотрелся, но тщетно. Акула уплыла, исчезла, словно была призраком. Рыбак отыскал поплавки своего невода, заглянул в воду и ужаснулся. Рядом с тремя, застрявшими в сети кефалями, плавала громадная акула. В ней было метров пять – такое толстое длинное бревно с плавниками и большим ртом. Да-да, именно ртом, а не пастью. И страшные зубы, как это принято у акул, не выглядывали из него. Акула повернулась бочком и посмотрела на Костюшко. Ему даже показалось, что она ему улыбнулась. Рыбак не знал, что ему делать. Тянуть сеть он боялся, так как думал, что акула разломает баркас и проглотит его. Уплывать тоже было неловко. Все-таки дома семья ждала рыбку. И он решил рискнуть. Богдан быстро вытащил невод и что есть сил стал грести веслами по направлению к берегу. Акула поплыла за ним. Плавник разрезал воду в нескольких метрах от лодки. Богдану было страшно, но акула не нападала на него, просто плыла рядышком, поглядывала на него одним глазом и улыбалась. Лишь около пристани она развернулась и поплыла обратно. Все обошлось. Богдан был жив, а семья - довольна и сыта.
II
Костюшко рассказал остальным рыбакам о том, что с ним случилось. И вся рыбацкая орава Солнедара решила на следующий день избавиться от акулы. Ведь акула могла не только съесть всю рыбу в округе, но еще и напасть на рыбаков, а то и женщин, детей, купающихся в море. Рыбаки решили загарпунить акулу при помощи старого китоловного корабля. Когда-то в Солнцедар на нем приплыл старый норвежский моряк Свен Гамсун. В городской бухте он бросил якорь, потому что устал охотиться на китов и хотел завершить свою тяжелую рыбацкую жизнь в тихой теплой гавани, которой был и остается этот замечательный город. Китолов согласился возглавить опасную экспедицию по поимке акулы и наказал рыбакам принести на следующей день еды и чая - мало ли сколько времени придется ловить акулу, может быть целую неделю. Или даже больше. В акулах Свен разбирался также хорошо, как и в китах и знал, что это не только опасная, но и очень хитрая рыба. Поэтому надо было быть осторожными. Утром на китоловный корабль поднялись тринадцать самых отважных рыбаков Солнцедара во главе с Гамсуном. Искать акулу отправился и Богдан, хотя отважным его назвать язык не поворачивался. Сам про себя он говорил, что он осторожный, а не отважный. Хотя, каждый день выходить в море – это тоже немножко подвиг и для этого нужна отвага, пускай даже не самая большая. Богдан показал место, где вчера видел акулу. Свен приказал опустить паруса и стал вглядываться в горизонт. - Не видать р-р-рыбо, - с легким акцентом сказал китолов, как-никак он был норвежец и большую часть жизни говорил на норвежском языке. – Спит, малышко, - продолжил он. - Ничего, искать, значит искать. И вдруг, да, именно, вдруг, как это часто бывает в сказках, один из рыбаков - Угорь Петрович, стал кричать и махать руками на скалу Сикорского. - Там, там! Все стали присматриваться к огромной каменной глыбе и увидели, что недалеко от скалы, почти сливаясь с камнем, из воды выглядывает большой плавник. Рыбаки тихонько подплыли поближе, приготовившись стрелять в акулу из ружей и китобойного орудия. - Топ-топ-топ, - Свен поднял правую руку вверх, как бы останавливая рыбаков. – Это, кажется, акула не вредная. Они подплыли еще ближе и Свен сказал: - Э-т-т-то акула-нянька, она не ест людей и рыбо, - продолжил он. – Она ест водоросли и медузо. А рыбко нянчит. Такой создал ее Нептун, наш морской хозяишко. Акула, словно услышав Свена, легла на спину и улыбнулась рыбакам своим большим беззубым ртом. После этой экспедиции, ее участники еще долго рассказывали друзьям и знакомым, как сначала гонялись за акулой и связали ее большим канатом, а потом развязали и отпустили. Морская нянька прожила в бухте Солнцедара несколько лет. Иногда она подплывала к самому берегу, давая покормить себя с рук водорослями. Рыбаки рассказывали, что в море она нянчит рыбку, оставшуюся без родителей. А потом она уплыла, наверное, обратно в океан. А в семье Костюшко еще долго мама Лада рассказывала Ярику и Ждану о том, как папа Богдан ловил кефаль и едва не поймал огромную, но добрую акулу.
Волшебный фонарик
I
История эта случилась в Солнцедаре совсем недавно. В одном из округов этого замечательного города – Вишневом, жил (впрочем, он и сейчас живет и здравствует и дай бог ему здоровья на долгие годы) парень по имени Маврик. Такое имя ему дали от того, что когда он родился, во всем городе выключили электричество. И мама, когда взяла на руки этого нового маленького человечка, сказала: - О боже, какой же он темный, прямо мавр. Правда, когда включили электричество, все стало на свои места. Ребенок оказался таким же беленьким, как и его родители. Но было поздно, слово, ведь, как известно, не воробей – вылетит - не поймаешь. Так и стал он Мавром, ну, или Мавриком. Рос Маврик скромным, умным и работящим. И было это в то время, когда на город со всех сторон обрушились мусор и грязь. В подъездах домов, на балконах, в скверах, в школах и больницах валялось ну просто невероятное количество мусора. Впору было новое имя городу давать. Например, Грязедар. Или Мусорск. И никто ничего не мог поделать с этим безобразием. Кто-то говорил, что грязь появляется в городе сама по себе, как грибы, кто-то, что мусор завозят шпионы, иностранцы и инопланетяне, чтобы жителям города плохо жилось. Но на самом деле улицы замусоривали сами солнцедарцы. Произошло это от того, что мамы и папы не объясняли своим детям, что мусорить – нехорошо. Что это некрасиво и вредно городу и земле, на которой они живут. Вот и вышло, что миллионы фантиков от конфет, горы разных всяких бумажек и упаковок из-под соков, дети стали бросать не в урны, а куда попало – на тротуар, скамейки, автобусные остановки. И чуть было мусор не стал править городом. И как это часто бывает в сказках, главному герою, в данном случае Маврику, надоело, что в его любимом городе, и, особенно, в Вишневом округе, стало слишком много мусора. Город утопал в грязи, как волнорезы в море. Когда же обертки от конфет, яблочные огрызки, пустые бутылки стали подбираться к крышам домов, а надо сказать, дома в Солнцедаре не такие уж маленькие, на пороге городского собрания дворников появился Маврик. - Я сделаю город чистым, - сразу заявил он главному дворнику Солнцедара Евпатию Мусору-Рылееву и потребовал самую большую метлу и ведро для мусора. - И-эх, - крякнул на это главный дворник и спросил, как зовут будущую «грозу мусора и пыли». - Мавр Афанасьевич Крузенштерн, - гордо ответил еще не дворник, но уже идейный борец с грязью на всех ее уровнях. - Ну что ж, - прошипел в ответ его будущий начальник, - большому кораблю – большое плавание. После этого он записал фамилию и имя новичка в особый дворницкий журнал, закрепил запись большой квадратной печатью и выдал ему обгрызенную мухами метлу и дырявое ведро.
II
Наверное, вы и сами догадались, что после такого отношения со стороны мусороконтролирующего начальства к прекрасным намерениям Маврика, настроение у него испортилось. Впрочем, ненадолго. Ведь главным для него был не инвентарь, а борьба, борьба и еще раз борьба с мусором. Участок, на котором Маврику предстояло работать, был замусорен донельзя. Надо сказать, что в Солнцедаре «донельзя» равняется десяти метрам в высоту. Жители ближайших домов только посмеялись, когда увидели молодого, худого паренька в красном дворницком жилете, с дырявым ведром и куцей метелкой. - Ничего, мы еще посмотрим, кто кого, - подумал Маврик, оглядывая свое поле битвы. И знаете, дело у него пошло. Через две недели участок его стал самым чистым местом в городе. Сюда даже стали приходить молодые мамы со своими малышами. Только мусорить здесь уже никому не дозволялось. А чтобы этого больше и впредь здесь не происходило, Маврик договорился с местными воробьями и воронами, которые как только видели, что кто-то собирается бросить мимо урны бумажку или фантик, начинали громко каркать и чирикать. За такую помощь Маврик угощал их семечками и печеньем. Кстати, в строго отведенных для этого местах. И все равно справиться со всем мусором в городе даже такому борцу-бойцу, как Маврик, было не под силу. Он мог управляться со своим участком, мог навести чистоту еще в двух-трех дворах, но все равно этого было недостаточно – ведь в Солнцедаре многие тысячи дворов. И вдруг, да-да, снова вдруг, как это часто бывает в сказке, избавление от грязи пришло самым неожиданным образом. Когда Маврик убирался на чердаке одного из домов своего участка, он нашел среди старых, ненужных вещей красивый, древний фонарик. Точнее, это был даже не фонарик, а керосиновая лампа с вогнутым зеркальцем, чтобы свет от горящего фитиля был ярче. - Вот здорово, - подумал дворник, - будет лучше видно мусор в темных углах. Он внимательно осмотрел находку. Бачок для керосина лампы был позолоченный и даже чем-то походил на церковный купол. Зажатый между двумя валиками фитиль отдавал ярко-синем цветом, замыкало это буйство красок алое зеркальце, которое будто даже светилось в полумраке чердака. Маврик провел по запыленному стеклу пальцем и увидел, что на нем что-то написано. - Тво-ри до-бро на всей зем-ли, - прочел он по слогам. – Земле, а не земли, - возмутился он окончанию фразы, но тут же вспомнил, что на уроках русского языка учительница говорила, что раньше люди часто ставили вместо буквы «е» - «и». Маврик достал из кармана зажигалку (не подумайте, что Маврик курил, зажигалку он нашел на улице, кто-то просто выбросил ее) и, чиркнув колесиком, поднес огонек к фитилю. Тот сначала поупрямился, подымил по-черному, но все-таки загорелся, зарделся красным, как солнце на восходе. Молодой дворник направил лампу в угол чердака, там, где были самые большие мусорные кучи и, о чудо – они стали превращаться в разные приятные вещи. Случилось волшебство! Старая, одноногая табуретка стала симпатичным горшком с цветущей геранью, расколотая радиола превратилась в большой энциклопедический словарь, а изжеванный молью коврик и вовсе – в набор циркулей и карандашей. После этой находки Солнцедар преобразился. Да что там - он стал настоящим городом-праздником. Маврик ходил по улицам и превращал мусор в полезные и красивые вещи. Город был спасен. А Маврик, точнее, уже Мавр Афанасьевич стал лидером дворников. Именно лидером, а не просто начальником каким-то. Солнцедарцы его зауважали и даже залюбили, если так можно сказать. Мусору больше не было места в замечательном Солнцедаре. Правда, со временем вещи, которые были когда-то мусором, тоже заполонили город… И люди стали задумываться, как бы от них избавиться. Впрочем, это уже совсем другая история.
Кучерявые штаны I
Ночью Солнцедар особенно красив. Не то, чтобы в темноте он лучше выглядит, чем днем. Просто этот теплый город становится в ночное время совсем другим. Представьте, что кто-то опрокинул новогоднюю елку и решил ее не поднимать – вот примерно такой Солнцедар в темное время суток. Только вместо гирлянд и игрушек –светящиеся ниточки окошек домов, уходящие далеко в горы, а вместо привычной звезды, венчающей лесную красавицу – морвокзал с расходящимися лучами причалов, освещенных прожекторами в тысячи свечей. Теперь в ночном Солнцедаре спокойно. Покой спящих жителей и гостей города может нарушить разве что пенье ночных тропических птичек, да хохот, если не сказать - гогот кубанских гиен, которые в темноте спускаются с гор к теплому морю и смеются, смеются над проплывающими лайнерами и пограничными катерами. Впрочем, так было не всегда. Еще лет пять назад весь город начинал сотрясаться от страха, лишь наступали сумерки. И даже преступники, которых в Солнцедаре тогда было три штуки, по вечерам не выходили на улицу. Кстати, как потом выяснилось, именно они были повинны в том, что город по ночам замирал от страха. Но давайте все по порядку. Жил в Солнцедаре молодой воришка по прозвищу Бугенот. Прозвали его так за то, что он странно смеялся – вместо привычного «ха-ха-ха» или «хи-хи-хи» бубнил что-то вроде «бу-го-га», да вдобавок к этому удивительно был похож на енота – такая же хитрая мордашка и еще на носу три темных родимых пятна, как полоски на кроссовках «Адидас». Вот и получилось, что «бу-го-га» плюс «енот» - равняется Бугенот. И было у него два товарища, если так можно назвать воришек – Колесо и Индюк. У Колеса были выгнутые колесом ноги – может быть не очень по-доброму так было называть человека, зато по-честному. А Индюк получил свое прозвище за то, что был глупый и при всякой опасности начинал кричать что-то невнятное, но очень громкое. Вся эта троица занималась тем, что воровала у отдыхающих на пляжах тапочки – разные шлепки, вьетнамки, китайки и переправляла их контрабандой в соседние совсем неразвитые страны. Всех троих время от времени ловили, отправляли в тюрьму, но, выходя на свободу, они все равно принимались за старое. Просто в детстве ни мама, ни папа им не говорили, что воровать – не только не хорошо, но даже очень и очень плохо. Так вот, однажды Бугенот украл не шлепанцы, а штаны из бараньей шкуры. И у кого – у одного древнего уважаемого пастуха. А штаны-то, вернее, пастух этот был не просто пастухом, а самым настоящим волшебником гор и звали его Горан. Он сам себе такое имя придумал. Солнцедара еще ни в одном атласе-глобусе не значилось, а Горан уже водил по горам барашков и волшебствовал себе потихоньку, по-доброму. То есть, не только себе, но и всем тем, кто в добром волшебстве нуждался. А еще волшебник никого не боялся. Да и кому его было бояться? Местные жители – умельцы, поговаривали, что горы и животных в окрестностях Солнцедара он сам и создал. Чтобы не скучно было. И вот, как-то раз этот древний человек и волшебник решил спуститься с гор и посмотреть, как там вообще в городе люди живут, чего делают, а заодно сходить в кинотеатр на какой-нибудь мультик.
II
Солнцедар встретил волшебника музыкой и песнями. В городе как раз праздновали день Нептуна – тоже волшебника, если не сказать больше, но только не горного, а морского. По улицам бегали солнечные зайчики, пальмы и магнолии искрились конфетти, а солнцедарцы – и взрослые, и дети весело пели и танцевали, прославляя доброго морского толстяка, который каждый день оберегал рыбаков и возвращал их на берег с богатым уловом. Горан спустился на набережную к центральному городскому пляжу, снял громадную фетровую шляпу, бурку и черные кучерявые штаны из бараньей шкуры. И остался только в шерстяных, вязанных плавках. Затем он вошел в море, подплыл к волнорезам и, взобравшись на один из подводных валунов, помахал рукой Нептуну, который играл в догонялки с дельфинами недалеко от берега. Город в это время продолжал праздновать день морского волшебника, из окон домов, всяких разных государевых контор и даже больниц звучали прекрасные веселые песни и, казалось, вся солнцедарская природа поет и радуется вместе с людьми. Но были в городе те, кому праздник не нравился. И, что самое страшное эти «те» продолжали делать свою нехорошую работу в этот замечательный выходной день. Конечно, это были Бугенот, Колесо и Индюк. В день Нептуна они украли на пляже десять пар тапочек, а чтобы их сразу не задержала милиция, закопали шлепки под одной из переодевалок. Но украденного им показалось мало. Бугенот увидел на камнях одежду волшебника и решил украсть штаны. Они ведь были такие необычные, утепленные. И молодой вор украл и закопал их там же, где были закопаны тапки. Чтобы потом прийти ночью и забрать чужие вещи. Когда Горан накупался и вышел из моря, он распахнул руки, словно хотел обнять солнце, и запел свою волшебную песню о чем-то прекрасном на своем горном языке: - Нема више сунца-а-а-а, - Нема више месеца-а-а-а, - пел он. - Нема тебе, нема мене-е-е-е, - Ничег више нема йо-и-йо…. - Покрива нас ратна тама-а-а-а…. - Покрива нас тама йо-и-йо…. И тут он увидел, что штаны исчезли. - Ой-и-йо… - только и сказал он после этого. Штанов нигде не было. Бурка и шляпа были на месте, а штанов… штанов не было. Горан обошел весь пляж, заглянул под большие камни, спросил даже чаек о своей пропаже, но те лишь посмеялись над ним, как гиены. И тогда волшебник понял, что его обманули, а точнее - обокрали. Он топнул ногой и сказал что-то на своем горном языке. Только никто, конечно, ничего не понял, да, наверное, и не услышал, что он там пробормотал. После этого Горан надел бурку, шляпу и пошел обратно в свои горы к своим барашкам.
III
Когда на Солнцедар опустилась ночь и город, как уже говорилось в начале, стал походить на новогоднюю елку, воровская троица – Бугенот, Индюк и Колесо появились на набережной. В черной одежде и масках, прямо как японские бандиты ниндзя, они подошли к переодевалке, под которой днем зарыли украденные вещи. - Что это? – спросил вдруг испуганно Индюк и уже было собрался кричать от страха, но Бугенот закрыл ему ладонью рот. - Тс-с-с, - сказал он своему подельнику и прислушался. И правда, из переодевалки доносились какие-то звуки. Как-будто даже кто-то кричал, но крики доносились из-под земли. - Что это за ерунда, - испуганно спросил уже Колесо. - Не боись, - с дрожью в голосе ответил Бугенот и зашел в кабинку. И тут, с криками – «А-а-а-а-а!!!» «О-о-о-о!!!» и «Э-э-э-э-э!!! О-го-го!!!» из-под земли выскочили штаны волшебника и набросились на Бугенота. Он отбросил их в сторону и побежал, что было силы. Колесо и Индюк бросились за ним. От страха воришки так перепугались, что даже не могли кричать, языки у них прилипли к зубам и они только бежали, бежали и бежали. А за ними, все с теми же криками «А-а-а-а!!!», «О-о-о-о!!!» и «Э-э-э!!! О-го-го!!!», гнались черные, кучерявые штаны. Выбежав на центральную улицу Солнцедара – Курортный проспект, Колесо, Индюк и Бугенот бросились в разные стороны. Штаны остановились, не зная за кем из преступников бежать, но, как бы подумав, погнались за Индюком. Просто Бугенот и Колесо прыгнули в придорожные кусты и побежали по дворам, которые были освещены не так хорошо, как улица. Увидев такое положение дел, Индюк обрел дар речи и что было силы заголосил примерно так: - Ирла-ирла-ирла!!! Если бы вы видели его глаза в этот момент, то, наверное, подумали, что они лопнут, такие большие они стали от страха. Штаны уже почти догнали вора, он даже почувствовал их дыхание, как вдруг вокруг все стало темным и уже где-то над головой он услышал удаляющиеся, душераздирающие крики: - А-а-а-а-а!!! О-о-о-о-о!!! Э-э-э-э-э-э!!! Ого-го!!! Оказалось, что Индюк свалился в открытый канализационный колодец. Видимо, кто-то из дорожных рабочих после ремонта колодца забыл, или не захотел поставить на место тяжелый металлический люк. Индюк осторожно выбрался наружу, прислушался – нет ли рядом зловещих штанов и, убедившись, что опасность миновала, прихрамывая, побрел в воровской сарай, который преступная троица сколотила на окраине Солнцедара. Колесо и Бугенот, после того, как убежали от штанов, встретились у банановой рощи. Страх страхом, а ужин никто не отменял. Преступники проголодались и им нужно было что-то поесть. Ну а что кушать, в общем-то, несчастным воришкам, у которых нет своей семьи? Только бананы, да какие-нибудь горные каштаны, которые даже воровать не надо, в Солнцедаре они просто так растут. Они нарвали похожие на желтые сосиски плоды, распихали их по карманам, и отправились в свое жилище. В сарае их уже ждал голодный и наиболее пострадавший от кучерявых штанов Индюк. Бугенот и Колесо угостили его бананами, Индюк же рассказал им о том, как удалось убежать от коварной одежды. - Штаны нас сожрут, это точно, - почти плача говорил Индюк. – Если мы не уедем куда-нибудь, все – нам конец! - Погоди реветь, - ответил на это Бугенот. – Чего-нибудь придумаем. - Ага, уехать мы всегда успеем, - поддержал Бугенота Колесо. - Хотя ехать-то особо некуда. Говорят, за городом холодно, снег лежит. И вообще, ни бананов, ни яблок. Даже черешни нет. Разве что в горы подняться и там переждать. - В горах волшебник сидит, туда нельзя, - сказал Бугенот. - Еще в кракозямбру какую-нибудь превратит. Это ведь он штаны заколдовал, точно он. - А зря мы его ограбили, - недовольно произнес Колесо. – Воровали себе тапочки, жили припеваючи, зачем эти штаны нужны были… - Зря-зря, - поддакнул Индюк. - Ладно, - поставил точку в разговоре Бугенот. – Поживем пока в сарае, послушаем, что люди скажут, может и обойдется. Надо только бананами запастись. - Надоели уже бананы, хорошо бы арбузиков поесть, - начал ныть Индюк. - Вот и займись арбузами, - поставил ему задачу Бугенот. На следующий день в Солнцедаре только и говорили, что о кучерявых штанах. Кто-то рассказывал, что видел их на городском маяке, якобы они сидели на самом верху и одной штаниной, как рукой махали проезжающим кораблям. Кто-то встретил штаны в ночном кафе, они сидели за столиком и ждали официанта, а когда тот не подошел, начали бегать по залу и кричать: - Безобразие, дайте жалобную книгу! Ни милиция, ни правитель Солнцедара не могли понять откуда они взялись и что с ними делать. Штаны появлялись в городе ночью и гонялись за людьми с криками и воплями. Маленькие солнцедарцы даже страшилку-догонялку для себя придумали: «Догони, догони – кучерявые штаны». В общем, единственное, что могли посоветовать городские власти и милиция горожанам - это не выходить из своих домов и квартир после наступления темноты.
IV
Индюк, Бугенот и Колесо от страха и вовсе не появлялись на улице больше недели. Даже днем они не показывались в городе. Когда же в воровской сарай пришли милиционеры, чтобы спросить, имеют ли они какое-то отношение к этой загадочной истории, вся троица бросилась к ним, как к спасителям и попросила сразу же посадить их в тюрьму – в самую крепкую камеру с самой толстой дверью и самым тяжелым замком. - Так это вы, значит, все заварили, - сказал правитель Солнцедара, когда воришек доставили в государеву контору. Бугенот, Индюк и Колесо тут же рассказали ему о том, как украли у Горана штаны, и что после этого началось. – Э-э-эх, нашли кого обворовывать, - покачал головой городской голова. - Это же Горан – наш главный волшебник гор. Он же нам всем добро делает. Вот вы знаете, почему у нас так тепло всегда? Потому что это он так волшебствует. Горан вообще много всего полезного делает для нас. А вы его так обидели, нехорошо. - Давайте-ка, ребята, поступим так, - вновь обратился он к воришкам. – Мы не будем вас наказывать. Но при одном условии – если вы уладите это безобразие со штанами. - Как же мы это сделаем? – едва не заплакали воры. - А это уже сами решайте, - ответил градоначальник. – Я бы на вашем месте просто пошел к волшебнику и извинился. Воришек отпустили и они снова вернулись в сарай. Надо было что-то делать. Никогда еще Бугенот, Индюк и Колесо ни перед кем не извинялись. Они ведь всегда были очень гордые. Только если подумать, чем им гордиться-то было? Тем, что крадут у людей вещи? Так этим не гордиться, этого стыдиться надо. - Кто-нибудь сожалеет вообще о том, что мы сделали? – спросил своих товарищей по преступлениям Бугенот. - Ты хотел сказать о том, что ты сделал? – ответил Колесо. - Не важно кто, важно, что отвечать нам вместе, - отмахнулся Бугенот. - А что это вообще такое – сожалеть, - задал вопрос Индюк. - Сожалеть, ну, примерно так, - Бугенот задумался. – Это что-то вроде болеть. Когда что-то болит. Например, голова, нога, зубы… Ну, как-то так…. - Я так думаю, выбора у нас особого нет, - сказал Индюк. - Да, наверное, - поддержал его Колесо. - Ну что ж, давайте попробуем. Говорят, что это не очень больно – когда извиняешься, - сказал Бугенот. Воришки отправились в горы. Но перед тем, как показаться на глаза Горану, Бугенот, Индюк и Колесо сходили к озеру, которое находилось на самой вершине гор и искупались в его холодной, но чистой воде. Ведь грязными к волшебникам ходить не желательно. Добрые волшебники, они ведь сами чистые, а когда к ним приходят грязные люди, это не хорошо. Тогда разговора не получится. Наконец троица вышла к скромному шалашу Горана из веток и травы и стала на колени. Волшебник вышел из своего жилища и сурово посмотрел на незваных гостей. Наступила тишина, даже бараны перестали блеять и уставились на воришек. - Простите нас, пожалуйста, - сказал за всех Бугенот. – Мы больше не будем воровать. - Ха, - махнул рукой Горан и вдруг улыбнулся. Это означало то, что волшебник простил воришек. А как же иначе? По-другому нельзя. Если обидчик просит прощение, если он жалеет о том, что сделал плохо – его нужно простить. А если этого не делать, тогда зло будет сильнее добра. Так что, давайте прощать и держать в себе только добро. Да, а кучерявые штаны вскоре вернулись к Горану. И он подарил их Бугеноту.
Ветер в банке
I
Нет, наверное, в Солнцедаре времени более грустного, чем последние дни октября. Но осень здесь не при чем. Потому что осень, зима, весна – это где-то там - за горами, за морем, а здесь - в Солнцедаре ничего, кроме лета не бывает. Когда вся страна замирает в ожидании надвигающихся холодов, в этом райском городе все так же цветут магнолии и созревают арбузы. Но уходящий октябрь уносит с собой все самое радостное и приятное, что было в году у каждого солнцедарского мальчика или девочки. Потому что первого ноября здесь заканчиваются Великие каникулы и начинается, о, ужас - школа. Уныние и тоска в этот день находят даже на тех ребят, которые еще ни разу не сидели за партой или стояли у доски. В плечи словно врезаются невидимые ремни школьного ранца, набитого доверху учебниками, тетрадями, ручками. И трудно представить, что будет еще что-то хорошее и радостное в этой жизни. Но нет, будет еще счастье, будет Новый Год, День рожденья, День Нептуна, праздник Магнолий, неделя Арбузной корки и еще много разных праздников и красных дней календаря. Так вышло, что как раз накануне «первого звонка» во двор одной из школ города - «Солнечной», пришел поиграть с мячом мальчик Аполлон. Если быть точнее - Аполлон Германович Крокопумпель. Надвигающееся первое ноября для него, как и для любого местного пацана тоже было днем траура по свободе, но он пытался отвлечься от этих мыслей игрой в футбол. Аполлон, или Полик, как его называли родители, вообще мечтал стать замечательным футболистом, выиграть чемпионат мира, а может быть и Олимпиаду, а не зубрить уроки. Жонглировать мячом, забивать голы, думал он, вот это класс, это здорово и нужно, а учиться – не умно, по-крайней мере. И трудно к тому же. Поэтому молодой футболист при каждой удобной возможности упражнялся с мячом, ходил смотреть тренировки местной футбольной команды «Дети гор» и не пропускал ни одной телепередачи про футбол. Вот и на школьный двор Полик пришел, чтобы отработать свой лучший футбольный прием, который сам придумал и даже дал ему имя - «лепесток». Смысл его был в том, что после удара, кожаный шар, словно лепесток цветка, влекомый ветром, летел непонятно куда и как, но в самом конце полета оказывался там, куда его Аполлон и хотел направить. Мальчик бил по мячу, тот делал дугу над двором, отскакивал от одной стены, ударялся в старый кипарис, затем в магнолию, потом опять в стену и возвращался к Полику. Несмотря на то, что солнце в этот день было не ярким, во дворе было светло и даже душновато. Вдруг мальчик почувствовал прикосновение ветерка. Он мягко коснулся его спины, взъерошил волосы и, всколыхнув под деревьями опавшие листья и пыль, зашелся маленьким смерчем в центре двора. Увидев такое дело Полик отошел в другой конец двора, чтобы ветер не мешал ему отрабатывать удары. Но когда в очередной раз мальчик отправил мяч в стену, мини-смерч подхватил его и стал кружить его внутри себя. - А ну отдай! – крикнул ему юный футболист, но ветер взлетел на крышу школы и начал колотить по ней мячом. - Э-э-эй! – громко и как можно страшней крикнул юный футболист проказнику-ветру. – Если ты сейчас же не вернешь мне мяч, я… я… - Аполлон не знал чем пригрозить ветру. Подраться с ним он не мог, ведь с воздухом не дерутся. Припугнуть папой или милицией – тоже пустое дело. Оставалось только ждать, когда ветер наиграется и сам сбросит ему мячик. Мальчик сел на скамейку на входе во двор и стал ждать. Прошел час, другой, но ветер продолжал гонять мяч по крыше, иногда опускаясь во двор, чтобы подразнить Полика, но мяч ему не отдавал. И тогда мальчик кое-что придумал. Он незаметно ушел за школу, где местный дворник хранил трехлитровые стеклянные банки и собирал в них мелкие монетки, взял одну из них, еще пустую, завернул ее в куртку и вернулся во двор. - Смотри, что у меня есть, - Полик вдруг вытащил из кармана игрушечный автомобильчик и поднял его над головой. Ветер тут же уронил мяч и кинулся к мальчику. Он уже было собрался выхватить из руки машинку, когда маленький футболист поднял второй рукой куртку, под которой была банка, и угодил в стеклянную ловушку. Аполлону осталось только закрыть банку крышкой. Когда ветер понял, что его поймали, он стал метаться внутри западни и что-то мычать. - Ничего-ничего, - сказал Полик, поставил банку под кипарис и продолжил тренировку, - не будешь больше хулиганить.
II
Вечером, после ужина, когда родители Полика обсуждали начало нового учебного года, мальчик сидел в своей комнате и смотрел на подоконник. Там, в стеклянной банке продолжал биться и мычать пойманный ветер. - Что же мне с тобой делать, - сказал Аполлон, подошел к подоконнику и взял банку в руки. После нескольких часов, проведенных в неволе ветер из едва различимого, полупрозрачного облачка стал темно-серым. Теперь он походил на какую-то грязную медузу или маленькое привидение. Мальчик подошел к кровати и встряхнул банку. Пленник ударился о стенку трехлитровки и упал мешком на дно. - Эй! – позвал его юный футболист и снова встряхнул банку, но ветер больше не поднимался. Аполлон не знал что делать. С одной стороны, проказника-ветра ему было жалко, он хотел отпустить его. С другой – он не хотел, чтобы ветер снова воровал чужие вещи и издевался над их владельцами. И тут в окно кто-то постучался. Мальчик выглянул во двор и увидел, что в стекло бьется ветка финиковой пальмы. Он повернул защелку, и створка окна чуть не сбила его с ног. В комнату ворвался сильный, пахнущий морем ветер. Словно большой морской скат манта он обогнул комнату, разбросал тетради на столе, взлохматил плед на кровати и крутанул банку, лежащую на нем. Пленник все также неподвижно лежал на дне. Но воздушный манта не успокоился на этом. Он поднял банку в воздух и швырнул ее на пол. - Эй-ей! – только и успел крикнуть Полик, прежде чем банка разлетелась на кусочки. Маленький ветерок упал на паркет и пошевелился. А новый ветер-разрушитель стал его расталкивать, пытаясь поднять в воздух. И тут мальчику пришла в голову мысль о том, что ворвавшийся в окно ветер, наверное, папа маленького ветра. - Вы его папа? – осторожно спросил он, обращаясь к воздуху, который пытался привести в чувства ослабевший ветерок. В ответ послышалось мычанье, похожее на то, которое издавал проказник, только гораздо громче. - Что ж вы сыну не объясняете, что воровать, это - не хорошо? – снова задал вопрос мальчик. На этот раз ответа не последовало. - Ну да ладно, я не обижаюсь, - сказал Полик. Ветер-папа, тем временем, словно в руки взял своего сына и медленно полетел из комнаты. – Вы когда его домой принесете, дайте ему чай с мандаринами. – крикнул вдогонку Аполлон. - Хорошо помогает, мне мой папа всегда так делает, если у меня сил нет после тренировки. Когда ветровое семейство скрылось из виду, мальчик закрыл окно, расстелил постель и, не раздеваясь, лег на кровать. Впереди был новый день. И, о, ужас, школа!
Бабушки и Хвостунья
I
Живут в Солнцедаре две удивительные бабушки. Такие маленькие озорные старушки, от одного вида которых уже радостно на душе становится. Старшую, которой уже больше ста лет, звать Крапива Геннадьевна, младшую – ей только девяносто в прошлом году исполнилось – Мириэтта Константиновна. А чтобы не зазнавались они от своих необычных имен, солнцедарцы стали называть их бабушками Мирой и Крапой. У старушечек есть маленький домик на городской окраине, там, где Солнцедар уходит в горы и почти упирается в небо. К ним в гости даже облака иногда заходят, так высоко они живут. А еще отсюда открывается прекрасный вид на море и скалу Сикорского. В молодости своей, когда Мира и Крапа были девушками, занимались они добрым волшебством. При помощи шуток и стишков выгоняли из городских садов и огородов вредных жуков и мух, песнями вылечивали от разных хворей, а мальчишкам и девчонкам помогали находить потерявшихся кошек и собак. Тем и жили. Когда же вышли бабушки на заслуженную волшебную пенсию, пришлось им собирать в горах каштаны, жарить их и продавать. Потому что каким бы ты ни был волшебником, пенсия оказывается как у всех – десять булок хлеба да литровая банка пальмового масла. Вот и живи. Благо, вода с гор бесплатно течет, а тепло и свет солнце даром дарит. Совсем от волшебства бабушки не отказались. Просто стали его делать меньше, тяжелая все-таки работа. Это зло творится налегке, даже часто с удовольствием, а чтоб добро случилось, еще попотеть надо. Вот для добра сделали они небольшой фонтанчик во дворе, только вместо воды из него побежал волшебный ничай-никофе на банановый компот похожий и от болезней разных быстро вылечивающий. Бабушки они же болеют, к сожалению, часто. И вот когда у Миры или Крапы начинает гудеть голова или еще другой важный орган, они зачерпывают кружкой прямо из фонтанчика волшебную жидкость, выпивают ее и боль, ругаясь и покашливая, уходит высоко в горы. А там ее волшебник Горан посохом в скалу вгоняет, чтоб к людям больше не возвращалась. И так жили-поживали бабушки, угощали ничай-никофем болеющих, продавали каштаны, выращивали летающие ромашки. И все бы ничего, если бы не одно происшествие, которое заставило их вспомнить все волшебство, которым они владели.
II
В один из солнечных, осенних дней бабульки суетились в огороде и на клумбе – Мира подвязывала помидоры и окучивала оранжику, а баба Крапа большой расческой чесала цветам листики и сдувала пылинки. - Мира, не забыть бы сегодня облака покормить, а то жди завтра дождь. А так хочется солнышка. - Ничего. Покрмим, - ответила младшая волшебница. – Как раз крошки со вчерашнего дня остались. И вдруг, в калитку кто-то постучал. - Да-да, - сказала баба Крапа, - заходите. Калитка отворилась и во двор вошел худой белокурый мальчишка лет семи. Босые пальцы на ногах его выглядывали из плетенных бамбуковых сандалий и так быстро перебирали друг друга, будто хотели куда-то немедленно бежать, что-то делать. - Здравствуйте, - сказал мальчуган и два солнечных зайчика из его глаз прыгнули на лица Миры и бабы Крапы. - О, привет, чувак, - поздоровалась с ним младшая бабушка и тут же замолчала, потому что увидела неодобрительный взгляд бабы Крапы. - Баба Мира хотела сказать «привет, мой маленький друг». – Крапа положила на землю расческу для цветов и подошла к своей подруге. - Ты где таких слов нахваталась, принцесса? – негромко, чтобы мальчик не услышал ее, спросила Крапа. - Чтоб я больше от тебя такого не слышала. И вообще тихо давай, я говорить буду. - А что я, я что? Сейчас так молодежь говорит, - извиняющимся тоном заговорила Мира. - Вот молодежь и пусть говорит. – Крапа повернулась к мальчику. - Меня зовут баба Крапа, а это, как ты уже услышал, – она показала на вторую старушку, - Мира. Как тебя звать? - Степанофей, - уже погромче ответил мальчик. - Здорово. А это как? – задумалась было старушка, но мальчик тут же пояснил: - Мама хотела назвать Степаном, а папа – Тимофеем. Сошлись на Степанофее. - А, что, интересное имя, - сказала Крапа. – Вот у меня знакомый есть, у него родители тоже затейники, назвали его Васиваном – это значит и Вася, и Ваня. А отчество вообще – Ярополкович. Васиван Ярополкович. - А фамилия? – спросила Мира. - Какая фамилия? – насторожилась Крапа. - Я говорю, какая фамилия у Васивана? - А, Васивана, – пошевелила ушами баба Крапа. – А не помню. Не важно. Вот лучше скажи за каким делом пришел к бабушкам, - снова переключила она внимание на мальчика. Степанофей еще раз пустил солнечных зайчиков на бабушек, было видно, что он волнуется. Пальцы на ногах вовсе стали походить на дерущихся осьминогов. - Хвостунья пропала, - еле сдерживая волнение, проговорил белокурый ангел в бамбуковых сандалиях. – Хорошая, говорящая кошка, крысоловка. Лучшая кошка в городе, у нее такой хвост длиннющий – два метра. Мы ее за это так и прозвали – Хвостунья. - А как она пропала? – спросила Крапа. - Ушла на чердак и не вернулась. У нас после этого еще шкаф пропал и сундук с книгами старыми. Сейчас туда даже папа заходить боится и меня не пускает. А уже третий день пошел, как кошка исчезла. - А чего-нибудь необычное там было – на чердаке, - не удержалась Коляновна. - Там в самом углу какое-то черное пятно и как-будто ветерок из него, только холодный. Я близко не подходил, оно еще свистит тихонько так, но страшно. Мне родители сказали, что вы раньше кошек пропавших помогали находить, - умоляюще сказал Степанофей. - Да было дело, - сказала Крапа, и слова ее кирпичами упали на землю.
III
- Мира, ты куда книгу, эту, как ее… Энциклопедию волшебства и добрых дел задевала, - спросила Крапа подругу. – Ну-ка поищи ее у себя в комнате. - Что-то мне все это напоминает. Старушка сходила в дом и вернулась обратно с большой книгой в белом переплете. - Так-так, - Крапа открыла ее и стала быстро перелистывать страницы. – Кажется что-то на букву «М». Мандрагора, Мафусаил, Мамалыга, - читала она вслух, переворачивая листы с яркими картинками и крупными буквами. - Ага! Мухоморье! – торжественно произнесла бабушка и книга замерла в ее руках. – Черная злая дыра, которая появляется там, где постоянно скандалят и ругаются. У тебя дома шумно? – спросила Крапа Степанофея. Тот кивнул головой. - Мама с папой ссорятся. - Та-а-а-ак, - продолжила старушка. – С каждым днем дыра растет и начинает втягивать в себя все, что лежит или бежит рядом. Видимо, Хвостунью вашу как раз Мухоморье затянуло. Туда же и шкаф с сундуком провалились. А сейчас, наверное, еще что-то затягивает. - Вспомнила я эту историю, - Крапа отложила в сторону волшебную книгу. - Давненько Мухоморье о себе знать не давало, лет пятьдесят, наверное. Главный в этой дыре – Злобный фикус. И был когда-то этот фикус домашним растением древней солнцедаровской бабушки-волшебницы Лепетушки. - Стоял себе возле окна, листьями помахивал. Но Лепетушка была бабушка забывчивая, хоть и добрая. Забывала вовремя фикус поливать. А он от этого злился, злился, пока вконец не разозлился. Да еще он кое-какое волшебство бабушкино знал. И вот стал он тогда использовать волшебство не для добра, а зла. Сначала возле его горшка мухи стали дохнуть, дымом стало вонять, солнце в окошко заглядывать перестало. Потом он с бабушкой – хозяйкой своей стал браниться, ругаться. И от скандалов этих, ругани, становился он все сильнее и сильнее. Ну и Лепетушка его взяла да отправила в Мухоморье – это такой мир, в котором все зло живет. - Вот тебе на! – Крапа хлопнула ладонями и откуда-то сверху посыпались пальмовые блохи. – Чуть не забыла! Если вдруг в доме перестанут ругаться – Мухоморье закроется и Хвостунья останется там навсегда! Беги, Степанофей и говори маме с папой, чтоб они, пока мы Хвостунью не вытащим, не переставали браниться! Да быстрей беги! Мальчик молча выбежал со двора и со всех ног бросился по тропинке вниз - к центру Солнцедара. Маленькими взрывами поднималась за его пятками пыль.
IV
Когда Степанофей побежал предупредить родителей о Мухоморье, бабушки начали готовиться к предстоящему путешествию в царство злобного фикуса. Для начала они достали с чердака большой рюкзак. Крапа взялась за составление списка волшебных и необходимых в опасном путешествии штучек. А Мира вызвалась все эти вещи выискивать в маленьком, но очень заковыристом и хитром доме. - Старушенция, быстро ищи карманный справочник волшебства и добродельства, - кричала Крапа второй бабушке и продолжала вспоминать о том, что еще пригодится в логове фикуса. Бабуля неслась сначала на чердак, потом в библиотеку, затем в кладовку, но справочника не находила. - В цветнике посмотри! – кричала ей Крапа и из зарослей бананок и лимонок выскакивала непослушная книжка и старалась спрятаться от бабушек куда-нибудь еще. Книжки ведь тоже не всегда работать любят, а тем более в Мухоморье спускаться, где их проглотить могут. Когда рюкзак был заполнен, Крапа еще раз огласила список, чтобы ничего не забыть, а Мира ей поддакивала: - Тля фикусовая гигантская – десять штук? - Есть! – отвечала подруга и доставала из рюкзака баночку с тлей. - Горшок-ловец? - продолжала Крапа. - Есть, - так же бодро говорила Мира. - Лестница летающая? - Найдется! - Громопушка и снаряды к ней? - А вот это упустили, - призналась бабушка и побежала искать в доме оружье. - Ай-ай-ай, - выбежала во двор Мира. – Я же забыла, что Горану ее подарила. Он из нее в небо пуляет – барашков своих веселит. - И как же теперь? – Крапа сурово посмотрела на свою древнюю подругу. - Что-то делать надо, что-то делать надо, - запела, смущаясь, баба Мира и замолчала. - А! – вдруг встрепенулась она. – Сейчас! – она убежала в дом и вернулась оттуда с трубой от пылесоса и прозрачным пакетиком с петардами и бенгальским огнем. - Вот лучше – это громобой! – она вытащила из кармана носовой платок и стала завязывать его с одного конца трубы. - Это чтоб бомбы не вываливались, - пояснила бабуля. - Ну прямо гранатолет какой-то, - только и сказала на это Крапа. - А-то, - завязав платок, гордо произнесла Мира. - Смотри, спички не забудь, - напомнила старшая бабушка.
V
Когда бабушки подошли к дому Степанофея, родители его бегали по двору и что-то громко кричали друг другу. - Ну-ну. Не перестарайтесь-то, - сказала им баба Крапа и отворила калитку. За ней последовала Мира. Родители мальчика застыли и уставились на бабушек. - Рады приветствовать друзей Мухоморья, - съехидничала Мира. – Я –Мира, а это Крапа, - представила она себя и свою подругу. - Пантелей Аполинарьевич, - тихо сказал папа Степанофея – трехметровый великан в красных шортах и рубашке из морской капусты. – И моя супруга, - он зачем-то погрозил кулаком женщине, - Витамина Буцефаловна. Мама Степанофея слегка присела и снова встала, приветствуя пожилых дам-волшебниц. В отличие от своего огромного мужа она была едва полутора метров в высоту. Зато красива лицом и глазами. - А Степанофей где? - спросила баба Крапа. - В доме, - растерянно сказал папа-великан. - Вас ждет. - Ну, тогда времени терять не будем, - сказала старушка и направилась к крыльцу. – А вам, - приказала бабушка родителям мальчика, - сидеть здесь и ждать. Пантелей и Витамина покорно сели на траву и взяли друг друга за руки. В доме было тихо, лишь какой-то свист раздавался откуда-то с потолка. Мира и Крапа осторожно прошли в гостиную и осмотрелись. Вдоль стен стояли громадные книжные шкафы, на круглом деревянном столе в самом центре комнаты тоже были навалены книги. - И где они только время на скандалы берут? – сказала Крапа. – Ведь столько книг и все их нужно прочитать. Бабушки оглядели комнату в поисках мальчика. Тот сидел у окна и смотрел на люк, ведущий на чердак. Пальчики на его ногах по-прежнему перебирали друг друга. Степанофей был напряжен как горный каштан на сковородке. - Не переживай, сейчас вернем твою Хвостунью, - решила подбодрить его баба Мира. Степанофей улыбнулся, подошел к старушкам и обнял их. - Нежности на потом, - произнесла Крапа. – А сейчас, - обратилась она уже к Мире, - вытаскивай летающую лестницу, тлю и громопушку. Младшая бабушка быстро исполнила приказ и посмотрела на люк в потолке. - А как его туда… это… - задумалась она, не зная как пробраться на чердак. - Это проще пареного финика, - сказал Степанофей и нажал на стене какую-то кнопку. Из открывающегося люка тотчас выдвинулась лестница. - И волшебства никакого не надо, - промолвила Мира. – Да, ты наверх не ходи. Жди нас здесь. И мы вернемся. - Вернемся с Хвостуньей! – уже с чердака услышал удаляющиеся голоса бабушек Степанофей.
VI
- Ну, старших надо вперед пропускать, - Мира бросила в свистящую дыру на чердаке летающую веревочную лестницу. – Крапа, полезай. - Это с чего это ты командовать начала? – возмутилась было Крапа, но в дыру все равно полезла первая, как-никак она опытнее в вопросах волшебства, чем ее 90-летняя подруга. Внутри Мухоморья было темно и сыро. Лишь где-то вдали виднелся свет. Словно кто-то днем в зашторенной комнате приоткрыл маленькую форточку. - Слушай, а тут вроде и не так, чтобы очень страшно, - сказала младшая старушка, когда лестница опустила их на дно Мухоморья. – В морковном болоте, помню, пострашнее и поомерзительнее было. Помнишь, это когда мы кошку Апофеоза Костылева – самого начальника всех начальников города искали. - Нет, Мируша, не помню. Память у меня древнее, чем твоя, - сказала Крапа и зажгла волшебную спичку – не обжигающую и горящую долго и ярко. - Ну и чего это мы без стука заходим? – раздался скрипучий голос и огонек спички тут же высветил кадку со злобным фикусом. Большие листья его, на самом верху сложились в клюв, отчего он стал походить на пеликана. И пеликан этот ухмылялся, если не сказать больше – издевался над бабушками всем своим наглым и злым видом. - Тля – к бою! – Крапа открыла баночку с гигантской пальмовой тлей и насекомые, не раздумывая. набросилась на растенье и стала грызть листья. - И-а-ха!!! И-а-у-а-а-уах-ха! – заверещал фикус и попытался скрыться в темноте. - Баба Мира, где наша громопушка, заряжай! – крикнула Крапа второй старушке и та сыпанула горсть петард в пылесосную трубу. - Ага!!! – закричала Крапа, осыпая фикус миллионами разноцветных искр и вспышек. - Не надо! Не надо! За что? – закричал фикус и, свернувшись в калачик прижался к земле в своей кадке. - Где Хвостунья? – старшая бабушка, не опуская пылесосной трубы, подошла к злобному растенью. - Да там она, там, - чуть не плача от страха и униженья, заскулил фикус. – У окошка. Мира и Крапа посмотрели вверх, откуда пробивался солнечный свет и увидели силуэт кошки. - Быстро что-то он сдался, - недоверчиво произнесла Крапа. – Может, притворяется? Сыпануть что ли еще в него петард? - Нет!!! – закричал фикус. – Сдаюсь, сдаюсь! Слушаюсь и повинуюсь, только не взрывайте! Побежденный и оттого особенно жалкий кактус сидел в своей кадке и осторожно смотрел на бабушек. - Вот чувствую, ты добрее стал, а? – спросила Мира некогда злобное растенье. Тот лишь промолчал. - Ну, вы даете, бабули, - раздался голос сверху и к Мире и Крапе спрыгнула Хвостунья. Она села между бабушками и фикусом и обернула себя несколько раз своим длинным хвостом. – Я чуть со страха в мышь не превратилась от вашей войнушки, - высказала недовольство кошка. - Меня, кстати, здесь не обижали, если что. - Ну мы-то этого не знали, - как бы извиняясь сказала Крапа. – Он ведь, - она показала на фикус, раньше тут самый главный злодей был. - Если все хорошо закончилось. Тогда возвращаемся. А то скоро все волшебные спички закончатся, - младшая старушка стала разворачивать летающую лестницу. Когда все было готово и бабушки с Хвостуньей начали взлетать, злобный фикус, вернее, уже не злобный, закричал: - Возьмите меня с собой! Я не буду больше зла делать! Пришлось бабушкам привязывать его веревкой к лестнице и поднимать вместе с Хвостуньей. Когда спасательная экспедиция была завершена и все вернулись в целости и сохранности, Степанофей бросился обнимать свою любимицу Хвостунью. - Мухоморье закрываем? – спросила Мира Крапу и отвязала от лестницы фикус. - Закрываем, - ответила старшая волшебница и щелкнула пальцами. Свистящая дыра – источник бед семьи Степанофея тут же исчезла. В гостиную вошли папа и мама мальчика и тоже стали обнимать Хвостунью. А она от удовольствия и всеобщей любви зажмурила глаза и мурлыкала. Лишь только фикус с грустным видом стоял в своем горшке и вздыхал. - Вы это, как бы, - начала Мира. - Короче! – закончила за нее Крапа. – Фикус оставляем вам на дальнейшее перевоспитание. Если что – зовите нас, мы ему больше не позволим зло творить.
VII
- Спасибо вам большое, - прощаясь с бабушками, сказал Степанофей. - Я вас, барышни, тоже благодарю. - Хвостунья протянула свою пушистую лапу и пожала руки спасительницам. – Весьма, весьма. - Ну и на здоровье, – вдвоем ответили волшебницы. – Приходите в гости, угостим каштанами. Мы же теперь друзья. Старушки надели свои волшебные рюкзаки и, помахав Пантелею и Витамине, двинулись в путь. В Солнцедаре наступал вечер, тропинка, ведущая вверх – к дому бабушек освещалась теплым, оранжевым светом. Под ногами хрустели финиковые косточки – остатки трапезы горных ворон. В спину дул прохладный ветерок Кубанского моря. - А ведь мы сегодня облака-то не покормили, - вдруг вспомнила Крапа. - Ну, жди завтра дождик, – ответила Мира. - А и ладно! Дождик, ветер, ураган – все хорошо, все нам в радость. Живем!
Продолжение будет
Сказки, которые вы прочитали – далеко не последние в истории Солнцедара. Нельзя уместить все, чем богат этот прекрасный город в одну маленькую книжку. Поэтому, впереди – сказки о заколдованном санатории и морском зайце, история об апельсиновом острове, заблудившемся катере и многое, многое другое - интересное и смешное. Что еще сказать? Спасибо, что выслушали меня и - до встречи в следующей книжке.
|
|
РУССКАЯ ЖИЗНЬ |
|
WEB-редактор Вячеслав Румянцев |
